1

      Он резко сел на кровати. Майка неприятно прилипла к спине от пота. Судорожно потянувшись за стаканом воды, Чонгук неуклюже уронил апельсины, которые вчера вечером ему принесла мать. Чёрт! Я дышу словно после пробежки, забавно, учитывая то, что в этой больнице я уже почти полтора года и не о какой пробежки не могло идти и речи. — Чонгук, ты уже проснулся, что, снова снилась та красотка? Приятный мужчина медбрат невероятно жизнерадостно вошёл в палату. — Утречко! Хрипит Чонгук и запускает пальцы в чёрные волосы, ощущая их влажность на затылке. — Так что, снилась та улыбашка? Мне вот интересно существует ли эта девушка вообще. Хорошо бы найти такую, я готов влюбиться в неё только смотря на твои каракули… Говоря это, медработник постоянно приторно улыбался и хоть был он человеком приятным на первый взгляд, Чонгуку было мерзко от его вида в этот момент. Эта дежурная улыбка, скоро этот парень зайдёт в следующую палату, а потом в следующую и будет улыбаться так всем пациентам, зная, что может быть те, умрут через день или два, но он всё также будет улыбаться. Это страшно. Хладнокровие и безразличность работников больницы пугала Чонгука, но ведь по-другому они бы не смогли выжить в этой среде. Наблюдая за тем, как медбрат достаёт градусник из переднего кармана, Чонгук невольно поёжился. Он вдруг представил, что умрет, его хоронят, а этот медбрат будет стоять возле гроба и улыбаться, улыбаться этой самой скользкой улыбкой. Бррр… — Я думаю, что моя голова сама создала её. Всё-таки соизволил ответить медбрату Чонгук. — Жаль, хах... Искренний смех, хоть и грустный. Чонгук пристально посмотрел на мужчину, что сложив руки на груди ждал пока запищит устройство. — О, кстати, я говорю это всем, ведь я так привязался к моим милым людям, вы были моей семьей, особенно ты, Чонгук, мы же с тобой уже год так кочуем, верно? — Если быть точным, то полгода, ведь год я только пролежал в коме, не думаю, что мы тогда мило беседовали. — Ахахаха, да, ты прав! Но я тогда пришёл новичком и стажёром, помнится ты был первый, за кем мне сказали приглядывать и признаться с тобой было мало хлопот, ахахах, не то что, та женщина из 124, ох и кричит она, я тебе скажу… — Госпожа Бон Су? — Дада, кажется так её, ну вообщем-то мы отвлеклись, я к тому, что попрощаться я зашёл, последний раз делаю обход в этом прекрасном отделении. — Вы увольняетесь? Чонгуку всё равно. Он спрашивает это из приличия. Хотя… Может ему немного будет не хватать этой вечной жизнерадостной улыбки с утра пораньше, немного… — О нет, ребёнок, почему ты сразу думаешь о плохом? Ахаха, меня наконец повышают. Не прошло и ста лет, как они поняли, что я гений медицины, ну да ладно. Несчастный градусник наконец запищал. Чонгук покорно отдал его медбрату, который тут же засуетился. — Я иду туда! Ага, понимаешь?! Ахаха! При этой фразе мужчина показал пальцем наверх, показывая на отделение особой сложности, для пациентов с осложнениями, что было этажом выше и тут же поспешно ушёл. Небось побежал прощаться с его ненаглядной Бон Су, наконец они избавятся друг от друга и больше не будет криков из палаты напротив. Тяжело вздохнув, Чонгук скинул ноги на пол и прыжками пересел на край кровати. Рукой пододвинул коляску и ловко пересел в неё.

