Часть 5. Electric City

Проснувшись в номере дешевого отеля на окраине Синдзюку, Ви обнаружила в своем списке контактов незнакомый номер. Среди прочих записей в ее базе эта строчка первой бросалась в глаза, возможно потому, что контакт назывался: “пЗВНИ СЮДА ВАЖНО”. Потолочный вентилятор был выключен, но Ви казалось, что его лопасти медленно вращаются, сначала в одну сторону, потом в другую. Мир как будто оплывал по краям — побочный эффект от хака, который она поставила. Риппер предупреждал ее, что такое может случиться, и вот — оно случилось: взлом печени со скидкой и эффект натурального похмелья в подарок. Откуда взялся номер Ви не помнила. То есть она явно записала его сама, и явно спьяну — но на этом факты заканчивались и начиналась темная территория, заходить на которую пока не хотелось. Чтобы хоть как-то потянуть время, Ви включила телек; на пару минут залипла на каком-то ток-шоу, но, разобравшись в теме, поспешно сменила канал. Слушать спор про то, влияет ли биохимия донорских тел на личность энграммы хозяина, совсем не хотелось. Телевидение было нужно не чтобы думать, а чтобы отвлечься от мыслей, и вскоре ей повезло: по “54 Нон Стоп” начиналось шоу, которое она смотрела в больнице — максимально яркое, шумное и тупое, как раз то что нужно. “Травма” починила ее за два дня. Даже меньше, если считать чисто время на операции — уложились в несколько часов, хотя пришлось заменить оба предплечья, мышцы в правом плече и что-то из внутренних “органов”. Ви, конечно, показали бумажки с полным списком процедур и модификаций, но она подписала их, прочитав по диагонали — заменили и заменили, пусть с этим всякие Удавы разбираются. — Мы продержим вас здесь какое-то время, — сказал один из медиков, когда с формальностями было покончено. — Чтобы убедиться, что все в порядке. Сможете дойти до палаты? В палате ее ждали записка с извинениями и свежие цветы. Гардении, подсказала оптика. Симпатичные такие, розовые. Ви пялилась на них, наверное, минут пять — ей и раньше ломали импланты, но никому не приходило в голову просить за это прощения, тем более вот так. Она представила, как солдаты Шестой улицы после той-самой-вечеринки осторожно пробираются переулками к клинике Виктора, чтобы оставить у порога извинительный ящик патронов с экспансивными пулями, и в голос расхохоталась. Невозможно. Почти так же невозможно, как и живые цветы в Найт Сити. Извинения были написаны от руки. Кто-то другой на месте Ви наверняка сумел бы вычленить кучу дополнительных смыслов из того, какой кисточкой и какими чернилами были написаны иероглифы, но единственный вывод, который она смогла сделать — да и за него, по-честному, стоило благодарить исключительно лингвоимплант, — что Горо было реально жаль ее раскуроченного богомола. С учетом гребаных цветов — на-кучу-бабла-жаль. Этот язык Ви понимала и без переводчика. “Сама виновата.” Как только сообщение ушло, Ви показалось, что этого недостаточно, и она отправила следом еще одно: “Ты предупреждал, я не послушала. Ладно, проехали. Зато я узнала, что не киберпсихопатка, у меня теперь справка есть!” В реальности все, конечно, звучало не так оптимистично, и больше походило на “мы сами не поняли, почему ты еще не слетела с катушек”. Но не слетела же, и это было уже неплохо, ведь так? Ви понимала, что сама себя пытается обмануть. На самом деле ей было дофига страшно, и не только потому что перед ней маячил неплохой такой шанс закончить свои дни в виде поехавшей мясорубки — на этот риск ты невольно подписывался, когда ставил первый имплант. Нет, страшно было другое: во время драки с Горо Ви почувствовала себя живой. По-настоящему, без всяких там поправок и оговорок, на все, мать их, сто процентов, если не больше. Это было потрясающее чувство, и Ви очень, очень хотелось снова его ощутить. Иногда она мысленно добавляла — чего бы это ни стоило. Забавно, что именно доктора и посоветовали ей напиться. Не прямым текстом, конечно. “Показатели на границе нормы, но ваше состояние на удивление стабильно,” — говорили они. “В целом это неплохо, но слишком рискованно в долговременной перспективе. Любой стресс может стать фатальным, вы должны больше заботиться о себе. Лучший способ — заняться тем, что и раньше приносило