Глава 2

      Целый день валил снег, наметая высокие сугробы. Слякоть на дорогах превратилась в гололёд, поэтому лишь за утро тридцать первого декабря в районе Питера, где жила Дарина, случилось две довольно крупных аварии, и пробки стояли огромные.       Варвара Сафронова периодически громко сигналила впереди едущим машинам и, когда представлялась возможность, с силой вжимала педаль газа, однако двигалась пробка медленно. Дарина то и дело поглядывала на часы, надеясь, что они все-таки опоздают на поезд, но время шло так медленно, что до отправления оставалось еще целых два часа. Вокзал еще не был виден сквозь нагромождение высоток, но судя по навигатору был где-то рядом.       — Я буду скучать, — грустно произнесла Варвара, будто уже прощалась. — Ты главное звони. Может, попросишь кого-нибудь снять ваши соревнования? Мне интересно ведь… придурок! Подрезал, козел!       Она резко притормозила, так что Дарина чуть не стукнулась лбом о бардачок. Мимо пролетела черная иномарка, на прощание мигнув аварийкой.       — Вот ведь чёрт! — возмутилась Варвара. — Приезжают на своих дорогущих иномарках, а потом нарушают!       Дарина вздохнула.       До самого вокзала мать с дочерью ехали молча. Иногда Варвара чертыхалась и проклинала всех на свете водителей, нарушая тишину, но вскоре удрученно умолкала, и Дарина понимала, что мама уже предвкушает скорую разлуку и ей тяжело. А ведь сегодня праздник…              Когда Дарина ступила на платформу, на часах было почти десять. Посадка на поезд уже началась, на перроне была куча народу, и Дарина потратила минут пять, пока искала свою группу. Мама уже уехала, и отступать было некуда.       Наконец Дарина заметила ярко-розовую прическу Жени и макушку Сашки. Они тоже заметили подругу, и теперь оживленно махали руками, лишь бы та их заметила. Пара ударов локтями кому-то под дых, и вот Дарина уже стоит рядом с друзьями. Женя сразу накинулась на подругу с объятиями, и Сашка не остался в стороне — он тут же подхватил Даринину сумку.       — Даринка! — заверещала Женя, кажется, на весь перрон. — Ух, сейчас поедем! Ты где будешь спать? А праздновать будешь? Да конечно будешь, кто тебе не даст!       После того, как Дарину чуть не задушили в объятиях, к ним подоспели остальные члены группы, которые тоже верещали на весь перрон.       — Девчат, — внезапно подал голос Сашка, — вам садиться пора. Вон кондуктор двери закрывает!       Дарина и Женя сразу отпрянули друг от друга.       — И вправду, пора. — сказала Дарина. Она на всякий случай кинула маме сообщение о посадке, и, забрав сумку у Сашки, кинулась к дверям поезда. На ходу она несколько раз уронила сумку и из нее чуть несколько раз не выпал билет, но ее это как-то не слишком волновало. Честно говоря, Дарина была бы рада не успеть забраться в вагон и с притворно-грустной миной позвонить маме и вернуться домой до двенадцати.       — Пока, Сашка! — где-то позади крикнула Женя и устремилась вслед за Дариной.       — Ваш билет? — протянула руку суровая кондуктор, смерив девочек презрительным взглядом.       — Сейчас, сейчас…       Дарина наспех сунула ей в руку бумажку с контролем и кинулась в вагон за подругой. Там их уже поджидала Ульяна Владимировна со своими подопечными. Когда Дарина ввалилась в вагон, та стояла и отчитывала Витьку Смирнова за то, что тот принес с собой лапшу быстрого приготовления.       — Ты – пловец! — негодовала тренер. — Тебе нужно поддерживать форму! А это, — она схватила упаковку с лапшой и гневно потрясла перед лицом притихшего Вовки, — это безобразие! От этого толстеют! Будешь есть такое – однажды неожиданно пойдешь ко дну и там и останешься!       В следующий миг над головами пассажиров просвистел легкий снаряд и вылетел в окно, никто даже головы повернуть не успел. Суровая тренер тут же разразилась новой тирадой.       Вовка стоял, потупив взгляд, чувствуя спиной внимание пассажиров поезда. Громогласный голос тренера должно быть было слышно и на улице, и в другом вагоне. Дарина искренне пожалела Вовку и закинула сумку на верхнюю полку плацкарта. Вовка, конечно, парень хороший, всегда прикрывал Дарину, когда та опаздывала, но это не её дело, да и не хочется вступать в конфликт с тренером.       