Shut Your Mouth (Johnny)

— Ханако, это Ви. Я принимаю Ваше приглашение. Прошу назначить время и место встречи как можно скорее. Это очень важно.

***

— Голосовое? — издаю я мрачный смешок, едва гаснет оранжевый отблеск импланта связи в её глазах. Звонок «арасаковской» пизде оставался для неё последней зацепкой в поисках желанной точки назначения. — И что с того? — отстранённо парирует она, даже не поворачивая голову в мою сторону. — Думаешь, увидит моё сообщение слишком поздно? — Несколько секунд выжидает, будто бы её действительно интересует моё мнение. — Сейчас я для неё самая ценная лабораторная крыса, Джонни — ответит, как только заглянет в свои входящие, будь уверен. Последствия от недавнего сбоя «щепки» даже спустя двадцать пять минут дают о себе знать: пальцы у неё непроизвольно дёргаются, рот приоткрыт, губы подрагивают, зрачки мечутся из стороны в сторону. Как у торчка на начальной стадии ломки. Больно смотреть. И это не мой фирменный сарказм. — Я охуеть как рад, что ты это понимаешь. Надеюсь, в той же степени, как и настоящую цель встречи с ней. Спрыгнув с лестничных перил на пролёте к парковке, я всё же не удерживаюсь от высказывания парочки едких реплик. А что такого — я ведь не обязан осыпать её убеждениями вроде «всё будет хорошо, мы справимся, несмотря на трудности». Не тот город, не те люди. — Блядь, Джонни, — мимолётно появляется в голове у Ви. Один хер знает, пойдёт ли она на поводу у этой фарфоровой суки с уговорами той на «взаимовыгодное» сотрудничество — речи о безвозмездной помощи от паразитирующей на людских слабостях персоны и быть не может. Учитывая граничащее со смертельной болезнью состояние хоть и бывшей, но сотрудницы «Арасаки» напротив меня, я ни черта не удивлюсь, если она после беседы с кукло-корпораткой от безысходности пошлёт меня в жопу с моими альтернативными предложениями, о проработанности и действенности которых говорить пока не приходилось. — Найти путь к «Микоси»? — бубнит она с нотками раздражения в отношении моего явного направления её в требуемое русло. Поднимает на меня глаза, наконец одаривая должным вниманием мою скромную персону. Во взгляде — усталость старца уровня покойного Сабуро Арасаки. Причём, именно покойного — настолько она беспросветна. — Любой, что позволит нам получить доступ в течение дня, — уточняю я и ловлю себя на пессимистичной мысли: реализация плана в такой спешке, с высокой вероятностью и при условии, что расстояние до пункта нашего назначения будет исчисляться сотнями километров, подразумевает использование помощи «арасаковцев» в том или ином виде — транспортом, пропуском и прочей хернёй. — Лишним часом позже — и уже я в физической оболочке буду показывать им средний палец. Мне лучше, чем кому-либо, известно, что для Ви каждое напоминание о скорой смерти — будто колющий в сердце, но я слишком принципиален в своём неприятии стандартных уговоров и мотиваций. Да и она, насколько я успел узнать её за время нашей «совместной жизни», девка не из тех, кому это, вкупе с нытьём на приятельском плече, даст второе дыхание. Я пинаю под зад её, она шлёт меня нахуй — как я уже говорил, идеальные отношения после долгих лет брака. Даёт обоим партнёрам невъебенный прилив сил за счёт периодически подливаемого топлива. К тому же, это разве я настаивал на её играх в «Супергёрл» с городскими ОПГ, выполнении любого каприза от фиксеров за сраные подачки, стритрейсинге и, в конце концов, на панибратстве с кочевниками? Сама ведь довела нашу проблему до теперешнего состояния. — Мне тебе дать направление или уже успел запомнить? — Опусти нож, стерва, и без тебя помню. — Если ещё есть что сказать из дельного, выкладывай сейчас. Либо ожидай, когда твой персональный Деламейн доволочёт ноги до ближайшего кафе. Целый день на сраных таблетках и МаксДоках. Ви требуется полноценных пять секунд нагрузки на свои трясущиеся руки и ноги, чтобы