Конец — это и есть начало, часть 2

Три года спустя после основного повествования

Не успеваю я как-то отреагировать на неоднозначную фразу Александра, он загадочно улыбается мне и в ту же секунду покидает квартиру.

А такая уж она неоднозначная? По-моему, более чем однозначная…

Плюхнувшись обратно на диван, я снова дарю подушке свои жаркие объятия, а могла бы кое-кому другому, только вот он как обычно повел себя, как полный… осел, и оставил меня тут наедине с нескончаемым потоком моих мыслей, еще и бросив такую интригующую реплику в самом конце.

А может, это все шутки такие? Пошутил, заставил меня понервничать и свалил в закат? По-моему, очень даже похоже на моего дьявола.

Разозлившись на то, что я когда-то приехала отмечать Рождество в Швецию, и тем самым, обрела себя на бесконечное растерзание своей и так больной душонки самому королю ада, я не замечаю, как провожу уйму времени в своих собственных размышлениях. Мой телефон раздает звук, который чуть не отправляет меня на небеса (а было бы неплохо, в аду слишком жарко), я стремительно тянусь к нему и поднимаю трубку. — Мисс Харрис, добрый день, мы хотели напомнить вам о вашей записи сегодня в нашу клинику на 14:00, — голос девушки звенит в моей голове, и я тут же вспоминаю о том, о чем я благополучно успела забыть, играя в игры с потусторонними силами, — оставляем запись? — Да, да, — я открываю ноутбук, лихорадочно проверяя время.

13:09. Черт возьми!

— Отлично, тогда ждем вас, — девушка коротко прощается со мной и вешает трубку. Я сразу же бегу наверх и, собравшись, пулей вылетаю за пределы моего уютного гнездышка.

***

— Котенок, надеюсь, ты приготовилась к моему наказанию? — я слышу голос Александра, который отпирает дверь ключом, заходя внутрь, — знаешь, было очень неловко сидеть на встрече с бизнес-партнерами и представлять то, как я привяжу тебя к кровати и… Александр заходит на кухню и тут же улавливает глазами мой потерянный взгляд. Его похотливая ухмылка мигом пропадает с его лица, и он осторожно подходит ко мне, опуская руки на мои бедра. — Katten, что такое? — его взгляд выражает беспокойство. — Я не знаю, как сказать тебе об этом. — О чем? — Я сегодня была в центре репродуктивного здоровья, — я поднимаю голову и сталкиваюсь с его пронзительным, изучающим, тревожным взглядом, — у меня была задержка, и я решила проверить, все ли в порядке… — И? — я вижу в его глазах настороженность, и тут же поджимаю губы.

Ну, вы-то, наверное, уже догадались, в чем дело? И нет, мне не поставили смертельный диагноз, хотя, для кого-то, возможно, это пострашнее смерти.

— Котик, я беременна, — мои глаза начинают бегать по его лицу, и я пытаюсь понять, какие мысли на данный момент посещают его голову, но лицо Александра не выражает ничего, кроме легкого шока. И даже испуга.

Нет, я, конечно, понимаю, что я в любом случае должна была бы сообщить ему об этом, но может, я ошибалась, и ему это совсем не нужно? Он ведь так любит игры, но с детьми в такие игры не поиграешь…

Александр все так же стоит неподвижно, оценивая меня испытующим, сверлящим взглядом, не говоря ни слова. В моем взгляде начинает мелькать паника, и он наконец вспоминает о том, что он пока еще живой человек, а не каменная статуя. — У меня один вопрос, — едва слышно произносит он, а по моему телу пробегает электрическая дрожь, — сексом можно заниматься? Демонстративно закатив глаза, я облегченно выдыхаю, а Александр издевательски улыбается. Но его взгляд все так же необратимо прикован к моему лицу. — Можно, — я иронически улыбаюсь, — это все, что тебя интересует? Он ехидно усмехается, бросая нахальный взгляд ниже по моему телу. — Пока да, — его пальцы скользят по моему плечу вниз, стягивая лямку моей майки, а я тут же начинаю ерзать, вжимаясь в стол спиной.

