2

— Чонгук, зачем тебе туда ехать? —… — ЧОНГУК, ОСТАНОВИСЬ! Остановись, остановись, прошу! Почему ты плачешь? Почему в этот раз ты не подаришь мне улыбку? Я не хочу видеть эти слёзы, я бы никогда тебя не расстроил. Но видимо тот Чонгук, другой, думал иначе. Игнорируя слова девушки, что пыталась обнять его, Чонгук схватил кожаную куртку, которая неприятно щелкнула с петли. — Не надо… Тихо. Не просьба, а всхлип. Почему я не слушаю её? Почему не остановился? Парень грубо отталкивает девушку, что прижалась к его спине. Она не и не думает отступать, вновь пытается ухватить его за руки. — Чонгук, ты не должен ехать туда, пожалуйста! Он обернулся, смотря на умоляющий взгляд улыбашки. Сейчас на её лице нет и тени улыбки. Мольба в глазах и… беспокойство. Я ведь послушал её, верно? Как можно довести её до такого состояния? Парень печально опустил голову. Куртка ловко скользнула по рукам и идеально села на широкие плечи. Девушка сильнее всхлипнула, на что брюнет лишь до хруста сжал челюсть и выскочил из входной двери. Она одна. Слёзы уже не стесняясь обрамляют всё лицо девушки. Повернувшись она медленно скатилась об эту самую деревянную дверь, что несколько секунд назад захлопнулась перед её лицом. — Чонгук-иии… Резко сев на постели, Чонгук долгое время медленно моргал, пытаясь переварить увиденное. Чёрт! И хрен поймёшь что это значит?! Снова глюки? Почему она плакала, плакала так? Из-за меня? — Вы проснулись? Хмм, сегодня рановато. Медбрат с лицом без эмоций застыл в дверях. Чонгук даже не поднял на него глаза. Пожав плечами, мужчина зашёл в палату, ловко доставая ненавистный градусник. — Сегодня в два часа сдаёте анализы, кровь из вены. Чонгук поморщился. — Вас отвести? — Не нужно, я не инвалид. Медбрат с досадой замолк, но лицо уже через секунду приняло то же выражение, что и ранее. — А эти, ну… рисунки, эта ваша девушка? Ненавижу! Ненавижу эти вопросы?! Кто дал вам права это задавать! Чонгук слишком часто слышал подобные вопросы, слишком. Да, лучше бы сейчас над ним смеялся тот жизнерадостной медбрат. Тэхён, кажется?.. Это было лучше, чем вновь объяснять одно и тоже новым лицам. Чонгук усмехнулся. Он в этой чертовой больнице и правда дольше, чем некоторый персонал здесь работает. — Нет. Это моё воображение. — Хорошее однако, хотя, извини, наверно это не моё дело, но… Да, не твоё. Не твоё! -…ты же тот самый, который сам себя? Чонгук поджал губы. — Да — Оу, знаешь… Медбрат странно посмотрел на Чонгука, будто входя в его доверия и спрашивая разрешения. —…я обычно не разговорчивый, с пациентами в особенности, но тебе почему-то я бы хотел сказать. Я стал врачом после смерти отца, понимаешь? У него был похожий случай, что и с тобой, но я сидел на заднем сиденье и единственное, что успел сделать мой отец- это развернуть машину таким образом, чтобы меньше всего задело меня… Медбрат часто заморгал, пытаясь стряхнуть воспоминания. Только сейчас Чонгук позволил себе поднять голову в сторону говорящего. — Он умер на месте? — Почти, он жил ещё около часа, какой-то парень повёз нас в больницу, но его не приняли из-за того, что у него не было полиса… долбаные врачи не помогли умирающему человеку, адекватно? Из-за какой-то бумажки… Боже! Чонгуку стало жаль. Нет, правда, это ужасно несправедливо. Потерять кого-то дорогого из-за чьей-то халатности. У них был шанс спасти человека, но они не сделали этого… — Знаешь, на твоём месте я бы ненавидел врачей, а не становился одним из них… Парень улыбнулся словам Чонгука. — Хах, ты прав! Но я дал клятву себе стать другим врачом, чтобы показать пример: каким доктором нужно быть…я здесь для того, чтобы не допустить, то, что случилось с моим папой, чтобы больше не было таких же восьмилетних мальчиков, на глазах которых отказываются спасать жизнь, те, кто по праву обязан это делать! Медбрат говорил это с тенью гордости и печали. Думаю, он не раз повторял эту фразу про себя. Будто молитва, которую произносят каждый вечер, прозвучали эти слова в белой комнате. «Мин Юнги» — Чонгук прочитал бейдж парня. Ну что ж, будем знакомы! Медбрат заметив взгляд брюнета, проследил за его направлением. — Я люблю, когда меня называют Шуга, хотя у меня мало тех, кому позволено это делать. — Если хочешь откровенность вслед, то у меня здесь тоже нет друзей. Пациенты этого заведения непостоянны в своей жизни, а персонал… — Это точно! Они улыбнулись друг другу. Было приятно найти кого-то с похожей точкой зрения. Не важно где, кого и как, но хотя бы на минуту того, кто поймёт.

