не стоит узнавать поближе

Все его письма оставались без ответа, потому что, если мне и хотелось что-либо написать в ответ, так это были бы вопросы типа: «почему ты пишешь мне это?», «как оставляешь их на моем окне?» и так далее. Очень типично и не интересно, да, но это именно то, что я хотела узнать больше всего. Нормально, но скучно. Мне, наверно, не стоило, но так хотелось получить ответы на свои вопросы, при этом заинтересовать его точно так же, как и он меня. Кстати, мы все еще на работе просто здороваемся и желаем друг другу хорошего дня, не более. — Не верю своим глазам, Леонардо все-таки пришел, — толкает меня в бок Рейчел, отвлекая от моих мыслей. Как всегда. Ах, да. У нас сегодня вечеринка в честь удачного фотосета, который занял первое место на соревновании и меня номинировали на «фотограф года». Поэтому, сейчас мы отмечаем это в одном из знаменитых lounge-ей города, зарезервированном полностью для нас. Громкая музыка, мерцание светодиодов, море алкоголя и танцующий в центре зала коллегги. Все как обычно. Точно так же, как и то, что я стою в сторонке, в руках с апельсиновым фрешом и наблюдаю за всем, временами делая интересные снимки вокруг на свой телефон. — Леонардо? — не понимая, о ком это она, переспрашиваю я. — Ну да, наш новенький, — сделав глоток своего hennesy, отвечает рыжеволосая девушка. — Только не говори, что ты не заинтересована в нем, и, вообще, только сейчас узнаешь его имя, — резко выпрямляется она, смотря на меня. — Не хочу тебя расстраивать, но я так и скажу, — улыбаюсь я, облизывая обсохшие губы. Забыла сказать, я не знала его имени до этого момента. Рейч устало выдыхает, закатывая глаза. Ей это знакомо. У нас до этого тоже были новенькие, но никем из них я не заинтересовывалась никогда. Но тут что-то, почему-то, отличилось, и я не знаю, почему. Мои глаза начинают в толпе искать, как оказалось, Леонардо, но не находят. Да, я почему-то заинтересована. Ну да, такая приватная версия меня тоже точно не танцует. Усмехаюсь. Но улыбка пропадает с моего лица в ту же секунду, когда мои глаза натыкаются на до невозможности темные глаза парня, сидящего прямо напротив меня на диване. Слишком пленительно. Несколько раз моргаю, пытаясь оторвать от него свой взгляд, что, хоть и с трудом, но получается. По телу, словно, пропустили заряд электрического тока. Вздрагиваю. — Все нормально? — интересуется Карл, наш помощник директора. — Да, — выдавливаю из себя улыбку я. На самом деле, я не знаю, нормально это или нет, или наполовину. — Я хотел пригласить тебя на танец, — глупо улыбаясь, предлагает блондин. Мой ответ давно известен, но что-то словно подсказывает мне посмотреть влево за спину парня. Возможно ли поставить человека на паузу, заморозить в том положении, котором он находится на данный момент? Потому что со мной сейчас именно это и происходит. Я замечаю на себе с Карлом взгляд человека, который удобно расположился на диване, расставив широко ноги и, крутя в руках бокал с алкоголем. Прожигающий насквозь. Сглотнув, я возвращаю свое внимание на Карла и, улыбнувшись, вежливо отказываюсь. Слава Богу, он все нормально воспринимает и отходит. Прислонившись на спинку дивана, я перевожу дыхание, шумно выдохнув. Что это было? Конечно, то, что я отказала Карлу — совсем не имеет ничего общего с тем, как на меня смотрел Леонардо, но его взгляды нельзя просто не замечать. Это невозможно не заметить, потому что он пришел уже наверно как третий час, а мы постоянно сталкиваемся взглядами. Мы даже не поздоровались. Так, надо убирать эти мысли из головы. Смотря вокруг, можно сказать, что вечеринка продолжается в том же духе, хотя