Конец — это и есть начало

Сейчас

Опустив взгляд вниз, я едва заметно улыбаюсь из-за внезапного проявления любви Александра, которая всегда застает меня врасплох. Оттолкнувшись от стены, он медленно подходит ко мне, а его пальцы дотрагиваются до моего подбородка и поднимают голову вверх. Наши взгляды встречаются, и он снова выглядит самоуверенно, статно, а я смотрю на него с нежной усталостью, так, как будто я больше не хочу воевать с ним.

Но это, конечно же, неправда.

— Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — А ты снова будешь издеваться? Александр, который до этого был серьезен, словно дает клятву Гиппократа, резко меняется в лице, и на нем появляется легкая, ехидная ухмылка. — Не буду. — Я знаю, что ты врешь. Его ухмылка превращается в нахальную, дерзкую улыбку. — И зачем ты тогда спрашиваешь? Поджав губы, я продолжаю прожигать его скептическим взглядом, пытаясь выбраться хотя бы из этой дьявольской ловушки. — Хотела проверить, насколько ты приличный. — И насколько же? — Александр вызывающе приподнимает брови. — По 10-балльной шкале – на 0 из 10, — иронично бросаю я, но не могу сдержать лукавой улыбки. — Но тебе я все равно нравлюсь, — шепчет он, склонившись ко мне, — разве ты не видишь, что бороться бесполезно? — Как же ты меня бесишь, Нильсен, — ударив его по плечу, я быстрым шагом направляюсь к выходу, но Александр хватает меня за руку, притянув к себе. — И именно поэтому ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — его взгляд в момент становится мутным, спускаясь на мои губы, а я начинаю дышать часто, прерывисто, — ведь так? — Ну почему ты не можешь просто заткнуться… — я придвигаюсь к Александру и касаюсь его губ своими, а его руки блуждают по моей спине, прижимая меня к нему.

И вот, я снова проиграла в битве, но почему-то вовсе не чувствую себя побежденной.

Год спустя

— Малыш, я дома! — захлопнув за собой дверь, Александр бросает на пол дипломат, на ходу снимая пальто, — я так соскучился, может быть, ты освободишься от того, что на тебе надето, и мы с тобой… — он оборачивается на взрыв петарды и возгласы людей, которые совсем не хотели слышать вторую часть его монолога, поэтому так стремительно прервали его реплику. — С днем рождения, Александр! Выражение его лица тут же сменяется на благодарную растерянность, а Питер, подойдя ближе, жмет ему руку. — Посоветовал бы тебе для начала оглядываться, а потом кидаться неоднозначными фразами, — едва слышно произносит он, а Александр одаривает его осуждающей, двусмысленной улыбкой. — Вообще-то, я пришел домой к своей девушке, почему я должен оглядываться? — Александр поднимает бровь, — это вообще считается вторжением в личное пространство. — Ну прости, что мы все тут решили собраться и поздравить тебя, мистер главный прокурор округа, — Питер смеется, — а если серьезно, мы тут скинулись… — Питер неторопливо достает из-за спины конверт. — Скинулись и дарите мне парочку зеленых бумажек, чтобы я пошел и купил себе мороженого? — Александр усмехается, пуская руки в карманы брюк. — А можно хотя бы сейчас без приколов? — Александр напыщенно поджимает губы, самодовольно улыбаясь, — открой. Пальцы Александра ловко скользят по краю конверта, разворачивая его. Все стоят, томительно ожидая реакции бесстрастного виновника торжества. Наконец, он вытаскивает наружу пару бумаг. — Поездка на Мальдивы на две недели, — Питер добродушно улыбается, — домик в глуши, природа, море, солнце, Агата… — Александр поднимает на него подозрительный взгляд, изогнув бровь, а Питер задумчиво смотрит на билеты, — только для вас двоих, — он быстро переводит взор на лицо Александра, неловко улыбаясь. — Спасибо, — прищурившись, сухо говорит Александр, выдавливая из себя улыбку, а его глаза продолжают изучать взгляд Питера. Не выдержав очередных телепатических нападений со стороны нашего любимого дьявола, Питер резко разворачивается и, подняв бокал с шампанским, победно произносит: — Ему понравилось! В комнате сразу слышатся издевательские, гиперболизированные возгласы, а Александр, не сдержав многозначительной ухмылки, начинает подходить к толпе. — Дорогой, с твоим днем, — Оливия дотрагивается до плеча Александра, нежно целуя его в щеку, — как прошел твой день? — Отлично, спасибо, мама, — он сдержанно чмокает ее в ответ, — когда ты успела приехать? — Александр тут же отстраняется, скрестив руки на груди. — Это ты так рад меня видеть? Молниеносно закатив глаза, Александр коротко, виновато улыбается матери и проходит дальше. Я слежу за его перемещениями и за тем, как он неуверенно принимает поздравления от близких ему людей. Так, как будто думает, что не заслуживает всех этих добрых слов.