/flashback/

Полгода назад я пришёл в себя. Мутно. Я еле открыл глаза. Помню, как резко послышались пиканья и звон. Почему у меня звенит в ушах? Или это не у меня в ушах? —Доктора в палату 121, срочно?! Наш Чонугки наконец пришёл в себя. Белые халаты, врачи, и тот самый медбрат. Все бегали, говорили, затем наконец остановились, и притихнув, направили все взгляды на меня. — Всё хорошо, я главный врач Ын До, если слышишь меня моргни, хорошо? Я моргнул. — Так, хорошо, хорошо… Глупо заулыбался бородатый мужчина, что попросил меня моргнуть, как его там? Ын Ду? До? — С тобой всё хорошо, пока ты не сможешь говорить сразу, понимаешь? Речь скоро вернётся к тебе, главное знай, что ты под нашим наблюдением, всё хорошо и вскоре мы тебя поднимем на ноги. Понимаешь? Я снова моргнул. Зачем он повторяет хорошо, хорошо, как маленькому ребёнку?! Ей богу… — Эй, Чонгук, доброе утро! Крикнула Эн Хи, девчонка лет 13 с невероятно бледным лицом. — Утро добрым не бывает, Эн Хи. Сегодня у нас снова овсянка? Чёрт! Я забыл блокнот. Быстро разворачиваясь я вновь пересекаю дверной порог столовой. — Да, эй, стой, ты чего, уже так сильно не можешь её терпеть? Девочка встаёт из-за стола и волоча за собой капельницу вяло догоняет Чонгука. — Да нет, я уже привык, с голоду помирать неохота, я такое пережил, будет жаль, что помру из-за того, что не захотел съесть каши. — Мы все, Чонгук, мы все… Чонгук обернулся, вглядываясь в её лицо. Оно ему вдруг показалось невероятно печальным и взрослым. А она ведь младше его на семь лет и ей тоже пришлось пройти через многое. Добравшись до палаты, брюнет подъехал к тумбочке. Он нахмурился. Ну и где он? Ох ё! Блокнот валялся на полу под тремя апельсинами. Чёрт! Напрягаясь всем телом парень наклонился и подобрал его, тут же замечая, что из-за падения блокнот открылся и один из рисунков сильно помялся, а то и порвался. —Чёрт! Это уже вслух, разглаживая листок ворчал парень. — О, улыбашка помялась… А этот я не видела ещё, вчера вечером нарисовал? —Ночью. Эн Хи с любопытством разглядывала из-за спины Чонгука бумажку с изображением смеющейся девушки. — А она красивая, если вырасту, то точно такой, я буду такой же, Чонгук, я научусь улыбаться также, смотри! Он повернулся. Эн Хи приподняла уголки губ, обнажая передние зубы. Улыбка выглядит немного жалко, но девочка всё сильнее пытается скалиться, ожидая реакции парня. — Похоже. Врёт Чонгук и ни капельки не жалеет, ведь у девочки проскальзывает огонёк в глазах и она тут же помогает Чонгуку поднять апельсины с пола, а затем и карандаш с точилкой. С той же энергией она, несмотря на его протесты толкает его коляску обратно в столовую, пытаясь хоть как-то помочь, хотя то и дело капельница намеревается опрокинуться, они остановились раз восемь, чтобы она подтащила её. — Эн Хи, Чонгук, где вы пропадали, я уже хотела относить вам завтрак в палаты, так не годиться. Кухарка бурчит ещё несколько возмущений себе под нос, но видя хорошее настроение странной компании невольно успокаивается и тут же начинает хлопотать с тарелками.

Flashback

— Итак, к тебе вернулась речь, и ты даже шевелил кончиками пальцев. Ну вот, какой молодец, да, Чонгук? Скоро совсем в норму придешь. Задорно говорил главврач Ын До, стоя рядом с кроватью Чонгука. — Моё. имя… Чонгук? Кое как выговорил парень. У меня было миллионы мыслей, я уже готов был засыпать этого старика сотнями вопросов, но рот плохо слушался меня и горло нарочно медленно выпускала звук из моих легких. — Так… хмм Нахмурился Ын До, всматриваясь в моё лицо. — Потеря памяти… Тихо проговорил он поворачиваясь к молоденькой медсестре, которая записывала что-то в журнал. — Кхм, да, тебя зовут Чон Чонгук. А та женщина, что приходила к тебе, твоя мать- Ен О. Передо мной всплыл образ женщины, что стояла за прозрачной стенкой палаты. Она всегда плакала, смотря на меня и что-то шептала, будто надеясь, что я пойму. Мама… Это моя мама… Да, я чувствую тепло и любовь, смотря в эти чужие и в тоже время родные глаза. — Почему она у тебя всегда улыбается? Эн Хи незаметно подошла со спины и нагнула голову, смотря на свежий только только начатый рисунок. Я невольно начал рисовать, вспоминая о прошлом. И снова её… — Наверное, эта девушка очень радостный человек. Ухмыляюсь я, хотя чёрт подери даже и не понимаю, кто она и почему она улыбается, так искренне и весело. Скоро я сойду с ума из-за этой улыбки. Однозначно… — Везёт, тебе везёт, что тебе снится именно она, наверно это здорово видеть по ночам её улыбку, она тёплая, мне ничего не снится… Везёт. Повторил про себя Чонгук. Неподходящее сюда слово. Нет. Поначалу ему нравилась эта улыбка, затем, хмм, ведь это не только улыбка, это его память, да. С её улыбкой к нему возвращается память.