вам радость. Кроме драк и убийств”. Последнее озвучено не было, но явно подразумевалось. Было о чем подумать в ожидании выписки, вполуха слушая трэш развлекательных шоу. Что делало ее счастливой? Ви всегда была человеком простых радостей. Она любила своих друзей, причем не только за хорошее, — она принимала их как есть, со всеми заморочками и всем чертовым дерьмом в голове. Но они были далеко — либо за океаном, либо в могиле, в любом случае, не дотянешься. Еще она обожала город, в котором выросла: это для чужаков Найт Сити — всего лишь огромная свалка, чуть сбрызнутая духами, да кое-где прикрытая неоновыми билбордами, а вот местные знали, как среди грязи и мусора найти красоту. У Ви когда-то была целая коллекция фоток и коротких видео с редкими моментами хрупкого уличного волшебства. Может, где-то в недрах баз данных “Арасаки” и осталась инфа с ее старой системы, но пересматривать старые записи — только душу травить. Ви любила тратить деньги: никогда не умела копить, какое-то время она даже отдавала Маме Уэллс половину своей доли с заказов, на хранение, иначе ей ни за что не хватило бы ни на нормальное оружие, ни на импланты. Эдди выскальзывали у нее из рук, как вода, — на шмотки, комиксы, всякие бесполезные гаджеты, на стихийные приступы дурацкого благородства по отношению к тем, кому повезло еще меньше, чем ей. Что ж, деньги у нее оставались. Ви даже задумалась, чего бы ей хотелось вот прямо сейчас. Мыслей не было. Не новые импланты, это уж точно. Так и вышло, что из всех привычных развлечений лучшим вариантом казалось окунуться в местную ночную жизнь. Чем дольше Ви об этом думала, тем больше ей нравилась идея пройтись по барам и клубам Токио, познакомиться с кем-нибудь, забыть на время, что она теперь марионетка, которую могут дернуть в любой момент за одну-единственную, но очень крепкую ниточку. “Смогу забрать тебя через час. Пробки. Подождешь?”. Сообщение пришло ровно за минуту до того, как Ви сказали, что она может идти как только подпишет очередную стопку бумажек. В которых, кстати, говорилось, что случай у нее страховой, а значит ее долг перед корпорацией не увеличился. Ну хоть какие-то хорошие новости. Как говорится, всегда есть, что отметить. “Сама доберусь”. Одежда, которая была на Ви, когда ее забрала “Травма”, никуда не годилась, но какой-то исполнительный винтик “Арасаки” позаботился о том, чтобы собственность корпорации не позорила ее, разгуливая по улицам Токио во всяком рванье. Костюм был очень похож на тот, в котором Ви когда-то вошла в “Компеки Плаза”, — то ли за семь лет мода сделала полный оборот, то ли “винтик” попался с юмором. В целом, ей было все равно. Ближайший бар из тех, что система пометила как не самые паршивые, открывался через двадцать минут, и Ви решила прогуляться. После недель затворничества и отключенных сенсорных, улица... оглушала. Похоже, мысль о том, что Ви легко и сразу нашла бы себе место в экосистеме Токио была самую малость самонадеянной: она и сама не знала, что настолько отвыкла быть среди людей. Правда, в отличие от умения махать клинками, этот навык новых нейронных связей не требовал, памяти оказалось достаточно. После третьего шота Ви поняла, что абсолютно трезва. Не в том плане, что ее не забирал алкоголь — первые два прошли как положено, с полной, мать ее, имитацией сопутствующих эффектов. Зато после третьего и приятный шум в голове, и тепло в желудке разом куда-то пропали. — Ты чего мне налил? — наехала Ви на бармена. Тот посмотрел на нее, как на идиотку, но все-таки снизошел до ответа. — То, что вы заказали. Превысили лимит? — Лимит? — Только перевелись в Японию, да? — это уже был мужик, который сидел через стул от Ви. Кроме них в баре никого не было — все-таки, Ви к открытию сюда заявилась, но этот тип все равно выбрал место недалеко от нее. — Отмечаете, да? — Заметно, да? — Ви передразнила его акцент, но мужик принял ее ответ за приглашение к знакомству и пересел ближе — и кто там ей говорил что все японцы деликатные люди? — Очень. Коллеги не сказали, да? Если на кого-то из больших работаешь, у кого поддержка там, — мужик ткнул пальцем в потолок, отчего рукав пиджака съехал вниз, открыв взгляду застиранную манжету. — То до вечера пятницы — лимит, закон