Глава V: «Мантия»

      — В том, что ты потеряла пророчество и попалась, — Геллерт медленно обходит Беллатрису по кругу. Она стоит перед ним, снова в большом зале его особняка. Очередное занятие началось с молчания. Она не понимала, как смотреть на него после всего, что произошло. Что он сделает снова? Ударит? Поцелует? Закончилось ли её наказание за ошибку или ей ещё предстоит познать гнев великого волшебника. Геллерт останавливается перед Беллой, и она вскидывает голову, глядя в его разномастные глаза. — Есть не только твоя вина.       Белла выдыхает, когда он отворачивается и делает шаг в сторону. Он собран, задумчив. Его руки сложены за спиной, и Белла наблюдает за ним, пока он наконец не скрывается с её поля зрения, заходя ей за спину.       — Всё же, я твой наставник, — говорит он, и Белла выдыхает. Страх сковывает её лишь от того, что она не видит Геллерта перед собой. Не знает, что он сделает в следующий миг. — И я должен был лучше обучить тебя защитным заклинаниям.       Белла опускает взгляд. Она чувствует, как Геллерт останавливается за её спиной и глубоко вдыхает. Ей кажется, что вот-вот он положит руки ей на плечи, как делал это каждое занятие. Но не происходит ничего. Он лишь снова отходит от неё и встаёт перед ней.       — Покажи, как ты владеешь экспелиармусом, — говорит он и поднимает ладонь, как бы намекая, что пора начинать демонстрацию.       Занятие протекает так спокойно, как не проходило ещё ни разу. Геллерт стоит рядом, на почтительном расстоянии, как на самом деле и должен стоять наставник. Но после стольких раз, как стоял совсем вплотную, как держал её руку, показывая, как правильно направить палочку, Беллатрисе кажется, что он слишком далеко.       Ей хочется, чтобы он подошёл ближе. Чтобы обхватил запястье и показал. Но он лишь кивает каждый раз, когда она выкрикивает заклинание.       — Сегодня, — продолжает Геллерт, даже не обращая внимание не то, как сильно она старается. Как вкладывает в заклинания все свои силы и эмоции, от чего они выходят настолько мощными, что по залу разлетаются искры. Он отворачивается от неё, и Белла разочарованно кривит губки, не заполучив так желаемого ею внимания. — Мы с тобой направимся на очень важную миссию. Мне кое-что нужно. Я бы мог оставить тебя здесь, потому что один раз ты уже облажалась, — и он строго поворачивает к ней голову, отчего Беллатриса выдыхает, как нашкодивший ребёнок, — но всё познаётся с опытом. И ты будешь пытаться столько раз, сколько потребуется, чтобы твои навыки стали идеальными. Ты меня поняла?       — Да, — тут же выдыхает Беллатриса с такой готовностью, словно прямо сейчас была готова сделать всё, что бы Геллерт не попросил.       В какой-то степени.       Это уже было так.       — Я рад, что ты понимаешь, к чему я веду, — Геллерт кивает и оглядывает её.       Глаза Беллатрисы сияют такой готовностью, что он стискивает челюсти, желая наброситься на неё прямо сейчас, повалить на пол и разорвать к чертям это облегающее талию тёмное платье со слишком вызывающими кружевами на боках. Она словно специально провоцирует его этими нарядами, своей вызывающей позой, поджатыми губами и глазами, раскрытыми так широко и предано.       Геллерт отворачивается, желая сбросить наваждение.       — Я буду рядом, на случай, если у тебя не получится, — продолжает он, снова и снова наворачивая по залу круги, от которых у него уже начинает кружиться голова. Всё что угодно — лишь бы не смотреть на неё. Потому что не поддаваться собственному желанию так тяжело. Особенно тогда, когда он до сих пор чувствует на своих губах вкус её поцелуя. — Я дам тебе всего один шанс — ты можешь помочь мне сама. Но если у тебя снова не получится, я сделаю всё за тебя.       Белла выдыхает. Она точно знает.       В этот раз она не подведёт его. Будет сосредоточена не на его одобрении, а на задании. На магии и заклинаниях. А не на том, что почувствует, когда увидит его поощрительную улыбку.       — Я всё понимаю, — говорит она, но Геллерт делает жест рукой, и Белла замолкает.       — И я очень надеюсь, — продолжает он тоном, не признающим никаких иных слов, — что ты сможешь достать мне мантию, которая так мне нужна.       Его взгляд проходится по её приоткрытым губам, и Геллерту приходится глубоко вздохнуть, чтобы удержать себя на месте.       Работа. Мантия-невидимка.       Это сейчас намного важнее девочки-подростка, которую ему так хочется повалить на этот холодный мраморный пол.       — Я всё сделаю, учитель, — говорит Беллатриса на выдохе.       Геллерт кивает.       Её глаза смотрят слишком вызывающе. Она будто сама хочет, чтобы он подошёл и сделал всё то, что прямо сейчас старается выкинуть из головы.       — Продолжим занятие, — холодно говорит он, снова доставая палочку, — экспелиармус, мисс Блэк. Ещё раз. Пока я не решу, что ты достаточно подготовлена.

