Глава 1.

      

844 год. Штаб Разведкорпуса.

      Когда на территории Разведкорпуса появились трое новых солдат, всем было, по большей мере, любопытно. Все прекрасно знали, что прибывшие ребята не проходили никакой подготовки, в отличие от остальных. К тому же, всю жизнь они прожили в Подземном городе. В месте, о котором в их мире царило настолько много легенд, что уже никто не мог разобраться, где правда, а где — вымысел. Но каждый ребенок знал точно: туда сложно попасть, но еще сложнее — выбраться. И вот, прямо сейчас, трое ребят из такого далекого мира стояли прямо перед ними. — Внимание всем! — раздался голос командующего, — с этого момента эти трое будут сражаться с нами на поле боя. А теперь представьтесь. — Леви.       Командующий Эрвин Смит был, наверное, единственным, кто не смотрел в этот момент на низкорослого паренька, которому принадлежало это имя. Он быстро искал глазами в толпе единственного солдата, который уже слышал это имя раньше. Девушка, чьи волосы цвета платины резко выделялись в правой колонне, нашлась очень быстро. Девушка, которую Эрвин часто за спиной называл своей младшей сестрой. И, он был готов поклясться, что заметил, как правая рука Лиары Рейн потянулись к месту, где должны были находиться лезвия УПМ. — Лиа, — кто-то мягко дотронулся до её плеча, — тебя всю колотит.       Рамона, её лучшая подруга, стояла рядом с девушкой и с беспокойством заглядывала в глаза Рейн. Голова Лии в тот момент раскалывалась, как никогда прежде. В висках стучала кровь, а сердце было готово вырваться из груди. Она цеплялась глазами за каждую деталь лица Леви. Узкие серые глаза, низкий рост, грубо остриженные чёрные волосы. Подумать только, он совсем не изменился за одиннадцать лет. Разве что, немного подрос. Даже взгляд такой же: безучастный, наплевательский.       Леви, словно почувствовав на себе взгляд, отличающийся от остальных, прикованных к нему в тот момент, резко посмотрел в дальний угол правой колонны. Лиа готова была поклясться, что когда их глаза пересеклись, он узнал её. Но взгляда ни она, ни Леви не отвели. Несколько секунд они словно изучали друг друга, а потом его брови немного нахмурились и взгляд еле заметно притупился.       Точно узнал.

833 год. Подземный город.

