Глава 4

      Двери в столовую раскрылись, и мать Гермионы обернулась за звук. И тут Гермиону настиг первый шок.       — О, Мерлин! Мама! Ты беременна?! — воскликнула девушка.       — Да, милая, у тебя будет братик.       — Я так рада, это великолепно. — Дочь крепко обняла мать. — Сколько тебе ещё быть беременной?       — Три месяца. Мы с отцом решили назвать его Александро. Милая, познакомишь меня с молодым человеком?       — Ах да, Драко, это моя мама Мелисса.       — Очень приятно, миссис Мелисса.       — Что ж, Драко, чувствуй себя как дома! Я для сына Нарциссы всё что угодно сделаю, — последнее предложение женщина сказала шёпотом на ухо парню, при этом обнимая его.       Тут Драко начал понимать, что к чему, но решил промолчать. Все сели за стол.       — А почему приборы на пятерых? Мы что, кого-то ещё ждём? — только задала свой вопрос Гермиона, как дверь в помещение шока и открытий снова открылась.       Зашёл привлекательный брюнет с ярко-зелёными глазами, и стоило сказать всего одну фразу, как Гермиона поняла, кто это.       — Приятно, что в этом доме меня ждут. — Парень улыбнулся, и сердце Гермионы снова ушло в пятки, совсем как тогда, в Италии.       — Маттео! Что за день такой?! — Девушка подошла, точнее, полетела к парню, и они обняли друг друга так крепко, как только могли. — Что ты тут делаешь?       — Я по делам. Если помнишь, мне уже девятнадцать, и я два года как управляющий компанией отца. Я к твоему отцу по делам, но, похоже, что задержусь здесь дольше, чем планировал, — парировал брюнет.       — О, ты, наверное, голоден после перелёта. Садись за стол, потом поговорим!       — После перелёта? — переспросил он, после взглянул на родителей Гермионы и спросил: — Она что, до сих пор не знает?       — Мы как раз собирались рассказать и, раз ты тут, то, думаю, можем начать, — отозвался Карлос.       Драко сидел и абсолютно не понимал, что происходит, но решил не лезть, но тут произошло то, чего он опять-таки не ожидал. Маттео подошёл к нему и протянул руку со словами:       — Я так полагаю, ты с Гермионой из её школы приехал. Меня зовут Маттео Мессина Денаро.       — Приятно познакомиться, Драко Люциус Малфой. — Парень принял протянутое ему рукопожатие, и эту фамилию он знал — тоже одна из фамилий чистокровных семей Европы.       — Приятно видеть в нашем кругу представителя британской магической аристократии, — сказал парень.       — Подожди, ты что, тоже волшебник? — возмутилась Гермиона.       — Да, моя bella donna, прости, что не рассказал раньше. Но это должны сделать твои родители, так что давай выслушаем их.       — Ладно, отец, начинай, иначе я разнесу этот дом. Ты знаешь, на что я способна.       — Милая, не злись, — начал глава семьи. — Это всё произошло, ещё когда ты только родилась, когда мы решились на этот шаг ради твоей безопасности.       Тогда Тёмный Лорд только набирал популярность и искал сторонников не только в Англии, но и по всему миру. И в Италии несколько семей поддержали его, в том числе и мы с Мелиссой, как и родители Маттео. Ведь тогда его идеи были только лишь политические, потому что чистокровные семьи начали гаснуть, ведь у многих пар из мага и маггла начали рождаться сквибы, и магический мир был в опасности; из-за малого количества детей начали закрываться волшебные школы. Тогда мы поддерживали Тома Реддла, до тех пор, пока он не начал переходить все границы и когда под угрозой оказался твой нынешний друг — Гарри Поттер. После смерти его родителей мы попросили помощи у Дамблдора, он единственный, кто не боялся противостоять. Мы как вели дела с магглами, так и продолжили, только в Англии и под видом магглов. Мы знали, что когда-то он вернётся и будет зол за наше предательство. Но не станет искать нас под своим носом. Также мы хорошо знакомы с Люциусом и Нарциссой, они не захотели скрываться, и вот что их теперь настигло. Поэтому, когда ты попросила убежище для одногруппника, мы не соглашались, пока не узнали, что это сын Люциуса. И я, и твоя мама — чистокровные волшебники, так же как и вся семья Маттео, и также Джонатан Лендервиль, к которому ты относилась как к родному деду, тоже был магом. По этому же мы настояли на другой фамилии, когда ты пошла в школу.       — То есть, вы всю жизнь мне врали?! Да как вы посмели?! Я доверяла вам, а вы так со мной поступили! — начала кричать девушка.       — Милая, успокойся, мы думали только о твоей безопасности, — заступилась Мелисса.       — Нет! С меня хватит! Я вам больше не верю! — Девушка развернулась и собиралась уже уйти, как Малфой встал и заговорил:       — Гермиона, подожди, я сейчас здесь только из-за моих родителей, они же не смогли… — Но договорить парень не смог. Его перебила Гермиона.       — Раз я чистокровная, то сразу Гермиона! Раньше ты не чурался называть меня грязнокровкой! — Девушка всё-таки убежала.       Блондин уже хотел направиться за ней, как его кто-то остановил за плечо — это был Маттео.       — Лучше я, amico! Она успокоится, и всё будет хорошо.       — Ладно. — Ему пришлось согласиться, ведь Маттео был прав. Поэтому он дал итальянцу пойти за Гермионой.       Маттео знал этот дом, как свои пять пальцев, и знал, что когда Гермиона грустит, то идёт в комнату для туфель. Там сидит на прекрасном диванчике и плачет в плюшевую розовую подушку; никто, наверное, не знает таких деталей о ней, кроме него. Так что он направился прямо туда и, конечно, не ошибся. Когда он туда вошёл, она на него посмотрела уже покрасневшими глазами, и он увидел в них всю её боль. Как бы он хотел забрать всю боль на себя, он бы смог перенести всё за них двоих, но ему казалось, что Гермиона относится к нему только как к другу, но он ждал, когда ей исполнится семнадцать, и он сможет сделать ей предложение, ведь их родители договорились об их свадьбе ещё в детстве, и сейчас пришло время объединить бизнес. И при этом отхватить себе, наверное, самую завидную жену и в магическом, и в маггловском мире. Но сейчас он должен был поддержать её.       — Эй, почему моя bella donna сидит и грустит в такие красивые праздники? Уверен, снега в Англии предостаточно, — улыбнулся парень, обнимая девушку.       — Почему… ты не сказал… мне раньше? — говорила она, всхлипывая.       — Ну, в детстве мне запретили родители, сказали, что ты не волшебница и очень расстроишься, если узнаешь, что я волшебник, а когда ты уехала в Хогвартс, наше общение почти сошло на нет, да и я думал, что родители тебе уже рассказали. Но, поверь, если б я знал, что тебе будет так больно, я ещё тогда, в первый день знакомства, всё бы тебе рассказал.       — Обещай никогда мне больше не врать, — сказала уже более спокойная Гермиона.       — Хорошо, — поцеловав девушку в макушку, сказал брюнет. — Может, всё-таки поужинаем? Да и ты нагрубила своему гостю, разве так тебя воспитывали? Плюс, я думаю, ему сейчас тяжелее, чем тебе, ведь он проведёт праздники не у себя дома с семьёй, а у почти незнакомых людей. Ты же не хочешь, чтобы он ещё и о тебе переживал?       — Нет конечно. Пойдём за стол? — спросила она, смотря на парня виноватыми глазами.       — Ага. — Он взял девушку за руку и пошёл с ней к столовой, расцепили же они руки только перед ней.       Маттео, как джентльмен, конечно, подержал ей дверь, после и стул подвинул, когда девушка села за стол. В этот момент Драко почувствовал укол в свой адрес, ведь это мог быть он, а не итальянец. Нет, это была не ревность, просто он привык быть лучшим. Точно же не ревность? Этот вопрос встал комом в горле слизеринца.