***

      Палочка так и норовит выскользнуть из руки. Беллатриса сильнее сжимает её и бросает испуганный взгляд на Геллерта. Его лицо не выражает никакого волнения, и Белле от этого становится только страшнее.       Её задача — просто ворваться в дом спящих Поттеров — легче простого. А потом забрать мантию, пока Геллерт отвлекает их.       Думать об этом было проще, чем делать сейчас.       Беллатриса хмурится, стараясь отогнать от себя страх, но он лишь сильнее зажимает её в тиски. Гриндевальд аккуратно склоняется к ней, обжигая горячим дыханием щёку.       — Готова?       Она хмурится и сильно сжимает челюсти, дабы не закричать, что нет, она совершенно к этому не готова! Страх окутывает окончательно, и Беллатриса лишь что-то неразборчиво пищит в ответ.       — Соберись! — рычит Геллерт, с силой сжимая её плечо и встряхивая. — Ты же сильная. Ты сможешь, у тебя получится. Ведь с тобой я.       Да, сильная.       Но одно дело защищать свои интересы и жизнь, сбегая от авроров, а совершенно другое — врываться ночью к невинным спящим людям, чтобы затем угрожать им.       — Я готова, — выдыхает Беллатриса, открывая глаза и встречаясь взглядом с наставником.       В конце концов, она знала, на что идёт, когда становилась его ученицей. Пусть и выбор этот по сути был ей навязан. Теперь оставалось только принять его.       — Отлично, — усмехается Гриндевальд и сжимает крепче в руке палочку. — Тогда начнём.       Один взмах палочки, и дверь взрывается. Геллет первым проникает в дом, а Белла, немного помедлив, проскальзывает следом. Зажигается свет, из спальни доносятся встревоженные голоса. Белла моментально встаёт в боевую стойку, лихорадочно вспоминая заклинания со вчерашней тренировки.       Из спальни выбегают Поттеры, держа наготове палочки.       — Убирайтесь из нашего дома!       Геллерт надменно смеётся в ответ, направляя палочку на старшего Поттера. Беллатриса смотрит на его жену, а затем усмехается, вдруг отчётливо понимая, что нужно сделать.       Взмахнув палочкой, она трансгрессирует в детскую, вытаскивая из кровати испуганного и сонного Джеймса. Мальчик всхлипывает, вяло сопротивляясь, когда Беллатриса появляется в гостиной, держа его за волосы, и криво улыбается, словно чувствуя превосходство.       Это странное чувство. Краем сознания она понимает, что поступает неправильно, но вдруг видит застывшего Геллерта. Он улыбается настолько восхищённо, его глаза искрятся восторгом, и Белла отбрасывает прочь все сомнения.       Это правильно!       Всё, что она делает, — правильно, потому что это нравится ему.       — Опустите палочки, — высоким голосом проговаривает Белла, прижимая кончик палочки к щеке плачущего Джеймса.       Его отец дёргается, а мать моментально отбрасывает палочку. Старший Поттер переводит оружие на Беллатрису, и это оборачивается против него — Геллерт тут же атакует, резко отбрасывая его заклинанием в стену.       — Я не отдам её! Хоть убей меня! — орёт Поттер, пытаясь найти палочку рукой.       — Тогда я убью его, — смеётся Белла, и мальчик падает на колени, завывая и корчась от боли. — Круциатус — мне нравится, — растягивая слова, добавляет она.       — Сука!       Мать набрасывается на Беллатрису, но та успевает вовремя откинуть её заклинанием в стену.       — Мантия, или я продолжу! — шипит Беллатриса, не обращая внимания на сражение Геллерта и Поттера.       