встать из сидячего положения, и ещё две — удостовериться в надёжности выбранного равновесия. Как бы мне ни хотелось перестать думать об этом, но наше совместное времяпрепровождение после побега из клуба всё больше походило на односторонний уход за человеком с ограниченными возможностями. — Может, вернёмся к тебе на квартиру и ты поспишь хотя бы полтора часа? — бросаю я ей вслед, пока она неспешно поднимается по ступенькам, заметно опасаясь очередного приступа головной боли в результате случайного резкого движения. — Фарфоровая шлюха не даст тебе ответа посреди ночи — есть возможность ненадолго отдохнуть перед последним рывком. Последнее слово я произнёс без какой-либо задней мысли — Ви, однако, на секунду бросает от него в дрожь. К счастью, исходя из её мыслей, она сразу приходит к пониманию моей речевой оплошности и ласково обзывает меня «пустоголовым гитаристом-террористом» в них же. — Отосплюсь на том свете, Джонни, — выжимая из себя остатки пафоса, отмахивается она с вымученной улыбкой. — Сомневаюсь, что мозговая каша в моей голове будет впредь добиваться стабилизации моего самочувствия — не успею сомкнуть глаза, как меня уже не станет. С каждой новой секундой наблюдения за её удаляющейся фигурой в поношенном плаще «Вудуистов» меня всё ощутимее терзает собственная беспомощность во влиянии на процесс загрузки своей гадкой личины на ослабевающий по моей вине носитель. Предложение, блядь, от которого я не могу отказаться.

***

К работающему круглосуточно кафе мы добираемся к половине пятого утра — промежутку между «Ты, блядь, на часы смотрел? На улице глубокая ночь!» и «Какого хуя ты мне звонишь в такую рань?». Из посетителей — компания из мусорщиков за одним столом и пятеро местных жителей, распределившихся по немногочисленным остальным. Поехавшие на пробуждении до восхода солнца «жаворонки», страдающие от бессонницы или зависимые от кофеина — соотнести вероятные характеристики к каждому из присутствующих было проблематично, учитывая, что тухлые ебальники до восхода солнца в этом городе могли существовать у каждого по совершенно разным причинам. Девушка со съехавшими на нос «авиаторами» прямо передо мной — прямое тому подтверждение. Что-то ты, милая, сегодня не в духе. Ви выбирает место с обзором на улицу, лениво поднимает руку для вызова официанта, при его появлении — заказывает «любую отбивную на ваш выбор» и «американо с ложкой сахара». — Думаешь, мясо у них здесь хоть мало-мальски органическое? — решаю оборвать я затянувшуюся между нами на весь путь до забегаловки тишину. — Сколько уже успел пробыть в этом времени — ни разу не слышал о фермах, которые бы прилегали к городу или штату. Зато о пищевых лабораториях сраной «ОллФудс» — чуть ли не на каждом шагу, за исключением переулков. — Ты сам ответил на свой вопрос. Ви нервозно постукивает пальцем по заляпанной засохшими пятнами от соусов и следами от газированных напитков столешнице, всем своим видом демонстрируя нежелание говорить на отвлечённые темы. Хочешь пиздеть, пизди по делу — эта её мысль явно адресована мне. — Действительно, — неловко заключаю я и перемещаю свой зад на стол, устраивая подошву ботинок в нескольких сантиметрах от поднесённой тарелки с куском псевдо-мясной синтетики. Они его, блядь, даже не разогрели. Выручка нынче не покрывала расходы на электроэнергию? Вооружённая компашка в углу травит байки об ограбленных ими «обсосах» из других банд, у простых обывателей от этих рассказов еда в рот не лезет, наёмница в очках с позолоченными линзами и кепке «Самурая» вилкой таскает холодную лабораторную срань по разным краям тарелки — более аутентичной атмосферы этому месту и придумать нельзя. — Слушай... — Спустя полторы минуты молчания, секунд сорок из которой заняла ленивая попытка прожевать отрезанный кусок ненатуральных волокон, Ви обращается ко мне. — На твой взгляд, какова вероятность того, что одну из