новый вышел. — А ты чего тут забыл тогда? — Того и забыл, — он поболтал рукой со стаканом. — У меня же хак стоит, как закон вышел, так все начали ставить. Хотите, риппера подскажу, да? Скидку сделает! Ви уставилась на него в упор. Новость о том, что “Арасака” тщательно контролирует ее печень, особых эмоций уже не вызывала, на потроха остальных корпоратов ей тем более было плевать, но идея с хаком… была интересная. В своих попытках выдумать план побега она мыслила глобально — даже слишком, все-таки тесное соседство с Джонни сильно на нее повлияло, — и ей почему-то не пришло в голову, что проблему можно решить на местном уровне. Надежда легко сделала то, с чем не справился третий шот — опьянила. Я не могу украсть сложный код, размышляла Ви, идя за человеком, чье имя даже не потрудилась спросить. Но могу достать много простых, поменьше. Наверняка что-то утекло в сеть, если поискать, или заплатить, чтобы за меня поискали, можно собрать все необходимое, загрузить в систему, подружить их между собой, и тогда получится… — Херня, — сказал риппер. — За такое никто не возьмется. — Так уж никто? Рипер наморщил лоб. Он был чем-то похож на того головореза из Вудуистов, — Плацида, Пласида? Такая же гора мышц, обтянутых темной кожей, и умные, злые глаза. — Не, — наконец решил он. — А если кто скажет, что может сделать, то напиздит. Вы, банки, мудреные дохрена. Один-два органа еще можно хакнуть, но больше — даже не пытайся, софт заметит и откатит из бэкапа. Ты печень брать будешь, или? У Ви в жизни было не так много правил, которых она придерживалась. Никаких сложных концепций, обычная бытовая мудрость: не оставляй свой стакан без присмотра; не кидай тех, с кем работаешь; не ставься подержаным хромом; не лей в голову чужой код. В выполнении последнего Ви, конечно, была хороша, как никто. Печень она взяла. С печенью жизнь быстро наладилась. Ви не собиралась напиваться, но не учла одного — новое тело помимо прочего означало новую норму, да и хак не очень дружил с софтом “Арасаки”, риппер ее предупреждал. В общем, поплыла она быстро. Музыка, вспышки света, толкотня на танцполе; Ви накрыло, она напрочь забыла где она и что она, показалось, сейчас из толпы вынырнет Джеки, прижмет ей между лопаток холодную банку “Ни-колы”, а когда Ви развернется, чтобы ему врезать, перехватит ее руку и прокричит, легко перекрывая грохот басов: эй, hermana, вон там тип на тебя пялится, ты как, да, или мне с ним поговорить? Забавно, пьяную тоску код на спутнике эмулировал так же хорошо, как и пьяное веселье. Ви выбралась из клуба на улицу, хотелось воздуха. Плечи и спину обдало холодом — пиджак она забыла где-то внутри; тонкая рубашка липла к коже. К реалскину, не к коже. С другой стороны, почему нет? Разве не за тем она здесь, чтобы почувствовать себя настоящей? Так зачем одергивать себя, если работает? Система приняла сообщение: “Ви, держись подальше от неприятностей. Постарайся”. Горо. Мысли он что ли читает? Да нет, все проще: в нее же вживлен маячок, и он показывает, что Ви уже несколько часов торчит в квартале, название которого вылетело у нее из головы как только она продиктовала его таксисту. Син-да-и-похрен-как-дальше. Она собиралась ответить каким-нибудь невнятным “ага”, когда услышала женский крик с другой стороны клуба. Хорошо, что не ответила — не пришлось нарушать обещание. Девчонку звали Мизуки. Выяснилось это уже после того, как Ви чуть не отрезала голову одному из уродов, что на нее напали. Второй был поумнее и свалил сразу, а вот первый — первый попытался что-то из себя изобразить. С него хватило одного хорошего удара и приставленного к шее клинка. Сник мужик быстро, но Ви все равно пришлось приложить усилие, чтобы ограничиться угрозами, и в этот раз ее… состояние было ни при чем — все-таки старые привычки умирают тяжело. Снова вспомнился Джеки, и как они торжественно клялись, что не будут больше играть в героев и помогать кому-то по дружбе или потому что так правильно, ведь это плохо для бизнеса. Они били друг друга по плечам и чокались бутылками пива, а потом Джеки вписывался за кого-то из приятелей почти задаром, ведь он же свой, или Ви в очередной раз срывалась с нарезки, когда слышала чье-то придушенное: “Помогите!”