М-да, если раньше ему хватало 10 секунд, чтобы возбудить меня, то теперь ему хватает одной…

— Я вижу, ты сама не против, — шепотом говорит Александр, наклонившись ко мне и проведя губами по моей шее. Я резко и глубоко вздыхаю, а он отстраняется от меня, напыщенно, горделиво улыбаясь.

Господи, да не в тебе дело, самовлюбленный ты извращенец! Это все гормоны! Боже, как он меня бесит…

Мое лицо тут же выдает мое отношение к происходящему (то бишь, гнев, ненависть, желание убивать), но Александр, как будто, только этого и ждал. Он ловко подхватывает меня и усаживает на кухонную мебель, придвинув меня к себе за икры моих ног. — Я буду нежным, не переживай, — он наклоняется ко мне, и через мгновение я чувствую пылкие прикосновения его губ на своей шее, и, не справившись с чертовым прогестероном*, который оказался в данной ситуации самым настоящим предателем, я обхватываю Александра ногами, а мои руки обвиваются вокруг его шеи. — Но мы обязательно должны поговорить об этом… — прерывисто произношу я, стягивая с него рубашку. — Да, рассказать родственникам… друзьям… — его руки скользят наверх по моему телу, — поедем в Швецию, на какое число брать билеты? — на выдохе говорит он и, легонько приподняв меня, сбрасывает с меня шорты, моментально оказывающиеся на полу. — Боже… — я чувствую прикосновение его обнаженного торса на своей груди и прижимаю его ближе, — и каким же будет наш ребенок? Александр выпрямляется, продолжая держать меня в тесных, горячих объятиях. — Если будет девочка, то она будет самой дерзкой, умной, сексуальной красоткой в мире, — его губы образуют едва заметную, легкую улыбку. — А если мальчик? — я нежно улыбаюсь. — Если мальчик, то самовлюбленным придурком, — его улыбка становится теплее, шире, обаятельнее, и я в ту же секунду понимаю, как сильно я его люблю. — Ладно, это очень мило, но ты можешь продолжить? — лицо Александра вмиг меняется, формируя самодовольную ухмылку. — А ты так хочешь меня, что не можешь уже терпеть? — он приближается лицом к моему лицу вплотную, и я снова ощущаю теплоту его тела на своем. — Да, — я кидаю взгляд на его губы, которые почему-то до сих пор не обжигают меня своими жаркими прикосновениями, — сколько времени ты еще будешь продолжать это спрашивать? Александр загадочно улыбается и, касаясь своими губами моих, шепотом произносит: — Целую вечность, — придвинувшись ко мне, он резко проникает в меня, не оставив мне возможности ответить на его романтичность саркастической колкостью. Я закидываю голову назад, упираясь в кухонный шкаф затылком, а ладонь Александра скользит по моему телу вверх, касаясь груди, и наконец доходит до моей шеи. Его пальцы еле заметно сжимаются, а я, закатив глаза от наслаждения, издаю прерывистый звук, разомкнув губы, но он оказывается не совсем похожим на тот, который обычно можно услышать за закрытой дверью на студенческой вечеринке. — Я делаю тебе больно? — Александр тут же останавливается, а его рука стремительно покидает мою шею. — Нет, — я выгибаюсь в спине, пытаясь приблизиться к нему, — продолжай, — уперевшись пятками в кухонный гарнитур, я придвигаюсь к Александру, и через мгновение снова ощущаю его в себе. Мои руки скользят по его спине выше, царапая ее длинными ногтями, а губы изучают каждый миллиметр его лица, спускаясь ниже. Уловив пульсирующие артерии на его шее, я шумно выдыхаю, обжигая его горячим дыханием. — Katten… — его движения становятся резче, а мои вздохи – прерывистыми, судорожными, — я люблю тебя… — еле слышно произносит Александр, встречаясь со мной глазами, и его томный взгляд с нежностью разглядывает меня. — Это и есть твой подарок, который ты обещал принести вечером? — я мягко дотрагиваюсь до его затылка, лукаво улыбаясь. — И да, и нет, — на его лице появляется загадочная улыбка, — точнее, часть подарка, — Александр отстраняется, отвернувшись от меня и подойдя к обеденному столу. Я усаживаюсь удобнее на поверхности кухонной мебели, рассматривая его мускулистую спину. Удовлетворенно ухмыляюсь, скользя взглядом по красным полосам, а точнее, следствиям нашей страстной любви. — Да, теперь это будет выглядеть не так, как я планировал, — Александр разворачивается, спрятав руки за спину. — Ну, не томи, — на моем лице возникает детское любопытство, а он ласково улыбается. — Встань на ноги и закрой глаза. Спрыгнув со стола, я перекрещиваю пальцы, опустив руки вниз, и закрываю глаза, мечтательно улыбаясь, но в голове бегают различные мысли о том, что мой любимый шведский дьявол может испортить своими «остроумными» шутками даже такой приятный момент. — Открывай. Неторопливо приоткрыв сначала один глаз, а потом второй, я вижу Александра, который стоит на одном колене и вытягивает шкатулку для колец, но не открывает ее. Непроизвольно закусив губу, я начинаю затрудненно дышать, предвкушая то, чего я так долго ждала. — Ты будешь моей женой, — уверенно произносит Александр, чем вызывает во мне очередной поток гнева. — Это прикол такой? Я дарю ему озлобленный, недобрый взгляд, убежденная в том, что он в который раз жестоко издевается надо мной, и на самом деле внутри шкатулки находится какой-нибудь жук или чего похуже. А эта его фраза означает, что я буду его женой, но когда-нибудь, потом, в будущем.