Женя разместилась на нижней полке под Дариной. Девчонки ловко натянули белье на матрасы и разложили вещи в кармашки на стенках.       — Дарин, — донеслось снизу.       Дарина скосила взгляд в сторону и заметила счастливую Женькину физиономию, выглядывающую из-за матраса. Хитрые карие глазищи лукаво смотрели на Дарину, и та сразу поняла, что подруга что-то замышляет.       — Ну-ка колись, что ты задумала? — прищурилась Дарина.       — Слушай, — заговорщическим тоном сказала Женя, — а давай хлопушки стрелять? Новый год через полтора часа всего! Заодно Цербера напугаем.       Дарина лишь закатила глаза на очередную бредовую идею подруги.       — Ты бы не разбрасывалась такими словами, а то еще тренер услышит…       Розовая шевелюра Жени сразу разочарованно исчезла: наверняка сейчас подговорит еще кого-нибудь.       И, как и ожидалось, только поезд тронулся, рядом раздался оглушительный хлопок и не менее громкий визг. Дарина тут же выглянула с полки, да так и рассмеялась: на соседнем месте Ульяна Владимировна неистово визжала, покрывая совершенно непередаваемой игрой слов бедных подопечных. Женя успела куда-то спрятаться, скорее всего, убежала в уборную под предлогом ужасного недомогания, пока тренер к ней не прицепилась. На полу рядом валялась хлопушка, а в волосах Цербера запутались разноцветные конфетти. Пока тренер ее не заметила, Дарина спряталась на своей полке и рассмеялась в ладонь. Никогда она не думала, что подруге хватит смелости такое устроить.              Через полчаса Дарина успела устать о громыхающего поезда и почти засыпала, укачанная стуком колес.       Из сладкой полудремы ее выдернуло сбивчивое бормотание радио, прерываемое громким шипением «волн» из-за отсутствия сигнала. Сначала Дарина подумала, какой дурак включил радио на полном ходу в поезде, а уже после поднялась с полки, сладко потянулась, насколько позволял низкий потолок, и спустилась вниз к Жене.       Подруга и сама успела задремать, изредка посвистывая носом под стук колес. Дарина легко тронула ее за плечо, и та вздрогнула и проснулась, бормоча что-то несусветное.       — А, да? Скоро Рождество и нужно разгадать все его тайны, говоришь? — на полном серьезе спросила она.       — Я вообще ничего не говорила. — заверила Дарина и помогла Жене подняться. Та уже вовсю улыбалась и пребывала в прекрасном расположении духа.       В поезде все подозрительно затихло, только радио продолжало бурчать. Взглянув на экран телефона, Дарина поняла, что полночь будет уже через четверть часа, и в голову полезли самые грустные мысли. Девушка погрустила немного, попыталась отправить маме поздравление с Новым Годом (то, конечно, не дошло) и заставила себя развеселиться.       Вагон тут же оживился. А все из-за того, что незнакомая и очень ухоженная и опрятная старушка радостно вскрикнула и оповестила всех:       — Ой, батюшки! Новый Год же совсем на носу!       Пассажиры сразу зашептались, а потом самые проворные принялись развешивать по полкам мишуру. Вскоре полки были украшены шариками и даже гирляндами и сияли так, будто кто-то повесил на них маленькие разноцветные звезды.       Самые смелые (в том числе и Женя) даже зажгли бенгальские огни, но в тот же миг в вагон влетел разгневанный контролер и все потушил, прерывая праздник нотациями и угрозами высадить на ближайшей станции. К слову, следующая станция должна была быть только к утру.       И вот, наконец, радио поймало необычно устойчивый сигнал и заговорило громче и торжественнее: «А сейчас позвольте прервать наш эфир на праздничную речь нашего любимого и уважаемого президента!» — произнес бодрый голос из динамика. Пассажиры в спешке скученно сели за столики, прибавили громкость и, взяв в руки стаканы в металлических подстаканниках, обратились в слух, готовые в любой момент закричать «ура!». Рядом даже пристроился угрюмый контролер, которому сунули в руки крышку с чаем от термоса.       