. У Ви-из-Найт-Сити не было проблем с эмпатией, но она убила бы урода без колебаний и вернулась бы в клуб, даже не потрудившись выкинуть тело в мусорку. У Ви-из-Токио проблемы с эмпатией были, зато не было никого, кто в случае чего смог бы ее прикрыть. Пришлось отпустить. Итак, девчонку звали Мизуки. Это, а также историю про то, как ей хакнули оптику и затащили в подворотню за клубом, она рассказала Ви за те тридцать секунд, которые понадобились им, чтобы выбраться на большую улицу. И даже успела добавить, что она идет тусить с друзьями, и позвать Ви с собой. Оптику Мизуки уже перезагрузила, и ей явно понравилось то, что она увидела, а может, просто от благодарности захотелось на шею повеситься. С Ви такое уже бывало, и ничем хорошим обычно не заканчивалось, но предложение она все равно приняла — если короткая потасовка и отрезвила ее, то не слишком сильно, а вечер только начинался. За пиджаком возвращаться не стала, просто подвернула рукава рубашки, чтобы спрятать дырку, оставленную клинком. Только на месте Ви поняла, что у нее сбойнул лингвоимплант — “тусовка с друзьями” оказалась чем-то вроде группового свидания, и не в том смысле, что планировалась оргия. В любом случае, это была не ее тема, и Ви собиралась свалить по-тихому, когда заметила, что у одного из парней очень красивые глаза. И оптика крутая, клевого серебристого цвета, прямо как у… как у нее самой. Остальное, правда, было средненькое, но глаза ее зацепили. Эйдзо работал в шанхайском офисе “Кироши”, приехал в командировку на какое-то ежегодное собрание — Ви особо не вслушивалась, так, кивала в нужных местах, смеялась над шутками, переводила вопросы с себя на него: если с задачей “выдумать легенду” она бы еще справилась, то вот вспомнить, что придумала, уже вряд ли бы смогла — все-таки, хак свое дело делал. Ви было весело в клубе и в подворотне за клубом тоже было весело, ей было весело в баре, где они сидели, и в такси, в целом, было вполне нормально, особенно когда до Эйдзо дошло, что да, Ви уже можно трогать и целовать. В лав-отеле они ошиблись номером и ломились к кому-то до тех пор, пока служебный дрон не показал им нужную дверь, и вот тогда стало вообще отлично. Все сомнения и страхи, глодавшие ее в последние дни, ушли, Ви снова чувствовала себя девчонкой из Висты, которая ни хрена не боится, не оглядывается назад и берет, что может получить здесь и сейчас. Жизнь предложила ей Эйдзо — она взяла Эйдзо. Прикосновения и поцелуи ощущались острее, чем она ожидала, — будто музыка, выкрученная почти до предела приемлемой громкости, — но это было не неприятно, только немного странно. Тело не фальшивило, не позволяло усомниться в полной своей настоящести и вспомнить про то, о чем сейчас думать не следовало. Все было охренеть как хорошо, пока не стало охренеть как херово. Так, наверное, чувствует себя кукла, у которой прямо во время сеанса ломается чип: щелк — и реальность бьет тебя по лицу, ногой с разворота, от всей души. Ви как будто распалась на две части. Нет, не так: Ви снова стала собой — маленьким злым водителем биоробота, запертым в кабине управления, причем сраный биоробот прямо сейчас двигался туда, куда сама Ви уже не хотела. Это было… почему-то, очень обидно. Какого хрена, думала Ви, словно со стороны наблюдая как Эйдзо стягивает с нее брюки, нормально ж, блядь, все шло. Он положил ее ногу себе на плечо, потерся щекой о лодыжку. Прикольно. Приятно даже. Но Ви, как ни старалась, не могла включиться обратно, она по-прежнему все чувствовала, но теперь — с какой-то задержкой что ли, как будто смотрела дешевый брейн на старом обруче. Как будто все происходило не с ней. — Ногу отдай, — потребовала Ви. Эйдзо тоже получил удар в лицо от реальности. Он растерянно заморгал своими красивыми серебряными глазами, но лодыжку выпустил; Ви тут же села и подтянула под себя ноги. Надо было что-то сказать. Срочно, вот прямо сейчас, но в голову упорно лезло “мне надо позвонить в техподдержку”, и Ви едва сдержала смешок. — В душ пойду, — вместо этого выдала она. — Я быстро. Прежде, чем включить воду, Ви дважды проверила, что заперла дверь. Она уселась на пол душевой кабинки, благо с риалскином можно было не бояться подцепить какую-нибудь дрянь, и подставила лицо струям