Flashback

— Мама, а может ты знаешь её? Может она моя бывшая одноклассница, вдруг ты видела её хоть мельком? Женщина вытянулась, как натянутая струна. Она готовилась к этому вопросу, но почему-то сейчас, смотря в полные надежды глаза Чонгука, вся её подготовка к этому разговору пошла к черту! — Н..нет! Пытаясь, как можно тверже и увереннее сделать свой голос, произнесла Ен О, но он всё же предательски дрогнул. Чонгук заметил. Нахмурился. — Знаешь, Чонгуки, ты в основном общался с мальчиками. Ты у меня красивый, поэтому девочки часто кружились вокруг тебя… Краснея, говорила женщина, приглаживая чёрные волосы сына. —… но ты..,тебе не было это интересно, я в том смысле, что ты не выделял какую-то девочку, гулял, но их было много, может среди них и была эта… Она указала глазами на блокнот, что был намертво зажат в пальцах парня. —… но думаю я бы запомнила. А так... Ты в основном проводил время с друзьями, с Хосоком, помнишь его? — Ага — Ну вот! Ен О с облегчением выдохнула и с быстротой диктатора начала рассказывать о том, что сегодня закончились помидоры, а она хотела сделать Чонгуку салат и что она, конечно же, пошла в магазин, но они были тухлыми, а продавцы уверяли её, что они свежие, но она же может отличить… Мама что-то знает и безумно боится, что это узнаю я, сжимая сильнее блокнот в руках, понимает Чонгук. — Утречко, Чонгук! Эн Хи зашла в столовую. На удивления брюнета девочка выглядела никак обычно. На бледном лице проскальзывал румянец, а вместо обычной больничной одежды кружилось слишком желтое и светлое платье чуть ниже колена. — Эн Хи, у тебя же осенью день рождение… Недовольно заметил Чонгук. Она в обиде  надумала щёки, но видимо настроение было слишком хорошим, чтобы портить его от обычной колкой фразы парня. — А сегодня другой важный праздник. С тем же огоньком в глазах сказала Эн Хи, кладя свою рыжую косу на переднее плечо. — Ну и какой же? Не без интереса спросил Чонгук, отпивая, уже успевший остыть, чай. — Встреча с улыбашкой! — Радостно крикнула Эн Хи. Чонгук подавился бы собственной слюной, но благо сейчас вместо этого каплями разлетелся чай, что минуту ранее он с отвращением пригубил. — Откуда ты… ааа, Тэхён… Чонгук заскрипел зубами, вспоминая вчерашний разговор с вечно улыбающимся медбратом. Я же хотел забыть об этом, почему вечно все лезут туда, куда не просят?! Зачем? Кто вас просил? — Знаешь, Чонгук, в жизни она улыбается гораздо лучше, чем на твоих рисунках! Они хороши, правда, но если ты увидишь её… — Эн Хи! С чего ты чёрт возьми взяла, что я должен её увидеть? Девочка невольно съёжилась от резкого вопроса парня. — Ну я думала… — Что ты думала? Я даже не знаком с ней, ты не понимаешь? Это просто совпадение! Они просто похожи! — Но, Чонгук, если ты только увидишь… — И что? Что я ей скажу? Здравствуйте, вы меня не знаете, но я уже полгода вижу вас во снах и рисую, вот! Чонгук вырвал рисунки из блокнота и кинул их в сторону Эн Хи. — Как думаешь, она сразу решит, что я псих или через минуту? Рыжая девочка сжала подол платья. Было видно, что ей хочется заплакать, но почему-то она думала, что это будет глупо и не по-взрослому. Чонгук сильно задышал. Кажется он пожалел о резких словах в сторону Эн Хи. Быстро выехав из-за стола, он ретировался из столовой. Трус. Дурак. Причём тут Эн Хи? Милая девочка, что вечно здоровалась с ним, та, что вместе с ним разделяла ту же долю. Что она сделала ему? Эн Хи ведь не хотела злить его. Идиот. Уж если кричать и злиться на кого-то, то на Тэхена. Да, это же он решил, что всем почему-то надо знать, что улыбашка похожа на какую-то девушку из верхних палат. Тупость. Если бы эта девушка правда была в моей жизни, если бы она действительно была важной частью моей жизни, если бы чёрт возьми… тогда. тогда бы она блять