И еще так уверенно говорит… Может, ты меня доведешь со своими приколами, и у меня наконец появятся мозги, чтобы прекратить этот детский сад?

Брови Александра в растерянности ползут вверх, а пальцы стремительно раскрывают ящичек. Он со скрипом раздвигается, и я вижу настоящее обручальное кольцо, и кажется, совсем забываю, как дышать. — Нет, не прикол, — он самодовольно улыбается, увидев мое замешательство, — ты, что, не рада? — А ты даже не спросишь? Даже это решишь за меня, да? — внутри меня полыхает огонь, с нарастающей яростью, но в то же время с томительным, сладким ожиданием.

Потому что я знаю, что он сделает так, как я хочу.

— Мисс Харрис… — я делаю глубокий вдох, — вы выйдете замуж за такого самовлюбленного придурка, как я? Я не могу сдержать насмешливой улыбки, полной нежности и любви, а Александр тепло улыбается, не двигая ни единой мышцей на своем теле. — Мне нужно подумать… — я скрещиваю руки на груди, игриво улыбаясь, — знаете ли, мистер, вы у меня такой не один, — я мечтательно закидываю голову вверх. — Мадам, прошу, я… — мои глаза тут же находят его. — Так хотите меня, что не можете уже терпеть? — мое лицо выражает самовлюбленную усмешку. — Да, — сухо, уверенно отрезает Александр, — я не представляю своей жизни без вас, — он прожигает меня властным взглядом, и я вмиг растворяюсь в нем и теряю всю ту уверенность, напыщенность, которой обладала секунду назад. — Да, — тихо произношу я. — Что да? — Выйду за тебя замуж, — Александр в момент оказывается на ногах и, притянув меня к себе, жадно впивается в мои губы своими.

***

— Надеюсь, никто из вас не разорен, и вы не приехали, чтобы пожить у кого-нибудь из нас парочку месяцочков, а то, боюсь, я этого точно не выдержу, — Питер с легкой, двусмысленной усмешкой произносит эти слова, пронзительно рассматривая нас с Александром. — Нет, не переживай, друг, — бесстрастно отвечает Александр, — если бы мы хотели, чтобы вы послушали эротические звуки за стенкой, мы бы нашли более рациональный выход, — он похотливо улыбается, а я резко перебиваю его. — Действительно, все в порядке, просто у нас есть новости. Ребята сразу же принимают позы, говорящие об их великой заинтересованности в том, что же мы всё-таки собираемся им сообщить. Все самые близкие друзья в сборе. Кроме одного человека. Рэйчел. И как же так получилось, что я до сих пор не помирилась со своей лучшей подругой? Я выхожу замуж, плюс ко всему, я еще и беременна от самого Сатаны, и кому мне теперь рассказывать о том, каково это – носить в животе ребенка Люцифера?