Flashback

— Я твоя мама, ты же помнишь меня, да? — Госпожа Ен О, я же вам говорю… — Да да, простите, просто я, ох простите. Женщина вновь заплакала, прижимая платок к носу. Я так и не вспомнил её, так совестно, что я не могу вспомнить своего единственного родного человека… невыносимо. Я причиняю этой женщине боль, так не хочется видеть её слёзы каждые три дня, но она продолжает приходить и плакать… Почему лишь одна пустота в моей голове, почему я… Ааа. Резкая боль в висках вынудила Чонгука поморщиться. Дав ему таблетку, медсестра велела спать. Таблетка видимо была снотворным, подумал Чонгук погружаясь в сон слишком быстро… — Ахахахах, нет, нет, Чонгук, ты не можешь купить этот ужасный чайник, он ужасен, твоя мама будет в ужасе! Милая девушка лет 18 смеялась, глядела прямо на меня. Кто ты? Проносилось в голове, но отдавалось эхом в пустоте… Так она появилась в моих снах впервые… — Почему нет, это чайник из Китая, антиквариат, смотри, тут даже крышка необычной формы! Это я? Чонгук во сне поднял странный зеленый чайничек на руки и открыв крышку начал дуть в него, словно в трубу. Девушка залилась смехом. — Ахахаха, нет, нет, я не позволю купить на годовщину твоей мамы эту рухлядь, ни за что?!  Смеясь, возмущалась девушка по-детски размахивая руками. Чонгук невольно залюбовался этой картиной, склонив голову набок. — Твоя мама мечтала об утюге, помнишь? Помню, пронеслось в голове у Чонгука. Я ПОМНЮ! Я ЧЁРТ ВОЗЬМИ ПОМНЮ! Мама, мамочка! Чонгук проснулся мокрый. Медбрат зайдя утром в его палату, смеялся над его нелепой улыбкой. — Что с тобой, Чонгуки? — Я вспомнил маму. Он действительно вспомнил о ней всё. Медбрат застыл в дверях. С тех пор улыбашка, как её прозвали работники больницы, появлялась у Чонгука во снах, и по кусочкам он вспоминал свою жизнь, воссоздавая всё заново, кроме неё… — А может её и вовсе нет?! Так? Рассудительно говорил Ын До на месячной проверке больных. — Это будто твоя совесть, что восстанавливает твоё прошлое, понимаешь? —… Её нет. Чонгуку не понравилась эта мысль. Но я же её вижу, она такая реальная, нет, она живая, живее всех кого он видел. — Он раньше тоже рисовал, но чтобы так… Говорила улыбаясь мать, смотря на первые портреты незнакомки. Да, да, мама, потому что её нужно запечатлеть правильно, так как, я её вижу, понимаешь? Эту улыбку, губы, глаза… Я помню каждый изгиб её лица и тела. Я так хорошо примечал все детали во снах.  В них Чонгук и жил, а больница, да, это больница была сном, кошмаром, а там, с той девушкой, он жил настоящей жизнью… — Да, мне повезло с ней, ты права… Чонгук вновь улыбнулся, точа карандаш и готовясь обводить губы, новому изображению улыбашки… Этой ночью ему не приснилась она… Первый раз Чонгуку ничего не приснилось. — Ты поздно встаёшь, братец. Сказал новый медбрат. Он не улыбался. Молча достав градусник протянул его Чонгуку и выжидающе смотрел на него в упор. Чонгук смутился. — Ын До в больнице? — Кхм, думаю да, в кабинете, сегодня операций нет, он должен быть там… — Угу. Молчание. Чонгуку было неловко перед новым медбратом. Уж лучше бы остался тот, я даже бы терпел его жизнерадостность. А впрочем… Неважно. Сейчас его волновало другое. Пип, пип… Чонгук молниеносно вынул градусник и чуть ли не кинув в руки медработника, стал двигать