Геллерт яростно взмахивает рукой, с его палочки яркими вспышками сыпятся заклинания, и Поттер едва успевает их отбивать. Он невероятно силен, до сих пор выдерживая напор сильнейшего волшебника, но уже начинает сдавать. Его вспышки понемногу меркнут, он отшагивает назад, в то время как Гриндевальд продолжает теснить его к стене.       Джеймс вяло лежит на полу, плача после непростительного заклинания, и его мать тянет к нему руку, но не может двинуться с место — заклинание Беллы крепко держит её у стены.       Белла поднимает взгляд на Геллерта, даже в момент сражения умудряясь восхититься им. Сколько бы жестокости и ярости не было в его движениях и заклинаниях, Белла не могла видеть в них ничего, кроме великолепия.       Гриндевальд взмахивает палочкой, и на щеке Поттера появляется кровоточащий порез. Геллерт довольно ухмыляется, дёргает свободной рукой, и Поттер падает на пол. Он встаёт над ним, оглядывая и прижимая заклинанием к полу.       — Сдавайся, тебе уже не победить, — протягивает он, кидая мимолётный взгляд на Беллу.       Она уже успела поднять плачущего Джеймса и теперь держала палочку у его лица, глядя на Гриндевальда с преданностью и готовностью продолжать.       Его великолепная безжалостная девочка!       — Используй аваду, милая, — спокойно говорит Геллерт и переводит взгляд на побледневшего Поттера, — сперва на мальчике, а потом на матери, — и склоняется к чужому лицу, — ты посмотришь на это, прежде чем умереть.       На самом деле он прекрасно знает, что Белла не умеет колдовать аваду. Это самый обычный блеф. Игра на эмоциях. Манипуляция. Никто не станет великим, используя лишь шаблонные заклинания и банальную силу.       Иногда, чтобы добиться желаемого, нужно хорошенько надавить.       — Не надо, — шепчет Поттер, даже не глядя в сторону сына. Он не видит, что даже Беллатриса напугалась его просьбе.       Простая человечность всегда оказывается слабостью.       — Мантия на втором этаже, в комнате Джеймса, в шкафу, — продолжает он дрожащим голосом, — забирай её и убирайся из моего дома!       Геллерт довольно ухмыляется.       — Белла, забери мантию.       Беллатриса кивает, подхватывает всё ещё хнычущего Джеймса и снова трансгрессирует в его комнату. Заглядывает в шкаф и находит эту несчастную мантию.       Оказывается, она могла взять её сразу, без лишних мучений.       Белла делает пометку на будущее — кроме того, чтобы просто угрожать кому-то, можно ещё и обыскать помещение.       Но мучить кого-то оказалось так приятно, в особенности тогда, когда Геллерт смотрит на неё с таким восхищением.       Белла довольно улыбается самой себе и возвращается к Геллерту, преподнося ему мантию. Его глаза загораются восторгом.       Гриндевальд отталкивает от Беллы ребёнка, притягивает её к себе, крепко обхватывая за талию, в то время как Белла продолжает сжимать в руках мантию-невидимку, и трансгрессирует из дома Поттеров.       Миссия выполнена, и на этот раз всё получилось.       — Ты хорошо справилась, — проговаривает Геллерт, когда они оказываются в доме.       Он всё ещё крепко сжимает её талию и смотрит в глаза неотрывно. Гриндевальд обжигает губы Беллатрисы своим жарким дыханием, не желая отпускать от себя.       «Как же она смотрит, чёрт».       Белла не сводит с него взгляд, сжимая его плечо в одной руке и мантию в другой, дыхание сбивается. Всё, что она чувствует сейчас, — тепло его тела. А ещё возрастающее напряжение.       Воздух словно меняется вокруг, и Геллерт не считает нужным сдерживаться дальше. Он подхватывает Беллу на руки, поднимая за талию, и та обхватывает его ногами, уронив мантию.       — Плевать, — отвечает он, видя её испуганный взгляд, и резко вжимает в стену.       