Дарина тоже прибилась к небольшой компании одногруппников где-то с краю и так же ждала звука боя курантов. Краем уха слушая монотонную речь президента, она задумалась о чем-то постороннем и инстинктивно сунула руку в карман, как она делала всегда от скуки. Неожиданно ее пальцы наткнулись на что-то шершавое и тонкое, похожее на бумагу, и Дарина вытащила из кармана тот самый золотистый билет из Жениной книжки. Как он тут оказался? Дарина точно знала, что оставила его между страниц. Конечно, может быть Женя вытащила его и подложила в карман подруге, но это полнейший бред — Женя никогда не трогала вещи Дарины без ее на то разрешения.       Впрочем, Дарина тут же позабыла о бумажке и сжала ее в кулаке, даже немного смяла. Его ведь всегда можно было выбросить в окошко, никто и не заметит.       А как там мама? Наверное, она ушла праздновать к соседке, такой же одинокой женщине. У нее не было детей, да и сама женщина была не молода, а праздновать в одиночестве – совсем не весело, вот мама и составит ей компанию. Сашка – Женькин брат – наверняка с семьей или друзьями. А Дарина тухнет в поезде, без елки и подарков. Наконец президент сказал свое последнее слово.       — С Новым Годом, с новым счастьем, страна! — торжественно и медленно произнес он, и из динамика послышался гимн. Кто-то еще прибавил громкости, так что теперь гимн слышали все пассажиры, и вместе с гимном Дарина услышала тиканье часов. И куранты начали бой, и Дарина стала считать удары и загадывать желания.       Один удар!       Что же ей загадать? Наверное, чтобы маме не было одиноко.       Второй удар!       Да-да, чтобы мама хорошо повеселилась.       Пассажиры дружно подняли кружки с чаем, даже суровый контролер заулыбался, и закричали «ура!», под громкие удары, прерываемые шипением и треском радио.       Третий удар!       Поднялась сухонькая старушка, которая еле-еле удерживала в руке крышку термоса, и постучала длинным ногтем по столу, привлекая внимание.       — Давайте я скажу тост! — дребезжащим голоском начала она. Пассажиры дружно засвистели и захлопали, призывая ее продолжить. — Предлагаю нам выпить за молодое поколение! Многие из нас – старики, наше время уходит. — старушка обвела присутствующих долгим взглядом, но на Дарине почему-то задержалась. — Но молодое поколение, видит Бог, будет успешнее, счастливее и лучше нас! И дай вам, молодые, Бог здоровья в наступающем году!       И не важно, что из-за речи старушки Дарина пропустила еще пять ударов, тост был очень даже ничего.       Сидящие дружно засвистели, захлопали и залпом выпили чай. Старушка опустилась обратно на полку и ее маленькие серьезные глазки уставились на Дарину пристально, и ей показалось, будто та не моргала.       Девятый удар!       — Ты девочка еще молодая, полная сил. — продребезжала старушка. Дарине стало неловко, и она немного отодвинулась, от чего чуть не свалилась с полки в узкий проход.       — Вижу я, — на полном серьезе продолжила старушка. — ждет тебя приключение. И лишь тебе решать, будет ли оно ужасным или прекрасным. И любовь. Пылкая да чистая. Верь мне, девочка, старуха Валерия дурного не скажет.       Дарина сидела, замерев, распахнув ресницы от изумления, и отстраненно насчитала десятый удар курантов. Глаза старушки помутнели, и Дарина всерьез испугалась, что с ней что-то не так. Старушка серьезно кивнула, внезапно тряхнула головой, и ее взгляд вновь прояснился. Дарина выдохнула.       Миновал одиннадцатый удар.       Старушка уже отвернулась и начала оживленно болтать с пассажирами, а Дарина с опаской продолжала поглядывать на нее, ожидая, что та снова что-нибудь да выкинет. В душе остался неприятный осадочек от сказанного, и новогоднее настроение куда-то улетучилось.       Тут Дарина вспомнила о билетике. Она продолжала сжимать его в руке, и тот совсем смялся, но продолжал ярко блестеть, словно был сделан из света. Дарина покрутила его в руках, несколько раз перечитала надпись на нем, попыталась порвать, но тот не поддался. Но, как только Дарина потеряла к нему всякий интерес, схватила кружку с чаем и хотела продолжить праздновать, раздался двенадцатый удар.       Внезапно девушка почувствовала головокружение, перед глазами поплыло, и инстинкт самосохранения подсказал ухватиться за что-нибудь. Пальцы, сжимавшие золотую бумажку, внезапно потеплели и ощутили легкое покалывание. Дарина изумленно взглянула на руку, но билетик… рассыпался. Дарина истошно завизжала, но ее крик растворился в пустоте.       