А в аду не так поздравляют, да? Извини, мы же не знаем, как у вас там принято.

Не отрываясь от него, я смотрю на него голодным, испепеляющим взглядом, выжидая того, когда он встретится со мной глазами.

Ну чего же ты ждешь?

Выстрел. Прямое попадание в мое сердце. Александр замирает, поймав меня в свои сети, и начинает медленно пробираться через скопление гостей, а у меня возникает ощущение, что мы здесь совершенно одни. Не только в этой комнате, а вообще, на планете. В мире. Во вселенной. Есть только он, его горячие прикосновения и я, каждую секунду растворяющаяся в моменте наедине с ним.

Два года спустя (или три года спустя после основного повествования)

— Мне пора, а ты тут не скучай, ладно? — он мягко прикасается губами к моему лбу, — вечером принесу тебе подарок, — ласково улыбнувшись, он встает с дивана. Я хватаю его за руку и тяну на себя, и он в растерянности падает назад. — Подожди, мне нужно кое-что сказать тебе, — я обнимаю его за шею, притянув к себе, — я люблю тебя, Александр Нильсен, — шепотом произношу я, а на лице Александра появляется игривая улыбка. — А можешь сказать того, чего я не знаю? — он кидает взгляд на мои губы, а они образуют нежную улыбку. — И почему ты всегда портишь всю романтику? — я смотрю на него с любовью, наблюдая за тем, как его дыхание учащается, — скажи мне, что любишь меня. — А то что? — Александр придвигается ко мне, касаясь губами моих губ и самодовольно улыбаясь. — А то я тебя поцелую, — я делаю глубокий вдох, шумно выдыхая. — В таком случае я ничего не буду говорить… — едва слышно произносит Александр, и мои губы тут же накрывают его, а мое тело прижимается к нему. Его рука упирается в подушку на диване, и он пододвигается ко мне, наклоняясь. Мои ладони скользят по его лицу ниже, на шею, заползая под рубашку. — Katten… — Александр отрывается от меня, — мне правда пора, — его глаза снова находят губы, которые только что нежно целовали его, и он делает один тяжелый вздох, — продолжим вечером? — на его лице проявляется двусмысленная улыбка. — Продолжим, если я не найду кого-нибудь посимпатичнее, — саркастически бросаю я, загадочно улыбаясь. — И что же мне сделать, чтобы этого не произошло? — Александр дотрагивается до моих волос, поправляя их и проведя пальцем по пробору. — Ты знаешь ответ, — я смотрю на него выжидающе, с детской нетерпеливостью. — Я люблю тебя, котенок, — его взгляд становится нежным, но в то же время пристальным, цепким, — и я не хочу, чтобы ты искала кого-то там другого, — пренебрежительно бросает Александр, и на моем лице тут же возникает ласковая улыбка. — А мне больше никто и не нужен, — шепчу я, оставив отрывистый поцелуй на его щеке, — просто дразню тебя, — я самодовольно улыбаюсь, следя за тем, как Александр стремительно меняется в лице. — Значит, ты все-таки плохая девочка? — приблизившись ко мне, едва слышно произносит он, удовлетворенно улыбаясь. — Да. И я хочу, чтобы ты меня наказал.