лазеек в свою защищённую подсеть они спроектировали в этом городе? — Ха, ну... Я машинально улыбаюсь (не слишком) удивительному совпадению наших надежд на лучшие стартовые позиции для проникновения в «Микоси», но тут же спешу объясниться, едва замечаю возникшую на её лице угрюмость. Я, конечно, обожаю, когда на меня дуются женщины — это делает их в разы более желанными — но сейчас не тот случай. — Полегче, я тоже размышлял об этом на досуге. — Ви прекращает невербально осуждать меня как последнюю мразь и, навострив уши, продолжает разделку пародии на свиную отбивную. — Хочешь знать моё мнение? Вряд ли удивишься, если скажу, что это было бы охуеть как кстати. — Какой-то бедолага сдаётся и уходит, не осилив свою порцию картошки под злорадствующие возгласы «мусорщиков». — Охраны, камер и сигнализаций по пути к любой из точек подключения будет под стать отличной групповушке, но отдалённость до ближайшей — фактор для нас более критичный, нежели степень защиты. Хочется верить, что место базирования этой точки хотя бы чуть-чуть, но будет уступать той же «Зоне 51» в своё время в плане недоступности и засекреченности локации. Там, кстати, насколько мне известно, уже пятнадцать лет как расположен курортный городок для уфологов-дрочеров. — Ох уж эти твои «горячие» аллегории, — вновь разводит губы в еле заметной улыбке Ви, отпивая из стаканчика тёмно-коричневую бодягу, что тут называлась «кофе». — Как бы там ни было, без сведений от Ханако Арасаки мы никуда дальше не двинемся — придётся сидеть в ожидании звонка. Лишнее упоминание имени — а если быть точнее, фамилии — этой влиятельной лицемерки вызывает во мне одномоментный приступ раздражительности, которого оказывается вполне достаточно для того, чтобы мне захотелось напомнить своей напарнице поневоле о примерном ходе грядущей встречи. — Ты ведь не успела забыть наш план? — Я слезаю со стола и опираюсь локтями о грязную столешницу. — Приезжаем, не церемонясь, сразу спрашиваем, что эта япошка нам предлагает, попутно узнаём о местонахождении ближайшей точки доступа. Если та где-то в пределах Найт-Сити — невежливо отказываемся от любых предложенных сделок и думаем, как до неё добраться. Если где-нибудь на территории Японии, Союза или в бункере Гитлера — просим у них транспорт на компромиссных условиях, по пути обдумываем, как будем их наёбывать, после, уже на месте... К моему собственному удивлению, договорить мне не дают. И это не связано с внезапным упоминанием нацистского диктатора, которого «Арасака» как корпорация одной из стран Оси вполне могла спонсировать во времена Второй мировой. — А ты, я смотрю, прям охуенный стратег, Джонни. От Бестии за киношкой успел понабраться? В только что сказанном чувствуется столько ядовитой желчи, что хватило бы на отравление всей вышеупомянутой семейки. Я недоуменно поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Ви. В её глазах — натуральный гнев, от которого даже меня, бывалого, изменяющего направо и налево, бабника, немного передёргивает. — Ты чего это? — Я пытаюсь соотнести отсутствие возражений с её стороны в ходе нашей недавней беседы на парковке и её текущее «сверление» мерцающего меня. В мысли закрадывается предположение о её тогдашнем нежелании спорить со мной ввиду слабости. — Напомни-ка мне, дорогой друг, — сладостно-агрессивно протягивает Ви, подперев кулаком у виска голову, — когда это мы успели составить «наш» план? Когда я успела поучаствовать в разработке всего того, что ты сейчас озвучил? Не понимаю, это сейчас к чему... Стоп, серьёзно? Нет, не может быть. Только не говорите, что она сейчас начнёт втирать мне о «решениях по поводу своей жизни и биочипа, которые вправе принимать лишь она». Сука, мы ведь не у неё на квартире в нашу первую ночь, и я не угрожаю достать из её черепушки долбанную «щепку», на которой держится её вторая жизнь. Стоило только подумать, что наши идиотские