Обхватив руками её лицо, Геллерт жадно, с нажимом целует Беллатрису, проникая в её приоткрывшийся рот. Она стонет, не сдерживаясь, от облегчения, а он целует настойчивее, лаская её язык своим. Зубы лязгают, Геллерт запускает руки в её волосы, поглаживая затылок.       — Как же я долго держался, — вслух произносит он, разрывая на миг поцелуй.       Для подтверждения своих слов он резко ударяет Беллатрису бёдрами, отчего она приглушенно стонет в его рот. Белла хаотично трогает его шею, опускаясь ниже и борясь с застежками мантии. Геллерт опускает её мягко на пол и отходит всего на шаг, сбрасывая с плеч мантию.       «Больше не медлить. К черту всё!»       Он рывком расстёгивает ширинку, едва не отрывая пуговицу, и не замечает, как Беллатриса опускается в один миг перед ним на колени. Геллерт замирает, рассматривая её сверху вниз, а Белла сама освобождает член от одежды. Брюки опускаются на пол с тихим лязгом бляхи ремня.       «Такая, как представлял… Когда рядом нет отца, настолько открытая».       Геллерт проводит рукой по её щеке, и Беллатриса усмехается, приоткрывая губы и прикасаясь кончиком языка к уздечке. Смазка стекает в рот, а член так предательски подрагивает от каждого её томного вздоха.       «Твою мать!»       Ухватив Беллу за волосы, Гриндевальд второй рукой легко бьёт по щеке, отчего Белла вздрагивает и тихо охает. Он с наслаждением наблюдает, как заливаются краской щеки Беллатрисы. Она сжимает член у основания и медленно скользит языком вдоль.       Решившись, Беллатриса заглатывает его так, как умеет — не полностью. Она лишь хочет подарить как можно больше наслаждения своему наставнику, отдаваясь ему полностью. Геллерт толкается глубже, сжимая обеими руками локоны, и не чувствует сопротивления.       Он на миг прикрывает глаза, понимая, что именно сейчас Белла полностью покорна. Она приглушенно стонет, отстраняясь, жадно хватает ртом воздух и продолжает свою игру. Обводит кончиком языка головку, то заглатывая, то снова отстраняясь. Руками она ласкает мошонку и член у основания.       Геллерт сжимает зубы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Чёртова девчонка не так проста, как казалось. Он даже и не догадывался ранее, насколько она раскрепощена, когда рядом нет родителей.       «Чёрт…»       Резко толкнувшись в её глотку до основания, лишь чувствует, как Беллатриса утыкается носом в лобок, и он кончает, вздрагивая всем телом.       Геллерт отпускает её и отходит на полшага, упираясь рукой в свой рабочий стол, чтобы перевести дыхание. Беллатриса поднимается на ноги, демонстративно проводя языком по влажным губам. Она наблюдает, как Гриндевальд проводит рукой по волосам, явно обескураженный её способностями. Сбросив мантию, Белла медленно расстёгивает платье, но он останавливает её жестом.       — Оставь.       Послушно кивнув, она опускает руки, а Геллерт медленно снимает рубашку и отбрасывает от себя. Он полностью стягивает брюки с обувью и притягивает возбужденную Беллатрису к себе, легко сжимая рукой затылок.       — Скажи мне, чего ты хочешь, — выдыхает он в её губы.       Вздрогнув, Беллатриса всматривается в его глаза, пытаясь уловить намёк, но ничего не видит. Геллерт легко подхватывает её за талию и усаживает на свой стол, проводя рукой по ноге и поднимая тёмное платье. Он касается пальцами края чулков и поднимается выше, стягивая трусы.       