***

             Герман думал только о предстоящем походе на Звездную Битву. Он до сих пор не мог поверить, что отец так просто разрешил ему пойти с ним, и нервно мерял шагами небольшую комнату предвкушении невероятного зрелища. Герман так и порывался позвонить Ромке или Алеку, а то и обоим сразу, чтобы рассказать о неожиданном визите Орлова-старшего к нему, но вовремя останавливался. Будет еще время.       Два последних дня, что оставались до новогодней ночи, казались ему вечностью. Он не мог сосредоточиться даже на книгах, которые недавно взял в библиотеке Леоса, ведь все его мысли занимала Битва. Интересно, а в этот раз отец возьмет мать Германа с собой? Наверняка нет, ведь он так ненавидит впутывать свою жену в любые интриги…       От размышлений Германа отвлек стук в дверь. Герман прикинул, кто это мог быть, но бросил свои догадки – надогадывался уже до Звездной Битвы.       В комнату, осторожно открыв дверь, вошла Алина Орлова. Она быстро, не здороваясь, спросила, нужно ли Герману что-нибудь. Тот отрицательно покачал головой и демонстративно раскрыл книгу, показывая, что не настроен на разговор. Тогда мать поинтересовалась, с каких же это звёзд отец решил взять сына на Звездную битву, но ответа не последовало.       — Ну ты говори, если вдруг что-то понадобится. — сказала она на прощание и на удивление быстро удалилась.       Только тогда Герман облегченно выдохнул. Он не любил визиты матери или еще кого-либо к себе в комнату, а предпочитал оставаться один на один с собой и со своими мыслями. Однако своим визитом Алина напомнила, что надо собраться на Битву, ведь до праздника осталось несколько часов. Герман схватил небольшой рюкзак и заглянул в ящик стола, где всегда лежало печенье или пачки с соком.              За столом собрались все: и мать с отцом, и Герман, и служанка Марта. В углу просторной столовой стояла большая елка, украшенная в красном и золотом цветах со знаком Львов на её макушке. Семья Орловых никогда не приглашала гостей на праздники, предпочитая проводить время в кругу родни и слуг.       Подарков под наряженной елкой не было. На Леосе и других звездах было не принято дарить что-нибудь на Новый Год, а праздничные застолья обязательно проводились в молчании, и только после полуночи зодиаки могли веселиться. Нужно было не просто молчать, но раздумывать над прошедшим годом, загадывать желания на будущий и ставить новые цели, которых нужно обязательно достичь. Ходила традиция так же вешать на елку стеклянный шарик с самым заветным желанием, и тогда оно точно сбудется. Никто в это не верил, конечно, но все вешали.       Время близилось к двенадцати, и Герман все чаще кидал короткие взгляды на отца. А вдруг тот передумал и все-таки не возьмет сына на Звездную Битву? Алина заметила, что Герман занервничал, и тихо сжала его руку под столом. Парень раздраженно вырвал ладонь из руки матери и насупился. Не любил он всю эту дурацкую заботу и любовь…       Все молчали, никто не обменивался даже парой слов. Такая тишина угнетала и как-то давила, отвлекала от мыслей, внутренний голос Германа плаксиво просил, чтобы он сказал хоть слово, но парень отмахивался от него, как от назойливой мухи.       Наконец, Эдуард Орлов тяжело и шумно вздохнул и посмотрел на свои наручные часы. После чего встал, поднял бокал шампанского и прервал тишину.       — Дорогие друзья и родственники, — чопорно начал он и обвел присутствующих взглядом. Конечно, под «друзьями» подразумевалась Марта.       — Через несколько минут я и мой сын вынуждены будем уйти, и поэтому я хотел бы пожелать всем вам прекрасного года, что наступит после полуночи. Пускай у вас будет все, что вы только пожелаете и…       Эдуард сделал многозначительную паузу, посмотрел каждому в глаза и продолжил.       — И да будут Львы Главным Зодиаком нового года!       