препирания остались в прошлом. — Блядь, Ви. — В одно движение достаю из закреплённого на ремне портсигара сигарету и закуриваю, полностью осознавая, что делаю это лишь для крутого вида. Единственный вариант получения кайфа от табака был готов открутить мне голову. — Ты сама меньше часа назад сказала, что ты для «Арасаки» — лишь подопытная свинка. Думаешь, их помощь можно рассматривать в качестве возможного варианта? Или у тебя просто чешется согласиться на любое их предложение, лишь бы поставить меня на место в нашей иерархии проявления инициатив? Это прямо сродни объяснению своей пятнадцатилетней дочери, что совать пальцы в ствол электромагнитной винтовки на прилавке оружейного — херовая идея, на что она ответит: «Я уже взрослая, и сама решу, что и куда мне совать». И я, как её отец, мог бы дать ей пару советов по этому поводу, несмотря на то, что к своим годам она вряд ли бы узнала от меня что-то новое. — Джонни, сраный ты ублюдок... Я слышу твои мысли. Злоба на её лице мгновенно сменяется шоком. У меня — в том же направлении, но от раздражённости. Скорость слияния наших сознаний превышала даже мои самые худшие ожидания — уже не факт, что при текущем режиме работы биочипа она доживёт хотя бы до заката. Нужно срочно доставить её к риперу. Слышишь, Ви? Придётся нанести незапланированный визит твоему Вику. — Разногласия откладываем на потом, сейчас нам необходимо стабилизировать... Я машинально кладу свою левую руку на стол. Её опущенная левая — без задержки производит то же движение в воздухе. — Блядь, что за... — Наши мысли звучат практически в унисон. — Твою мать, нет-нет, не может быть... — Многократные попытки вернуть контроль над отказавшей получать сигналы от мозга частью тела оборачиваются для Ви крахом — её теперешние возможности в контроле конечности ограничены лишь колебаниями левого плеча. — Ты же... Ты же, мудак, сказал, что у меня есть время до конца дня? От прежнего гнева не остаётся и следа — на меня, с испугом и в ожидании любого объяснения происходящему, смотрит наёмница, состоящая с госпожой Фортуной в худших отношениях, которые я когда-либо встречал. Для уёбков за столиком в углу данная ситуация кажется смешной и, скорее всего, навевает им воспоминания о неудачных введениях разбавленного героина в вену. — Ви, я не «арасаковский» очкарик из пробирки, — в состоянии не меньшего напряжения отвечаю я, стараясь лишний раз не шевелить перешедшей в моё управление рукой. — Я опирался лишь на названные сроки и критичность сбоев «железки» в твоей башке. — Если не хочешь уже через час обратиться в ничто, послушай меня: — Дай мне полное управление. Я обещаю, что довезу нас до Вика Вектора прежде, чем чип обнулит тебя. Как и ожидалось, без возражений с её стороны не обходится. «Я не отдам тебе своё тело!» так и пульсирует уже в неизвестно кому принадлежащей голове. — Ага, щас, — издевательски выпаливает она. — А если это только ускорит процесс замещения, если вообще его не завершит? Ты, Джонни, об этом не подумал? — Видимо, тут мне придётся спасовать. — Пожалуйста, закрой свой рот, перестань мельтешить у меня перед глазами хотя бы несколько минут и позволь мне принять собственное решение. — Последнее не заставляет себя ждать. — Разговор окончен. Едем к Вику, я вызываю Деламейн. Не стоило ей так огрызаться. И дело тут не в моём иссякшем терпении спорить с человеческим аналогом бетонной стены. — Ёб твою мать, Ви, у тебя кровь из носа хлещет. Она успевает опомниться только к тому моменту, когда красные струи из ноздрей уже во всю окрашивали её наколенники. Головные спазмы от сбоя, о котором говорили подёргивания радужек в её оптике, Ви теперь не беспокоили — у неё будто напрочь отказало физическое ощущение боли. — Джонни... Спаси меня... Это не первый раз, когда ты вынуждаешь меня оказать тебе большую услугу, подруга. Однако это первый, когда ты сама меня об этом просишь.