воды. Рассинхрон понемногу уходил, становилось лучше, но возвращаться в номер Ви не собиралась. Если выйдет — придется либо продолжать, либо объяснять, почему она этого делать не хочет. На социальные выкрутасы не было сил, ни в реальности, ни в сети — поэтому оба сообщения, о которых оповестила система, отправились в архив. Нет. Нахер. Хватит с нее пока людей. Ви выставила таймер сна на два часа и закрыла глаза. Когда она очнулась, вода из душа текла ледяная. Ви выскочила из кабинки, проклиная себя за тупость. Могла бы ведь догадаться и отключить воду или сенсорные — хотя нет, она обещала себе с этим не перегибать, все-таки визит в “Травму” ее впечатлил. В номере никого не было, а даже если б кто-то и был, Ви бы вряд ли заметила. Она забралась под одеяло и принялась растирать руки и ноги, как будто это могло помочь ей быстрее согреться. Зубы стучали, мокрые волосы мерзко скользили по спине. Да уж, приключение закончилось так себе. Надо было вызвать такси и поехать… Ви чуть было не подумала “домой”, и это ее разозлило. Дом был далеко, а место, где она жила — Ви даже не могла назвать его тюрьмой, хотя замерзшее тело требовало подбавить в происходящее драмы, — ее ведь никто не запирал, и вон даже не торопился возвращать обратно под стражу. Ну да, зачем беспокоиться, если из-за сраного спутника тюрьмой для нее будет весь мир. Ви поняла, что никуда она не поедет. Точно не так: злющая, с мокрыми волосами, в корпоратских шмотках, да еще и с дыркой на рукаве. Должна же в ней остаться хоть какая-то гордость, ведь если оцифровали без нее, то все, придется что-нибудь взорвать и признать, что Джонни был умный, а Ви нет. Признавать, что Джонни был умный, было последним делом, поэтому Ви выжала волосы одеялом и принялась собирать вещи. Дальше воспоминания резко теряли в связности: световые пятна, звуки и голоса, смутно знакомые лица. Иногда все это складывалось в какую-то картинку, но почти сразу распадалось на составляющие, и Ви, как ни старалась, не могла выстроить из этого хоть какую-то связную историю. Вот они с той девчонкой, Мизуки, сидят в каком-то баре и пьют коктейли — почему-то из капельниц, и Ви над чем-то смеется и никак не может остановиться. На улице светло, но Ви не знает, окна это или экраны. Щелк, — и вместо Мизуки рядом незнакомая женщина, которая дергает ее за рукав куртки — откуда у Ви куртка? — и тащит за собой, и, что удивительно, она покорно идет. “Режь,” говорит Ви кому-то невидимому у нее за спиной, и замирает от сладкого предвкушения. На барной стойке стоит стакан, Ви смотрит на него долгим, долгим взглядом, потом поднимает глаза на бармена и говорит: “Какой, нахер, мул, если это “Джеки Уэллс”? Лампочка то и дело мигает, приходится поднести кисти рук к самым глазам, чтобы рассмотреть мелкие ссадины на риалскине костяшек; дверь почти слетает с петель, когда кто-то ломится в кабинку. Ви идет вдоль улицы, прижимая к груди туфлю, и плачет, как дура. Наконец, что-то сложилось: на улицу, — ту, что с туфлей, — ее выставил татуировщик, на которого Ви наехала… она так и не вспомнила, за что именно. Наехала и наехала. Важно было другое — кажется, она поняла, что связывало все эти фрагменты в единое целое. Идея. Глобальная, мать ее, цель. Ви задрала рукав и уставилась на рисунок на правом плече — розу, маленькую и кривоватую, как раньше. Шоу с “Нон Стопа” резко стало ее раздражать. Ви вырубила телек, подошла ближе, провела по экрану ладонью, стирая пыль, — отражение едва угадывалось в мутной глубине, но Ви хватило этого, чтобы разглядеть выбритый правый висок, и неровные пряди, зачесанные налево. Ви-из-Токио дотронулась до экрана, Ви-из-Найт-Сити постучала с другой стороны. — Все, хорош, — сказала одна из них. — Заебись погуляли. Но оставалось еще одно дело, которое Ви и так уже откладывала сколько могла. Незнакомый номер, — если она записала его в таком состоянии, да еще и умудрилась отметить, как важный, по нему точно стоило позвонить. На вызов ответила женщина. По обнаженному хрому ее лица скользили разноцветные блики огней и рекламы — похоже, она ехала в машине. — Ви, — женщина чуть кивнула, и отвернулась к невидимому окну. — Я уже думала, ты не позвонишь. Значит, ты все-таки хочешь вернуться в Найт-Сити?