Все присутствующие, в том числе Герман, подняли высокие узкие бокалы с шампанским, и комнату огласил громкий их звон. Все закричали «ура» и вновь столкнули свои бокалы. Герман не кричал. Он поймал пристальный взгляд отца, когда протягивал руку с бокалом к шампанскому матери, да так и застыл. Мать уже сама чокнулась с ним, и отвлеклась на разговор с Мартой о чем-то.       Герман успел заметить, как знак Льва на лбу отца — знак, который есть у всех зодиаков, только у каждого народа свой, — сверкнул красным, и в голове Орлова-младшего прозвучал подхриповатый сильный голос отца: «Ты помнишь, о чем я тебе говорил?» — спросил отец. В его глазах затаилось некоторое недоверие, и Герман медленно кивнул, наконец ставя свой бокал на стол. «Я помню, отец» — ответил мысленно Герман и попытался отвести взгляд, но Эдуард усилием воли удержал его, от чего его знак снова засиял. «Что ты помнишь?» — прозвучал настоятельный голос. «Я должен следить за появлением кого-то странного на Лунной арене.» — сказал Герман. Отец мягко склонил голову вперед, будто кивая и больше не удерживая взгляд сына. Герман наконец-то отвел глаза и вздохнул полной грудью. Все веселье куда-то испарилось.       Телекинез — мысленное общение через символы зодиаков — был распространен среди старших зодиаков, которые успели отточить свои способности. Этому обучали в зодиакальных школах — созвездиях — и только с десятого уровня. В созвездиях их было всего двенадцать, а начинали зодиаки учиться с семи-восьми лет. Герману оставалось подождать один год, чтобы попасть на десятый уровень, и пока что он не мог разговаривать через свой знак, но за то он уже умел подавлять чужую волю через него, пока слабовато. Наконец отец мягко коснулся плеча сына. Герман встрепенулся и увидел в руке отца золотой билет, который тот протягивал сыну. Юный лев схватил бумажку и сжал ее в кулаке — так всегда делал отец. И взаправду был виден крепкий кулак Эдуарда Орлова — в нем блестела золотая бумажка.       Алина Орлова ослепительно улыбнулась сыну и мужу и снова отвернулась к Марте, которая что-то быстро рассказывала хозяйке дома.       Отец крепко сжал плечо сына, а тот даже не успел повернуть головы в его сторону, как перед глазами мелькнула ослепительная вспышка. На долю секунды Герман увидел невероятной красоты мост, состоящий из тысяч, нет, миллионов маленьких звезд, и впереди серебряный диск в окружении трибун.       Только Герман хотел восхититься необычайной красотой Лунной Арены, как уже находился на одном из мест арены и видел остальных зрителей.       У Германа перехватило дыхание. Никогда он не видел еще такого зрелища: огромный серебряный диск в окружении высоких трибун, так же серебряных. Арена была пока что пуста, а вот трибуны очень быстро заполнялись весело галдящими зрителями. Герман повернул голову, встретился взглядом с отцом и смущенно отвернулся. Прямо рядом с юным львом приземлилась молодая девушка, наверняка лет двадцати. Герман украдкой разглядывал ее, пока она что-то сдержанно обсуждала со своим соседом, которого Герман не видел.       На девушке было голубое струящееся, словно вода, платье, а по острым худым плечам были разбросаны блестящие, цвета спелой пшеницы волосы, в которых наблюдалась тонкая корона, скорее напоминающая обруч, утыканный иглами, а на поясе – маленькие круглые ножны, из которых торчала короткая палка, будто бы созданная из темно-синего льда ¬– древко маленького копья. Отец говорил, что такие копья созданы из ночной материи, которую еще называют никтум, и их лезвие, как и древко, может становиться абсолютно любой длины и никогда не затупляется. Герман не видел лица дамы, поскольку она была повернута к нему спиной, но предполагал, что оно окажется очень красивым.       