Темны были воды Сириона

      — Нарготронд!       — Гондолин!       Монетка, обычная серебряная монетка чеканки князя Карантира, ещё того, мирного времени, с одинокой горой Рерир на одной стороне — Нарготронд! — и крепостными зубцами Химрингской твердыни на другой — Гондолин! — взлетела в воздух.       Сверкнула серебром в осеннем небе, перевернулась два раза и…       Проскользнула мимо подставленной ладони.       Ударилась о камень и рыбкой нырнула в темные воды Сириона.       Арминас и Гельмир уставились друг на друга.       — И что делать?       — И куда теперь?       Воды Сириона молчали, и тогда Арминас, потирая мочку правого уха — в нем когда-то светилась янтарная капля, прямо как смола дортонионских сосен, но где ныне и сосны, и Дортонион… — и тогда Арминас заметил:       — В Нарготронде, говорят, не привечают больше странников. Закрыли ворота, задвинули засовы… Ловушки по лесам, отравленные стрелы…       Гельмир посмотрел на друга и кивнул. Он не носил дортонионского янтаря, и все же…       Оба они были из дружины Ангрода Железнорукого, князя Дортониона, брата Ородрета, короля Нарготронда…       Не вышедшего на битву.       — Значит, сперва в Гондолин, — кивнул Гельмир. — Хурина и Хуора Тургон отпустил, может, и нам повезет.       Но темны были воды Сириона.