Боже, я уже давным-давно простила ее, и так бы хотела поделиться с ней всем…

Александр сжимает мою ладонь, и я кидаю на него броский взгляд, а ребята выглядят так, как будто вот-вот кто-нибудь из них прокричит сдержанное ругательство из-за наших таинственных, загадочных физиономий. — Мы решили пожениться, — неосторожно выпаливает Александр, не выдержав пристальных взглядов, — вот, — он берет мою руку и, выставив безымянный палец, показывает кольцо. Они тут же вскакивают и начинают обнимать нас, поздравляя, а Элиза подпрыгивает на месте и подлетает ко мне, хватая за руку и рассматривая кольцо на моем пальце, пока парни обмениваются сухими рукопожатиями и короткими объятиями. — Боже, какое оно красивое… — Элиза с восхищением смотрит на доказательство моей преданности мистеру Нильсену, — а ты почему такая напряженная? Я вдруг понимаю, что мне даже не дали поделиться более важными новостями, чем наша предстоящая свадьба. Кто-то скажет, что брак меняет человека, но для меня более значимым событием на данный момент является именно моя беременность. Ребенок – это ответственность, и я много работала над собой для того, чтобы в будущем вырастить достойного человека. — Я… — я вдруг останавливаюсь, и взгляды присутствующих устремляются на мою растерянную физиономию, — это не все новости. Александр выжигает меня вопросительным взглядом, а я смотрю в его глаза и сразу чувствую спокойствие, умиротворение. Переведя взгляд на Элизу, я едва слышно произношу: — У нас будет ребенок. Увлеченные внезапным сюжетным поворотом моего увлекательного рассказа, мы не замечаем, как открывается входная дверь. — Я так рада за тебя. Я выглядываю из-за спины своей сестры на женский голос и вижу в прихожей Рэйчел.

Как я скучала…

Она заботливо улыбается, медленно проходя внутрь, и через минуту оказывается совсем рядом со мной, а я так и стою, как вкопанная, как будто увидела приведение. — Ну… обнимитесь, что ли, — неуверенно говорит Питер, пока все остальные выжидающе разглядывают эту драматичную сцену. — Если только Агата не против, — Рэйчел отводит взгляд вниз, все так же нежно улыбаясь, а я глубоко вздыхаю. — Агата не против, — она поднимает голову на мой голос, и я раскрываю руки для объятий. Притянув подругу к себе, я вдыхаю уже знакомый мне аромат ее духов, и внутри меня сразу становится тепло. Так, как будто я закончила пазл, который собирала три года. Все детали встали на свои места. Не выдержав трогательности, что окутала сейчас все пространство комнаты, Александр прокашливается и, повернув голову в сторону Питера, говорит: — Может, по вискарику? — он игриво улыбается, а в глазах Питера разгораются огоньки. — Я за рулем, — разочарованно произносит он, а Александр бросает взгляд на Сэма. — Малыш, я тоже за рулем, поэтому ты можешь сегодня бухнуть, — язвительно мурлычет Рэйчел, а я, нахмурившись, перевожу взгляд, полный предательского замешательства, на Питера, а потом снова на Рэйчел, до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова. — Что, черт возьми?! Рэйчел тихонько усмехается, поджав губы. — Ну… так получилось, что мы вместе, — она говорит это так, как будто оправдывается передо мной. — Сколько времени? — Агата… — Питер протягивает ко мне руку, пытаясь успокоить. — Сколько, мать твою, времени? — Полгода, — он порывисто выдыхает.