Девушка мило ворковала с соседом и элегантно, даже завораживающе, жестикулировала. Её пальцы были усеяны серебряными кольцами, на одном из которых наблюдался знак Рака – такие кольца имелись лишь у правителей, а значит, девушка была очень важной персоной, о чем можно было посудить, впрочем, и по короне. И если Герман с ней познакомится, то это точно не будет опрометчиво – лишние (конечно, он их таковыми не считал) связи в мире зодиаков никогда не помешают.       Наконец девушка обернулась и вперилась в Германа холодным взглядом серых глаз. Германа даже дрожь пробрала, до того этот взгляд был колючим и неприязненным. Он успел заметить, что на лбу девушки тоже красовался знак Рака, как и на кольце.       — О-о, я вижу, ты Ле-ев… — слегка пренебрежительно протянула девушка. Лицо у нее действительно было кукольное, глаза обрамляли длинные ресницы, а губки бантиком высокомерно искривились. И пускай лицо дамы было красиво, но в нем было что-то гордое и высокомерное.       — Ты что, язык проглотил? — подняла девушка одну тонкую бровь в ответ на молчание Германа.       — Нет, просто очень приятно познакомиться с такой прекрасной дамой. — как можно приятней улыбнулся Герман, и девушка немного оттаяла. Он понял, что дама не так проста, но об этом он узнает и впоследствии. Девушка недовольно буравила его серыми глазками и ждала нормально ответа.       — Герман, — сказал он и протянул руку для рукопожатия. Девушка брезгливо качнула его пальцы тонкой ручкой и горделиво выпрямилась.       — Поня-ятно, — снова протянула она. — Ты знаешь, кто я?       Герман не знал, но догадывался. Конечно, перед ним правительница Раков, кто же еще? Кажется, отец говорил что-то про то, что глава Раков находится в Дюжине прорицателей. Герман выжидающе посмотрел прямо в глаза даме, а та в ответ улыбнулась краешком рта. О, конечно, он ее знал. Девушка не раз открывала разные парады в честь победителей битв, ведь Раки часто одерживали победу.       — Я Тегмея, — многозначительно сказала девушка, растягивая гласные. — Имя мне дали в честь Тегмен – звезды из созвездия Рака. Я прорицательница и глава зодиака Рак.       Девушка холодно улыбнулась и посмотрела куда-то через плечо Германа. Тут же ее глаза распахнулись, и она приняла крайне благожелательный вид.       — О-о, какая встреча! — воскликнула она. — Эдуард Орлов, мой старый знакомый!       Герман повернул голову в сторону отца. Тот слегка кивнул Тегмее и тоже прохладно улыбнулся.       — Тегмея.       Девушка протянула руку Орлову-старшему, и тот невесомо коснулся губами тыльной стороны её ладони.       Тегмея смотрела на Германа уже не так брезгливо, узнав его отца. Герман тут же про себя отметил, что эта женщина может быть опасным врагом и прекрасным союзником. Надо же, прорицательница… наверняка из тех высших, что дают предсказания на будущий год. Возможно, что именно она дала предсказание, что Небо выберет Главного Зодиака.       Тегмея и Орлов-старший хотели было заговорить, как прозвучал горн, и арену огласил низкий мужской голос. Герман не понял ничего из того, что тот сказал: голос говорил что-то на ломаном языке с большим количеством гласных. Отец слегка наклонил голову к сыну и шепнул, что это древний язык зодиаков, и эта речь произносится каждый год.       — Великая Звездная Битва начнется через десять… — переводил отец. — девять… восемь…       Герман затаил дыхание и вытянул шею, чтобы получше видеть происходящее.       — Не забудь о том, о чем я тебя просил! Шесть…       Конечно, Герман помнил. Он уже предвкушал огромную битву и удовольствие от происходящего. И даже появление кого-то неизвестного не должно его испортить.       — Три… два… один…       Зрителей вновь почти оглушил громкий сигнал горна, и на арену высыпали бойцы. Их было двенадцать. Герман разглядел среди них двух женщин с копьями, остальные же были мужчины. Вооружены были кто чем: кто-то держал в руках лук, — должно быть, стрелец, — кто-то перебрасывал из руки в руку меч, кто-то был вообще без оружия. Знаки Зодиака на лбах у всех ярко светились, и видно их было издалека.       