Два года назад (или год спустя после основного повествования)

— Александр, от всей души поздравляем! — Александр, не отрываясь от меня глазами, останавливается на голос коллеги по работе, — 30 лет – это такая дата, замечательный возраст, вы уже спланировали… — он переводит суровый взгляд на Оливера, и тот в ту же секунду умолкает. — Оливер, я ценю, что вы нашли время и заскочили на эту вечеринку, о которой я даже не подозревал, — Александр кидает в меня броский взгляд, — но я бы хотел сейчас поговорить с той, что устроила этот восхитительный праздник, — иронично произносит Александр, сухо, коротко улыбнувшись. — Понял, — Оливер одаривает его мимолетной улыбкой, — поговорим позже. — Да, обязательно, — пожав Оливеру руку, он быстрым шагом направляется ко мне, избегая взглядом всех присутствующих. Через секунду руки Александра обвивают мою талию, я притягиваю его к себе и мягко прикасаюсь губами к его губам. — С днем рождения, мистер Нильсен, — я загадочно улыбаюсь. — Это и есть мой подарок? — Александр прижимает меня ближе к себе, делая шаг вперед, а я упираюсь спиной в кухонный стол. — Не совсем, — мой взгляд падает на воротник его рубашки, — твой подарок – это вечер моей покорности, — шепчу я, придвинувшись к нему вплотную. Брови Александра стремительно ползут вверх, и его взгляд становится недоумевающим, но в то же время заинтересованным. — И что это значит, katten? — Это значит, что сегодня я буду делать все, что ты захочешь.

Два года спустя (или три года спустя после основного повествования)

— М, заманчивое предложение, — затуманенный взгляд Александра блуждает по моему лицу, а рука поднимается выше, начиная с талии, — но вечером, хорошо? — он довольно улыбается, предвкушая мой нарастающий гнев. — Ну, вечером, так вечером, — я изображаю преданное согласие, хватая подушку и прижимая ее к себе. Александр, оторопев от моей внезапной безропотности, прищуривается, внимательно разглядывая мое лицо. — Даже не скажешь, что я придурок? — я отрицательно мотаю головой, — или что я тебя бешу? — я пожимаю плечами, слегка улыбаясь, а его взгляд становится более растерянным, — может быть, что ненавидишь меня? — Александр отводит взгляд вверх, нахмурившись, и я, поймав момент, коротко, самодовольно улыбаюсь. — Нет, не скажу, — он опускает голову вниз, и улыбка в ту же секунду сползает с моих уст, — как ты сказал, так и будет, — я исподлобья бросаю на него покорный взгляд, а его губы приоткрываются, и он шумно выдыхает. — Katten… — Александр касается моей шеи, а его грудь начинает судорожно колыхаться, — я… — Дорогой, тебе надо было идти, верно? — я невинно улыбаюсь, но внутри меня уже разгораются фейерверки в честь моего сокрушительного разгрома мистера самоуверенная заносчивость, — ты иди, а я буду ждать тебя, — мягко улыбнувшись, я касаюсь его щеки ладонью. Закусив губу, Александр едва заметно усмехается. Переведя на меня взгляд, полный усталого поражения, он мягко улыбается. — И что же ты со мной делаешь, lilla katten? — Я? — я приставляю руку к груди, нарочито удивляясь, — я же поддаюсь тебе, — Александр прищуривается, — разве не этого ты хочешь? Александр приоткрывает рот, чтобы вставить очередную шутку или пошлое издевательство, и я перебиваю его, подняв руку. — Подожди, не отвечай, — он улыбается, — ты хочешь, чтобы я не сама это сделала, а, чтобы ты заставил меня подчиниться тебе, да? — брови Александра приподнимаются, а скулы нервозно дергаются, — чтобы потешить свое эго? Повысить самооценку? — я издевательски улыбаюсь. — Ладно, мне пора, — он быстро встает с дивана и стремительно идет к двери, захватив портфель на ходу, а я самолюбиво улыбаюсь, вскочив на ноги. — Что, так просто сейчас уйдешь? — Александр останавливается, — не можешь выдержать давления проигрыша? Он медленно разворачивается, и его глаза находят мои. Его взгляд прожигает насквозь, он пронзителен, убийственен. — Прекрати издеваться, katten, — его стальной голос на секунду заставляет меня замереть. — А то что? — я выжидающе смотрю на него, а моя улыбка становится нежной. — А то я на тебе женюсь.

Два года назад (или год спустя после основного повествования)

Александр несколько секунд смотрит мне в глаза, не моргая, слегка нахмурившись, так, как будто я призналась в убийстве, и он думает, где бы спрятать труп. А возможно, и несколько трупов. — Все нормально? — едва слышно произношу я, касаясь его лица ладонями, а мои пальцы скользят по его скулам. — У меня только один вопрос. — Какой? — Это очередная твоя уловка? Широко раскрыв глаза, я непонимающе бегаю по нему глазами. — Какая еще уловка? Я не понимаю, о чем ты, — я хлопаю глазами, а Александр смотрит на меня, прищурившись, недоверчиво вглядываясь в мое лицо.