Да, правильно ты нервничаешь. Я сейчас такой скандал учиню…

— Полгода?! — я перехожу на крик, однако мои губы образуют нежную улыбку, — полгода вы встречаетесь, и ты не удосужился сказать мне об этом? — Питер начинает подходить ко мне, но я делаю шаг назад, — что еще ты скрываешь, Ларссон? Наследство от богатого дядьки? Или, может быть, ты шпион под прикрытием? — Питер опускает голову, виновато улыбаясь и кидая в меня многозначительный взгляд исподлобья. Александр быстрым шагом подходит ко мне и приобнимает за талию. — Успокойся, katten, тебе нельзя волноваться, — он оставляет легкий поцелуй на моем лбу, — именно поэтому мы решили тебе не говорить, — я тут же одариваю его осуждающим, испепеляющим, злобным взглядом. — Значит, ты тоже знал? — я одергиваю его руку, — прекрасно, значит не только мой лучший друг – гребанный лицемер, так еще и мой будущий муж, отец моего ребенка, — на лице Александра появляется самодовольная ухмылка, и я в тот же миг понимаю, что сейчас будет подкол. — А тебе нравится, как это звучит, и поэтому решила произнести это вслух, да? — поджав губы, я изо всех сил ударяю его по плечу, и девочкам приходится оттащить меня от мистера заносчивость в сторону, ибо если я продолжу, мой ребенок останется без отца. — Боже, спасите, — иронично бросает Александр, отбегая в сторону и кидая в меня издевательский взгляд, — убивают! — он удаляется по направлению к кухне, подняв руки, как при капитуляции, — парни, так кому налить? — Питер и Сэм тут же вскакивают и следуют за ним, боясь случайно получить по шапке от разъяренной меня.

А настроение у меня и правда такое, что я бы сейчас кое-кому хорошенько въехала.

— Агата, не злись, — мы усаживаемся на диван, а Рэйчел берет меня за руку, — мы не хотели… — она делает паузу, — они думали, ты не захочешь слышать такое, — она поднимает на меня встревоженный взгляд, — новости про меня. Глубоко выдохнув, я устало смотрю в ее глаза. — Ладно, я могу это понять, — я бросаю нежный взгляд в сторону кухни и вижу Александра со стаканом спиртного в руках и с легкой улыбкой на лице, — ладно, расскажи, как у вас там все… — вернувшись к ней взглядом, я задумчиво закатываю глаза, — всякое, — на моем лице возникает ухмылка. — Мы сошлись характерами, — Рэйчел мягко улыбается, — мои чувства к Александру были безосновательными, — она осторожно проговаривает эти слова, следя глазами за изменениями на моем лице, — он всегда относился ко мне как к подруге, не более, — ее лицо вновь озаряет добрая улыбка. — А я всегда видела то, что вы с Питером подходите друг другу, — мой взгляд становится теплым, — и как тебе отношения с мистером идеал? Тем временем, наши дорогие мужчины возвращаются с кухни и рассаживаются в круг рядом с нами. — Как мне наши отношения… — Рэйчел делает задумчивое лицо, переведя нежный взгляд на Питера, а он и так уже пожирает ее глазами с тех пор, как они вернулись, — все очень спокойно, размеренно, ровно, так, как будто я могу закрыть глаза и идти вперед, зная, что он держит меня за руку, — они смотрят друг на друга с любовью, заботой, доверием, а я делаю протяжной вздох. — Да-а, мне и вовсе не понять, каково это, — с ехидной усмешкой иронически произношу я, показушно закатив глаза. Неторопливо я перевожу разочарованный взгляд на Александра, а он дарит мне испепеляющий, пристальный, неодобрительный взгляд в ответ. — Боюсь, тебе бы самой было скучно в таких отношениях, — холодно произносит он, опустошая стакан.

Боже, да не волнуйся ты так, мы же почти женаты, серьезно?

— Ох, не знаю… — я запрокидываю голову в мечтаниях, а ребята снова начинают чувствовать себя лишними на очередном поле нашей с Александром нескончаемой битвы. — Предлагаю смотаться перед тем, как здесь будет ураган, — наклонившись вперед, шепотом говорит Питер, слабо улыбаясь, — будем целее, — они кивают, и я даже не успеваю ничего понять, прежде чем мы с Александром остаемся в комнате одни. — Чего же ты добиваешься, моя lilla katten? — походкой добытчика Александр направляется в мою сторону, а мое дыхание в секунду становится сдавленным. — А ты разве еще не понял? — шепотом произношу я, а Александр нависает надо мной, уложив меня на диван спиной. — Нет, не понял, — его глаза плывут к моим губам, и я едва заметно усмехаюсь. — Я хочу, чтобы ты меня наказал.