— Мама! — тонкий голосок раздался со второго этажа обветшалого дома, — мама, Алан опять заставляет нас есть гадкий лук! — шестилетняя Джина с красными от возмущения ушами забежала в комнату к матери. Забавно, но её уши всегда краснели, когда её что-то возмущало или пугало.       Красивая темноволосая женщина лежала на кровати и бережно раскладывала на своих коленях те немногочисленные футболки и носки, которые в их семье были на вес золота. Завидев в дверях дочь, она устало улыбнулась. Жизнь в Подземном городе не щадила никого: мама большого семейства не вставала с кровати уже больше шести лет. Её ноги отказали буквально сразу же после рождения Джины — их с Трэвисом последнего ребенка. — Он очень полезен для твоих костей, Джина, — мягко проговорила она и похлопала по своим тонким ногам, — нужно слушаться старшего брата, милая. Принеси мне, пожалуйста, стакан воды.       Двенадцатилетняя Элианора Салазар сидела вместе с мамой в комнате и внимательно смотрела на движения её мягких рук. Она наблюдала за сосредоточенным лицом матери и аккуратно перебирала пряди её черных волос. Элли часто сидела рядом с ней. Её всегда удивляло, что ни её старший брат, ни младшие сестры, ни она сама не были похожи на маму: они всё взяли от отца. Платиновые волосы и голубые глаза. Мама всегда говорила, что в мире, должно быть, нет ничего красивее, чем глаза её детей. Благодаря им она снова могла взглянуть на небо, как раньше, до жизни в Подземном городе. — Вы — особенные, Лиа, — неожиданно заговорила она спустя долгое молчание, — такие же, как ваш папа. Вы видите и знаете больше, чем обычные люди. И в этом ваша сила и слабость одновременно.       Мама была единственным человеком, которой не нравилось полное имя Эль. Сказать честно, именно Трэвис был тем, кто настоял, чтобы их первая с женой дочь носила имя его матери — Элианоры Салазар. Сколько девчонка себя помнила, она никогда не слышала, чтобы мама называла её полным именем или хотя бы элементарным сокращением. К примеру, Элли, как любили звать её брат и сёстры. Девочка была для неё Лиарой, а чаще — Лией — сокращением, которое придумала сама Мария. И девчушке это очень нравилось. — Папа тоже видит такие сны? — снами Лиа называла видения, которые, как считал её отец, были проклятьем их семьи, которые рано или поздно принесут смерть их роду. — Да. И Алан тоже начал видеть их в твоем возрасте, — пояснила мама, — ты не одна, дочка, и поэтому не должна бояться. То, чему суждено произойти, рано или поздно произойдет. Просто вы узнаёте об этом чуть раньше. — Тогда зачем мы это видим, если не можем повлиять? — Никто не говорит, что не можете. На самом деле, будущее — это единственное, на что способен повлиять человек, Лиа. А уповать на то, что всё в руках Божьих, способен лишь дурак. Неудачник, потерявший надежду и веру в себя, — мама провела рукой по её волосам, — просто для того, чтобы что-то изменить, нужно вырасти и стать очень сильной. Такой, как твой папа.       Больше Элианора ничего не спрашивала. Она заметила, что мама сильно устала из-за её разговоров и будто бы постарела всего за несколько минут лет на десять. Поэтому девчушка просто перебирала в руках пряди родных волос, не решаясь сказать о том, что увидела в прошлом сне.       В нём уже взрослая Лиа, словно птица, летала между деревьями. Её волосы были короткими, едва доходили до плеч, и двенадцатилетняя Элианора никак не могла понять, зачем она остригла их. Между тем, в её сне мелькало множество людей, одетых как на подбор в одинаковую одежду: они что-то кричали, а в их глазах был страх. Но сама девушка была абсолютно спокойна, будто бы знала, что делает. Каждое её движение было словно автоматическим. А потом она увидела титана: огромного, безобразного и разъяренного. Его рот был в крови, а взгляд — безумен. Спустя секунду Элианора пропала в его пасти, а затем была пустота. — Алан, живо! — громкий голос отца с первого этажа вывел Лиару из раздумий, — бери сестёр и уходите через черный ход. Я за мамой.       Затем послышались копошения и испуганные голоса девятилетней Ии и шестилетней Джины. Кто-то стал быстро взбираться по лестнице, а спустя несколько секунд в дверном проёме показалась голова отца. Его взгляд быстро пробежал по всей комнатушке и остановился на дочери. — Элианора, быстро иди к Алану и ни на шаг от него не отходи, — Трэвис резким движением поднял дочь и опустил её с кровати на пол, — живо!       Эль, испуганно заглянув в глаза матери, осталась стоять как вкопанная от постепенно наполняющего её страха. — Иди, Лиа, — мама еле заметно одобрительно мотнула головой, — найди брата и оставайся с ним, — успокаивающий голос наполнил мысли девчушки, и та мигом ринулась вниз по лестнице, — они идут, милый? - женщина была поразительно спокойна. — Нет, — светловолосый мужчина суетливо расправлял одеяло в ногах жены, — я видел других людей, Мари. Не разобрал слов, но на их руках была кровь, а за плечами - лезвия, как от УПМ. Видение было таким коротким. Я сразу же побежал сюда… Боялся, что не успею. Господи, как же я испугался за вас.       Трэвис, наконец, распутал одеяло и был уже готов взять жену на руки, когда почувствовал еле ощутимый толчок в грудь. — Оставь меня, Трэвис, — сказала она, заглядывая в его голубые глаза, — оставь. Ты ведь знал, что если это случится, тебе придётся это сделать. — Не будь дурой, — грубо проговорил Салазар, подхватывая на руки женщину, — я уже тысячу раз говорил, что ненавижу напрасные жертвы.       Трэвис не помнил, как спустился с женой по лестнице. Ровно так же он не помнил то, как Мария умоляла оставить её наверху, боясь, что будет лишним грузом. Она боялась, что из-за неё умрут её дети. Все те считанные минуты, пока глава семьи спускался в подвал, он молил о том, чтобы прямо сейчас видение показало ему будущее их с Марией ребятишек: счастливое и беззаботное. Такое, как он представлял каждую ночь перед сном.       Чтобы Алан бегал по поверхности вместе с остальными мальчишками и играл в вышибалы. Возможно, он даже грезил бы о Разведотряде, а Мария, волнуясь, ежедневно ругала его за подобные мысли.       Чтобы Джина ходила в лучших платьях и выпрашивала у матери поносить её любимую пару каблуков, дабы понравиться мальчику по соседству. А позже Трэвис бы серьезно поговорил с этим сорванцом (мало ли, он планирует разбить его драгоценной дочурке сердце).       Чтобы Ия могла на заднем дворике выращивать свои любимые цветы, о которых так много читает в этом грёбаном Подземелье.       Чтобы Элианора, наконец, увидела долгожданные небо и солнце.       Но его мечты разбились на тысячи осколков, когда дверь в их дом с грохотом распахнулась и в него ворвались люди с обескровленными душами. Люди, в чьих сердцах не осталось ничего, кроме жажды наживы. - Давно не виделись, Трэвис! - человек, произносивший эти слова, видимо, ликовал, - так и знал, что ты нас всё-таки увидел. Дрянные Салазары. Но ничего... Совсем скоро в этом мире не останется ни одного. Он ведь просто хотел, чтобы у его детей было будущее. Неужели это так много?