была в моей палате чаще моей матери, она бы была со мной, когда я очнулся! А это… это просто совпадение, да… Чонгуку почему-то хотелось обвинить кого-то угодно, кроме себя. Тэхён показался ему подходящей кандидатурой для выплеска гнева. Он виноват, не Чонгук со своей трусостью посмотреть правде в глаза или боязни реальности, а Тэхён, медбрат, что вечно лыбиться, как ни в чём не бывало. Да! Только оказавшись в своей палате, Чонгук перевёл дыхание. Ему уже всё казалось глупым: утренний разговор с Шугой, крик на Эн Хи и даже мысли о Тэхёне. А больше всего он пожалел о рисунках, что бессовестно кинул на пол. Перед глазами появились испуганные глаза рыжей девчушки, а затем летящие и оседающие, только что вырванные из блокнота листки. Чёрт! Повариха точно отправит их в мусорку. Чонгук развернулся и… замер. А к чёрту! Зачем ему это? Зачем ему они? И вообще зачем он рисует её, хватит. Давно пора было уже это прекратить, сейчас самое время. Все быстро забудут про улыбашку и первым это сделает Чонгук. Верно? Чонгук закрыл лицо ладонями, опрокидываясь на спинку коляски. Темнота вдруг сменилась отчетливой картинкой: девушка с заплаканным лицом. — Не надо! Кто это сказал? Чонгук резко выпрямился и замотал головой. Голос. Он будто услышал его перед собой. Но сейчас же он не спал. Я точно скоро сойду с ума. Чонгук устало протер глаза. Послышался стук в дверь. Брюнет отъехал от входа, невольно впуская нежеланного гостя. В проеме показалась сначала рыжая головка девочки, а затем и она целиком, всё в том же слишком желтом платье. В глазах парня, будто забегали солнечные зайчики. — Чонгук, ты это… — Прости! — Что? Непонимающе уставилась на брюнета Эн Хи. — Прости, что так грубо тебе ответил… На одном дыхании произнёс Чонгук. Эн Хи чуть улыбнулась, будто знала, что парень пожалеет о том, что сделал. — Ничего, бывает. И только сейчас Чонгук полностью осознал, каким придурком был. Эта девочка, что младше его на столько лет, была гораздо мудрее его, рассудительней и добрее, а ведь это он должен показывать пример… Чонгук почувствовал себя паршиво, а через секунду ещё паршивей, заметив в руках приятельницы помятые и мокрые рисунки, но аккуратно поправленные ее маленькими пальчиками, что вероятно пытались исправить бедственное положение, что создал им их хозяин. — Я понимаю, что ты не хочешь о ней слышать, точнее, ты думаешь, что она другой человек, не тот, что на твоих рисунках. Знаешь, я думаю, что тоже бы так сделала на твоём месте… — В смысле? — Ну… Было видно, что Эн Хи было трудно подобрать слова, она будто боялась неправильно выразиться и снова получить резкий ответ. Но Чонгук попытался подобрать беззаботное выражение лица, будто это просто беседа о погоде. -… я о том, что на твоём месте, я бы тоже наверно побоялась поверить в неё. Конечно, мне сложно понять всё, что ты чувствуешь, но я думаю… Она вновь засомневалась опуская глаза на рисунки. — Говори, говори. Как можно добрее попытался проговорить парень, чувствуя, что сердце уже готово было выпрыгнуть из его груди. -…я думаю, что тебе проще принять это за воображение, потому что ты не помнишь её и ты боишься встретиться с ней, потому что забыл! Наконец договорила Эн Хи и сильно зажмурилась, ожидая реакции. Чонгук молчал. Оглушающая тишина. — Вообщем, это просто моё мнение, я конечно могу быть не права и всё такое. Девочка не знала, как загладить свои прежние слова. — Я оставлю рисунки здесь. Кладя листки на кровать, Эн Хи боялась поднять глаза в сторону брюнета. И как можно быстрее направилась к выходу из палаты. Дверь заскрипела, но девочка остановилась, не успев сделать шаг в коридор. — Её имя Лалиса Манобан, но она сказала, что ей нравится, когда её зовут ЛисА… Всё-таки решившись это сказать, Эн Хи пулей выскочила в дверной проём.