Еще 6 лет спустя

— Мистер Генри Нильсен, сколько раз я говорила вам, чтобы вы не посещали комнату родителей без их согласия? — строго, но мягко говорю я, войдя в спальню. — Мама, а что это? Мой взгляд падает на маленькие ручки Генри, держащие пальцами наручники. Вижу открытый выдвижной ящик прикроватной тумбы и тут же понимаю, что мой любимый, любопытный сыночек только что нашел игрушку, только не для него, а для его родителей. Я медленно подхожу к нему, с неуверенной улыбкой на лице, формулируя мысли и придумывая план побега из такой запутанной ситуации, а Генри рассматривает мое лицо, продолжая держать предмет для плотских утех его папочки. — Милый, это обычно используют полицейские, — я приподнимаю его и сажаю на кровать, прижимая к себе, — чтобы… — я делаю паузу, и Генри тут же поднимает на меня голову, — чтобы связывать плохих дядечек, — я улыбаюсь максимально невинно, а внутри меня все горит. — А папа, что, полицейский?

Ох, и не только, дорогой мой. Он еще иногда бывает врачом, следователем, пожарным…

— Нет, мой хороший, — я аккуратно забираю у него из рук наручники, — просто папа любит представлять, что он полицейский, — я мягко щелкаю Генри по носу. — То есть, папа любит играть? — на его лице проявляется невинность, а я завидую этой детской инфантильности.

Для меня уже нет пути обратно. Моя душа навсегда принадлежит темным силам.

— Да, именно так, — я с любовью смотрю на Генри. — Но почему он никогда не играет со мной в полицейского? — Потому что это неинтересная игра, милый.

Боже, а как выбраться из этого ада?

— Мама, а ты откуда знаешь? — Генри скрещивает руки на груди, насупившись.

Да, теперь я вижу сходство с его папочкой.

— Я… — я не успеваю ответить, и Генри спрыгивает с кровати, подбегая к дверному проему. — Папа! — я разворачиваюсь и вижу, как Александр подхватывает его на руки, бросая на меня двусмысленный взгляд. — И чем же вы здесь занимаетесь? — он любовно рассматривает лицо сына, а я умираю внутри от уровня милоты, который сейчас просто зашкаливает. — Мама говорила, что ты любишь играть в полицейского, — серьезно произносит Генри, слегка нахмурившись, — и почему ты не научишь меня тоже, папа? — он обидчиво поджимает губы, а я кидаю в Александра многозначительный взгляд. — Обязательно научу, малыш, — Александр мягко улыбается, — только лет через 10, — закатив глаза, я облокачиваюсь ладонями на кровать, откидываясь назад. — Долго еще ждать… — задумчиво говорит Генри, и мы слышим внизу шаги. — Иди, поздоровайся с бабушкой, — Александр ставит на ноги Генри, и тот моментально убегает на первый этаж нашего шведского коттеджа. Я перевожу осуждающий взгляд на своего мужа, а он самодовольно ухмыляется. — Значит, полицейский, да? — Александр отталкивается от дверного косяка, войдя в комнату и прикрывая дверь в нашу спальню. — А что я должна была сказать? — он медленно подходит ко мне, а я продолжаю сидеть, как сидела, — «дорогой, твой папочка иногда бывает и моим папочкой»? — взгляд Александра вмиг становится мутным, а мое дыхание – прерывистым, так, как будто это наше первое свидание, а не шестой год брака. — Ну, например, так, да, — он наклоняется ко мне, а мой взгляд падает на его губы. Александр, заметив, что я тоже не против прямо сейчас сделать вид, что я преступница, а он строгий следователь, ловко хватает наручники с кровати и выпрямляется. — Мадам, если вы будете сопротивляться, то мне придется вас связать, — понизив голос, спокойно говорит Александр, а я дерзко ухмыляюсь. — Извините, но подчиняться – это совсем не моя история, — я вызывающе смотрю в его глаза, а его дыхание становится тяжелым. — В таком случае я обязан сделать это, — шепотом произносит он, наклонившись ко мне и заведя мои руки за спину, а наручники в ту же секунду со звоном щелкают, — вам есть что сказать напоследок? — Александр туманным взглядом рассматривает мое лицо, едва касаясь моих губ своими. — Да, — он выжидающе смотрит в мои глаза, приподняв бровь, — называйте меня своей девочкой.