Эх, даже обидно как-то.

— Что, наконец-то поняла, что сдаться – это лучший выход? — Александр опускает взгляд на свои ладони, которые скользят по моим бедрам вверх, а на его лице появляется самодовольная ухмылка. — Да, — его глаза в тот же момент встречаются с моими, а улыбка сползает с его физиономии, — да, я сдаюсь, — шепчу я, едва касаясь своими губами его губ, — что ты хочешь, чтобы я сделала теперь? Пальцы Александра сжимают мои ноги, и я сдерживаю в себе порыв самодовольно ухмыльнуться.

Кто сказал, что демонология – это сложная наука?

— Тогда у меня последний вопрос, — его хриплый голос заставляет мою кровь закипеть, и мне вмиг становится трудно дышать, — почему ты до сих пор в одежде? Прижавшись к нему, я глубоко выдыхаю и поднимаю на него кроткий взгляд. — Ты не сказал, что мне нужно раздеться… — Александр тут же хватает меня за руку и затаскивает в ванную, закрывая дверь на защелку. Развернувшись, он пронзает меня холодным, требовательным взглядом и, засунув руки в карманы, тихо произносит: — Раздевайся. Я медленно опускаю руки на края платья, пока Александр внимательно разглядывает каждый миллиметр моих телодвижений, и через секунду он уже прижимает меня животом к холодной поверхности каменной раковины, смахивая волосы с моей шеи и обжигая меня горячими поцелуями. — Придумала это все, потому что на самом деле больше не знаешь, как бороться со мной, ибо я всегда прав? Или просто решила признать факт того, что ты непреодолимо, страстно, безукоризненно желаешь меня каждую чертову секунду с тех пор, как мы познакомились? Я чувствую, как внутри меня разгорается огонь, но не из-за того, что я хочу его, а из-за гребанного, неудержимого гнева.

Мерзавец. Вынуждает меня сказать колкость, зная, что я пообещала этого не делать. Зачем я вообще это затеяла?

Я молчу, изо всех сил прикусывая нижнюю губу, а Александр, бросив взгляд на зеркало, тут же разворачивает меня к себе. — Сложнее, чем ты думала, верно? — он самодовольно улыбается, а я поджимаю губы, — хочешь что-то сказать сейчас? — Нет, — я вымученно улыбаюсь, отведя взгляд в сторону. Александр усмехается и подхватывает меня за бедра, сажая на край раковины. — А теперь скажи правду, — он нежно улыбается, оперевшись ладонями на поверхность рядом со мной, а я приподнимаю бровь. — Если я скажу правду, там не будет ни одного приличного слова, — я опускаю взгляд вниз, виновато улыбаясь, а Александр касается пальцами моего подбородка, поднимая мою голову наверх. — Я хочу это услышать.

Мистер Нильсен, вы мазохист? Или просто уже сошли с ума? Это что за двойные игры?

— Почему? — я вопросительно разглядываю его лицо, не двигаясь, — я хотела сделать тебе приятное, не выводить тебя из себя хотя бы в твой день рождения, — я едва слышно усмехаюсь, прикусив губу. Взгляд Александра становится проницательным, нежным, а его губы образуют мягкую улыбку. — Ты и так делаешь мне приятное тем, что проводишь каждый свой день со мной. Я растерянно улыбаюсь, не в силах понять, что мне отвечать на очередную порцию внезапной Александровской нежности, и я, неловко отведя взгляд в сторону, едва слышно произношу: — Так у нас будет секс или нет? Александр тут же выпрямляется, запустив руки в карманы брюк, и на его лицо возвращается самовлюбленная ухмылка, но его взгляд остается ласковым, теплым. — А ты так хочешь этого, что не можешь уже терпеть? — мои глаза находят его, и я в тот же момент растворяюсь в их нежности. — Ненавижу тебя, — шепотом говорю я, ласково улыбаясь, с любовью рассматривая любимое дьявольское лицо. — И я тебя люблю, katten, — Александр неторопливо прикасается к моей шее руками и оставляет на моих губах легкий, бархатный поцелуй.