Часть 1

Уэнсдей Аддамс сидит за столом, с головой погружённая в новую главу — мир за окном перестаёт существовать, остаются только буквы, складывающиеся в предложения. Пальцы выстукивают слова на старой печатной машинке с такой интенсивностью, будто от каждого удара клавиш зависит её жизнь. За окном бушует её любимая погода: знойный ветер хлещет в стёкла, срывая последние листья с деревьев, и предвещает скорый ливень. Воздух пахнет грозой, влажностью и надвигающейся бурей. Уэнсдей усмехается, не поднимая взгляда от клавиш. Идеальный вечер для написания её книги. Новая часть начинается с рассказа о том, что случилось с ней за лето, которое она провела с семьёй дома. Лето было насыщенным — ей есть о чём писать и рассказывать. Она только сегодня заехала в Невермор и уже была в предвкушении нового семестра, чувствуя холодок где-то под ребрами. Аддамс была убеждена, что в этих старых стенах снова произойдёт что-то захватывающее в ужасающем смысле. Всё, как она любит. В какой-то степени ей действительно нравилась осень. Почти каждый день шли дожди, повсюду была слякоть и грязь, солнце почти не выходило, и она думала, что ее новый преследователь, который молчал все лето, должно быть, находился недалеко от Невермора. Так что с вероятностью в 98,5% он должен был снова преследовать девушку. Что ж, она действительно была рада вернуться сюда. Во время летних каникул Ксавье писал ей сообщения почти каждый день — её телефон то и дело вспыхивал уведомлениями. Изредка она отвечала, но без особого энтузиазма. Конечно, Уэнсдей не забыла, как по ошибке приняла его за Хайда, но всё же не хотела, чтобы чувство вины обязывало её отвечать. В конце концов, летом ей было чем заняться. Например, пробывать новые пытки на Пагсли. Брат — надо отдать ему должное — переносил всё восхитительно стойко. Но вот что Уэнсдей действительно ненавидела в этой жизни — так это наличие родственных душ в их мире. Рано или поздно на теле каждого появлялась татуировка с именем соулмейта. Её раздражала сама мысль, что у неё может быть родственная душа. Она всегда была сама по себе, а эта метка словно обязывала её и накладывала груз ответственности за другого человека. Уэнсдей чувствовала, что в этом году она непременно увидит на своём теле метку. Она даже пару раз видела видения — смутные очертания имени, которые оставляли на коже жгучий след. Это её несомненно расстраивало, но она загоняла это чувство глубоко внутрь, потому что не позволила бы ему испортить её жизнь. Уж лучше она испортит её кому-нибудь другому. Уэнсдей нисколько не удивилась, когда Уимс поставила фехтование как один из главных предметов в этом семестре. Теперь безопасность в академии стала приоритетом. Впрочем, фехтование ей нравилось, и Аддамс, как она сама считала, сражалась на шпагах лучше всех остальных. Но было одно «но», и имя ему — Ксавье Торп. Их встреча после летних каникул вышла очень странной. В воздухе висело гнетущее молчание и груз невысказанных вопросов. Трудно смотреть в глаза тому, кто по нескольку недель ждал ответа на свои сообщения. Но их поставили в пару, а значит, взаимодействовать всё равно пришлось. И… она даже не поняла, что именно произошло, но в какой-то момент он задевает её, и рука Уэнсдей вспыхивает огнём. Боль была одновременно впечатляющей и пугающей. Она резко отшатнулась, стараясь не подавать виду, но всё же решила сбежать с занятия. Раньше она встречалась с трудностями лицом к лицу, но сейчас… Девушка понимает, что произошло. Руку неистово жгло, словно под кожу вплавили раскалённое железо. Она поднимает рукав, набравшись как можно больше мужества, и видит имя. Ксавье. Ну какого чёрта… Пройдя несколько стадий отрицания, она сидит в лесу, облокотившись о шершавый ствол дерева, и листает старую, пыльную книгу, которую стащила из библиотеки. — Ты в порядке? Его голос мягкий, с нотками беспокойства, врезается в пространство. Он звучит как лезвие, разрезающее желаемую тишину. Она делает вид, что не замечает его и продолжает перелистывать страницы. — Ты резко убежала. Ксавье осторожно садится рядом. Некоторое время спустя он пытается ещё раз. — Это из-за… — Чш! — шикает Уэнсдей, стараясь собрать мысли воедино и сосредоточиться на строчке, которую она пыталась прочесть уже несколько минут. — Что это? Что ты задумала? — У меня гениальная идея. Мы избавимся от этих меток, — она чуть приподнимает уголок губ. Не то чтобы метка ей как-то мешала, но в очередной раз пойти против правил, против самой судьбы… Эта мысль невероятно прельщала. — И как ты собираешься это сделать? — он скрещивает руки. — Искать ответы в книгах о родственных душах. Вот, кстати, я и тебе взяла, — она роняет в его руки тяжёлые тома. — Но я… — Пойду ещё что-нибудь почитаю, — перебивает его девушка, поднимаясь со своего места и оставляя Ксавье в недоумении. Уэнсдей ждёт от таинственного преследователя хоть каких-то действий, а пока ей нечем заняться, она решает, что её новым делом станет избавление от метки, чтобы снова стать свободной. Бунт против самой вселенной — что может быть увлекательнее? И Ксавье здесь почти ни при чём.

***

Через два дня они с Ксавье встречаются в библиотеке. — Как успехи? — интересуется девушка, вываливая на стол очередную стопку книг. В её глазах — холодная, несгибаемая решимость. — И много ты уже прочла? — Ксавье скептически окидывает взглядом гору литературы. — Достаточно. — То есть настолько сильно ты хочешь избавиться от метки с моим именем? — хмыкает парень, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь. Уэнсдей ничего не отвечает. — Почему ты почти не отвечала на мои сообщения? — Была занята. — Серьезно? — раздраженно выплевывает он. — Ладно. Все равно. Торп принимается читать, стараясь взять себя в руки и не злиться. Они сидят в библиотеке до вечера, но ничего путного не находят. Захлопывая очередную бесполезную книгу, когда за окнами уже сгущается тьма, Ксавье смотрит на Уэнсдей. Его усталость почти осязаема. — Я не думаю, что в этом есть какой-то смысл. — Может и нет, но раз уж я начала, то хочу закончить начатое. — С чего ты вообще взяла, что я хочу избавляться от метки? Меня она вообще не напрягает. Нам не обязательно быть вместе, если ты не хочешь, понимаешь? Просто забей. Аддамс смотрит на него не мигая. Затем вздыхает и поднимается на ноги. — Что ж, возможно, это была плохая идея. Но знай: метка между нами ничего не значит. Это просто… метка. Не придавай ей большого значения. — И не собирался. — Хорошо. Тогда увидимся. Уэнсдей выходит из библиотеки и направляется в свою комнату. Она не понимает, в чём причина, но ей трудно находиться с ним в одном помещении. Он слишком мил с ней. Постоянно рядом, пытается поддержать, несмотря на то, что она вечно его отталкивает. Его доброта оказалась для неё самым сложным испытанием. А то, что она его родственная душа — это ведь не так важно, верно? В любом случае, она в очередной раз убегает от проблемы. Что ж, это становится плохой привычкой.