С сигналом горна все бойцы громко закричали и ринулись в бой. Герман услышал лязг оружия и свист стрел, и уже через несколько секунд драки в сторону отлетел один из бойцов и упал навзничь. Герман разглядел на его лбу яркий знак Рака, блистающий оранжевым. Трибуны взорвались расстроенным ревом. Парень кинул короткий взгляд в сторону Тегмеи и успел заметить, что та рассержено поджала губы и смотрит куда-то в сторону. Ну конечно, ведь проиграл ее народ…       Герман вновь вернулся к созерцанию Битвы.       Взглядом он выхватил из общего месива бойца Львов и мысленно стал подбадривать его. Грузный, но тем не менее ловкий мужчина сновал меж бойцов и сталкивал их друг с другом, ненадолго выбивая их из колеи. Тактика была отличная, но одно ей мешало: боец Близнецов всякий раз ускользал от него, оказываясь почти на краю арены рядом с поверженными.       Девушка-телец получила неожиданную подножку от девушки-Рыбы и совершенно глупо выбыла из Битвы, свалившись под ноги Водолею. Зрители изумленно охнули, и Телец отошла в сторону к Раку, продолжая наблюдать за Битвой.       — Телец – это Жанин Атлас, — прошептал отец, склонившись над сыном. — Рак – это Тарф, а наш – Алексий Садр. Его готовил мой знакомый, Александр.       Отец выглядел довольным. Алексий очень быстро передвигался по арене. Близнецы – молодая девушка – часто ловила взгляды бойцов и заставляла их подчиняться, от чего ее и их Знаки Зодиака ярко сверкали.       — Близнецы, — снова шепнул отец. — это Алия. Я наслышан о ней, она мощно владеет сонным мороком… Да ты посмотри, как она его!       Отец всплеснул руками, а Алия тем временем заставила Козерога встать на колени усилием воли, и тот мешком свалился на серебряный пол, автоматически выйдя из игры. Трибуны зааплодировали, и Герман хотел хлопать вместе с ними, но его взгляд зацепил какое-то движение среди бойцов. Парень пригляделся и не поверил своим глазам: в самой гуще драки от ударов уворачивалась девчонка в синем свитере и мятых джинсах. Хорошенько вытянув шею, юный Лев сумел разглядеть даже ее волосы и золотую пыль, высыпавшуюся из руки. Вмиг все звуки для него будто исчезли, а когда вернулись, девчонка уже была не на шутку побита.       Герман дернул отца за рукав и указал пальцем в сторону девчонки, которую, впрочем, Орлов-старший уже заметил. Он посмотрел на противоположные трибуны, где началось странное движение, и зло выдохнул сквозь зубы.       — Беги на арену! — сказал он, не отводя взгляда от мужчины, протискивающегося меж зрителей к серебряному диску.       Герман замер. На арену? Что отец имеет ввиду? Не пойдет же Герман сейчас в самую гущу битвы!       — Я сказал на арену! — процедил отец и, толкнув сына в спину, сам сорвался с места.       В начале трибуны неожиданно замолкли, каждый вглядывался в маленькую фигурку, мечущуюся по Арене. Но поднялся ажиотаж. Со всех сторон доносились удивленные возгласы — девчонку все же заметили. Герман понял, что это в планы отца не входило. Тегмея рядом зло сощурилась и отодвинула Германа с дороги, вмиг превращаясь в грозную воительницу.       — Отойди, Лев, — шикнула она и метнулась вслед за Орловым-старшим, надеясь обогнать мужчину. В ее руке блеснуло синее копье, чье древко увеличилось вместе с лезвием, и теперь оно было длиннее самой Тегмеи. Герман тут же побежал к арене, наступая на ноги зрителям, протискиваясь сквозь толпу и не упуская девчонку из виду.       Та уже получила несколько случайных тумаков от бойцов, которые еще остались в игре, и спешно пыталась ретироваться. Вскоре девчонку начали окружать несколько человек, среди которых можно было разглядеть Орлова-старшего и принявшую воинственный вид Тегмею – та даже в гневе выглядела обворожительно.       Между тем, Герман уже выбежал на серебряный диск.