к себе коляску. Мужчина лишь пожал плечами и вышел. Чонгук, не обращая внимания на окружающих людей, выехал из палаты. Коридоры, коридоры… «Главврач Ын До» -гласила табличка на двери перед которой затормозил парень. — Так значит не приснилась? хмм, Чонгук, а ты вспомнил своё детство, ну лет так с пяти? Кивок. — Юность? Кивок. — Недавние события до аварии? Кивок. — Вспомнил в деталях, хорошо? Кивок. — И тот тест на память прошёл на сколько? — 89%, но только потому, что я правда не видел название той улицы, табличку кто-то сорвал на том заборе. — Так, хорошо… Ын До задумался. Он начал барабанить пальцами по столу. Чонгука быстро начало это раздражать. Затем остановился, улыбнулся. — Ну, всё просто, мой мальчик, ты всё вспомнил, тебе больше не нужна она. Девушка служила твоим рычагом памяти, она была деталью, что помогала тебе всё вспомнить, словно пленка с камеры, теперь ты всё вспомнил и она не нужна… Говоря это, врач довольно гладил свою бороду, чуть покачивая головой в такт словам. Не нужна… Вспомнил. То есть она и правда была лишь рычагом воспоминаний? Мой мозг создал её для восстановления памяти? Всё? — Чонгук! ЧОНГУК БЛИН, ВОТ ТЫ ГДЕ?! Переводя дух, дышал тот самый медбрат с жизнерадостной улыбкой. Пока он пытался перевести дыхание, Чонгук прикрыл дверь в кабинет врача, и пытаясь отъехать от него, любопытно смотрел на примчавшегося мужчину. — Я думал мы не увидимся, ты же теперь в новом отделении, нет? — Нет, тфьу, то есть да, неважно?! Я забежал к тебе в палату, тебя нет, в столовой тоже, хорошо мне попался этот новенький, сказал, что ты спрашивал Ын До… Тараторил медбрат, который толком не восстановил дыхание, но тут же быстрым шагом догонял Чонгука, что уже набирал скорость на коляски. — Да постой же ты, боже?! Стой! Чонгук, у меня в отделении улыбашка! Чего?! Чонгук остановился. Мне послышалось. Что за шутки?! — Да, эта девушка, прям как на твоих рисунках, правда, правда, я сам чуть не сошёл с ума, но я уверен это она. Я бы не перепутал. Сначала я даже не поверил, но когда она мне улыбнулась, чёрт, Чонгук у неё и правда такая же прекрасная улыбка, что и на твоих рисунках… — Тэхён… Наконец прочитав бейджик медбрата, произнёс Чонгук. — Мне это неинтересно, девушку, что ты увидел, она… она просто похожа. Мои рисунки ничего не значат, они из головы, это просто совпадение. Нет, нет, Чонгук, ты же сам в это не веришь. Ты же хочешь её увидеть, а вдруг это правда, вдруг она правда существует, это не сон. Он увидит её, заговорит с ней, она улыбнётся, но он не проснётся, как обычно весь мокрый, нет, ведь это будет в жизни… она… Нет. Вряд ли… хотелось бы, но нет. — Чонгук, ты чего? Ну если не веришь- ладно, но ты бы хотя бы просто посмотрел, познакомился с ней, я бы даже поклялся, она один в один, что на твоих бумажках, я даже сам офигел, когда… — Тэхён! — А? — Спасибо, я понял! Но мне и правда не интересно это, хорошо? Вру! Я просто не хочу надеется на правду, она слишком прекрасна, чтобы её быть, так не бывает. Врач ведь говорил… — Уверен? Не пожалеешь? Было бы круто… ой, мне пора, но если что, её палата 177, ага? Всё также улыбаясь и убегая, кричал медбрат. Чонгук злился. Зачем он сказал номер палаты той девчонки?! Он ему не нужен. Чонгук ни за что в жизни не поедет к ней… Ведь так?