Покраснев от возбуждения, Беллатриса закусывает губу и неотрывно смотрит в глаза наставника, наслаждаясь моментом. Геллерт сжимает легко её шею и прикасается другой рукой к клитору, мягко скользя ниже, раздвигая влажные складки и проникая пальцами в неё. Белла вздрагивает и хрипло стонет, не отводя взгляда.       Геллерт на миг задумывается, что сегодня она трезва. И он безумно рад этому. Эмоции после удачной вылазки накрывают их с головой, лишая всё за пределами этого кабинета.       Сжимая сильнее её шею, Гриндевальд толкается пальцами глубже и чаще, наблюдая, как Беллатриса поддаётся навстречу. Она не сдерживает хриплые стоны, извиваясь в его руках. Геллерт чувствует, как вновь подрагивает член, дергаясь от каждого её вздоха.       — Испорченная девочка, — шепчет он, двигая рукой всё быстрее.       И Беллатриса хрипло вскрикивает, хватаясь за его руку и царапая ногтями. Она кончает, содрогаясь и прикрывая на миг глаза. Геллерт усмехается, глядя на неё, и медленно вынимает пальцы, проводя ими по губам Беллы.       — Пожалуйста, — выдыхает она, глядя в его глаза и ерзая по столу.       — «Пожалуйста» что?       Краснея и кусая губы, Беллатриса сжимает сильнее его руку и всматривается в глаза. Геллерт проводит ладонью по её щеке, нежно и почти невесомо, а затем расстёгивает аккуратно её платье, отпустив шею.       — Войди в меня, — проговаривает Беллатриса, дрожа, и тихо добавляет: — папочка…       Геллерт на миг замирает, охваченный её словами, и просто разрывает платье на две части, отбрасывая в стороны. Он резким движением придвигает Беллатрису к краю стола и с силой толкается к неё, сжав затылок. Белла вскрикивает от неожиданности и хватается за его плечи. Она с нажимом целует его, привыкая к странным и новым ощущениям. Геллерт отвечает ей с хриплым стоном и снова толкается, проникая на всю длину.       «Прекрасная девочка».       Он срывает с неё бюстгальтер и притягивает Беллатрису ближе к себе за талию. Она стонет, кусая губы, и отводит взгляд, осознавая свою неопытность. Геллерт продолжает хаотично в ней двигаться, сжимая пальцами сосок и оттягивая его.       «Какие сладкие стоны…»       Он склоняется, целуя грудь и прикусывая набухший сосок. Беллатриса вскрикивает, ощущая, как скользит влажный язык по груди, и снова кончает, закусывая губы. Геллерт резко ударяет её по щеке, отчего Белла вскрикивает, теряясь в ощущениях.       — Хорошая девочка.       Ухватив её за подбородок, Геллерт впивается в губы, лаская язык. Он толкается всё сильнее, осознавая, что сегодня бы он не сдержался ни при каких условиях. Больше не будет держаться никогда. Геллерт вколачивается в неё сильнее, более рвано, сжимая Беллатрису в руках, и кончает в неё, тихо рыча.       — Моя, — выдыхает он в её ухо и медленно выходит.       Найдя палочку, Гриндевальд наводит её на Беллатрису, произнося заклинание. Сперма сразу же исчезает, переставая вытекать на гладкую поверхность стола…       Когда наступает рассвет, Беллатриса так и сидит на столе, её волосы спадают набок, а сама она накрыта мантией Гриндевальда. Она наблюдает, как Геллерт затягивается в очередной раз сигаретным дымом, рассматривая мантию-невидимку в руках.       — Остался камень, — проговаривает он будто сам себе.       Белла неоднозначно пожимает плечами, солнце касается её щеки, и она жмурится, встряхивая волосами.       — У нас есть ещё пара недель, прежде чем я отправлюсь в Америку.       Моментально осознав сказанное, Беллатриса выпрямляет спину и всматривается в лицо наставника. Она подсознательно понимает, что это значит, но, к счастью, он опережает её мысли:       — Если всё будет гладко, ты отправишься со мной.