по ставшей максимально громкой музыке и коллегам, которые достаточно пьяны, можно сказать, что градус явно повышен. Мои мысли вызывают на моем лице улыбку, которая, к сожалению, не длится слишком долго в виду моей головной боли, которая не хотела утихать. Поэтому, я решила немного отдалиться, отойдя в уборную. Мне нужно было освежиться и снять с себя его взгляды. Закрыв за собой дверь, я на секунду блаженно прикрываю глаза, просто наслаждаясь тем, как притихла музыка и что можно дышать не только сигаретно-кальянным дымом, а тем кислородом, который необходим для человеческой жизни. Так хочется, чтобы происходящее видел еще кто-то, чтобы было кому-то задать вопрос «понимаешь ли ты, что вообще происходит?» или же «ну и что за взгляд это был только что?», но нет. Это, кажется, вижу только я и чувствую тоже. Не кажется, а так и есть. Недовольно выдохнув, я открываю холодную воду, мне просто необходимо освежиться. Брызнув капельки воды на лицо, я жмурюсь от того, насколько она холодная. Взяв штук три или четыре салфеток протираю лицо и, в процессе этого, кажется, замечаю за спиной знакомый силуэт. Оборачиваюсь — никого. Встряхнув голову, которая, кажется, уже нуждается в тотальном покое от этого шума, я принимаю решение, что этого достаточно и я, попрощавшись со всеми, пойду домой. Покинув уборную, я пытаюсь что-то разглядеть в приглушенном фиолетовом свете коридора, но у меня мало, что получается. Цокнув, я продолжаю идти по памяти. Что происходит? Минут десять назад все здесь было нормально освещено. — Ай! — успеваю отреагировать я до тех пор, как оказываюсь прижата к стенке. Не вижу того, кто меня прижимает к стене, причем так сильно, всем телом и так больно, сжимая талию. — Больно! — пытаюсь крикнуть я, но воздуха начинает не хватать ровно в тот момент, когда этот грубиян отвечает мне: — Зачем же ты тогда смотрела так? — заданный вопрос вводит меня в тупик. Как смотрела? По-моему, этому Леонардо лучше просто также продолжать работать в сторонке, не вливаясь ни в коллектив, ни, тем более, становясь ближе ко мне. — Что вы вообще имеете в виду? — пытаясь вырваться, отвечаю вопросом на вопрос я. Никак не ответив, он просто слегка ослабляет хватку, делая плавные движения вверх-вниз по моей талии, задевая при этом мою кофту так, что она с каждым разом оголяла мою кожу все больше и больше. Я остаюсь непоколебимой ровно до тех пор, как его пальцы касаются оголенных частей моей кожи. Его пальцы просто постепенно начинают оказываться на моей талии под кофтой, медленно, оказываясь совершенно случайно и мимолетно на спине, дразня. Каждое прикосновение оставляет, словно, на моем теле ожог и я ничего не могу поделать со своей реакции. Шумно выдыхаю, прикрыв глаза. — Не стоит узнавать поближе, — слышу я шепот, довольно громкий, мне прямо в ухо. Я хочу связать два слова и ответить как следует, но у меня ничего не получается. Чувствую себя солдатом, которого окружили и обезоружили. — Так, как нравится это, — хватка его длинных пальцев вокруг моей талии усиливается, из-за чего я прикусываю губу, что не издать никакого звука. — Остальное тебе не нравится, — пауза, после которой я чувствую, как меня отпускают и свет повсюду снова приходит в норму. Что за фигня? — Мы просто коллеги, Белла, — говорит Леонардо, смотря мне прямо в глаза. — И румянец тебе к лицу, — усмехается, прежде чем исчезнуть с моего поля зрения. Кто ты такой и с чего ты взял, что я что-либо хочу о тебе узнать? Ты, Белла, конечно, молодец, но сказать это надо было двумя минутами ранее и, желательно вслух. А пока приводи свое дыхание в норму. Спасибо, здравый смысл, ты тоже очень во время.