Сплошные потери

Казалось, даже ветер стал холоднее. Предрассветные сумерки уже обозначали начало нового дня, а скорые рассветные лучи – возможное кровопролитие. А то, что оно будет, Екатерина не сомневалась. В голове сразу возникли образы прошлого. Того самого, когда она почти лишилась всего по вине этой твари, которая сейчас стояла напротив и скалилась. Тогда Екатерина была ещё молода, а встреча со вчерашней школьницей не казалась ей чем-то ужасным. Вместе они пробовали новое, очень часто противозаконное, и, благодаря Даше, Мизулина вообще решила открыть собственное агентство по раскрутке будущих звёзд. Первой такой звёздочкой и стала Дарья Затеева. Песни, альбомы, клипы – всё взлетало на такие высоты, что обоим было невозможно поверить в случившееся. Их дружба к тому времени уже перетекла в бурный роман, и совместное дело только укрепляло взаимные чувства. Или только Екатерине казалось, что взаимные. Однажды, вернувшись раньше домой, она услышала возвышенный голосок своей девушки в их тесной, но такой уютной комнатке. С самым ужасным предчувствием, раздирающим сердце, Мизулина пошла на звук. В собственной постели она увидела Дашу и незнакомого мужчину. Случился скандал, разрыв и крах агентства. После ухода Даши ушли и многие другие, отказываясь работать с Екатериной. Женщине пришлось собирать заново и разбитое сердце, и разорённую компанию. Холодный ветер остудил пыл воспоминаний. Сейчас Мизулина Екатерина Михайловна уже совершенно другой человек. Холодный и рациональный рассудок был превыше любых чувств, и женщина сделала первый, но уверенный шаг в сторону бывшей возлюбленной. Это был знак для Инстасамки. Взбешённая вернувшимся прошлым, она с криком кинулась на ту, которую сейчас считала врагом. Обе женщины схватились в яростной схватке. Но если Даша то и дело пыталась вонзиться сопернице в глаза или в волосы, поцарапать длинными ногтями, то Екатерина была осторожнее. Каждый её удар был точным. Уворачиваться от бесконтрольных нападок, сопровождающихся громким визгом, получалось так же легко, как и наносить ответные удары. Вот на лице Инстасамки новый кровоподтёк, вот ещё одна царапина. В какой-то момент Мизулина поставила подножку, и мчащаяся на неё Даша, споткнувшись, улетела в сторону выхода. – Ты думаешь, что победила? – истерично воскликнула Инстасамка за её спиной. – Не дождёшься! Резко выдохнув, отгоняя усталость, Екатерина обернулась. Соперница, пошатываясь и опираясь на дверной косяк распахнутой двери, стояла и направляла вперёд пистолет. – Не выстрелишь, – уверенно произнесла Мизулина, делая шаг ближе. – У тебя кишка тонка. Ты всегда была трусихой. И дурой. В ответ Даша только закричала. Наверное, ярость завладела её рассудком, ведь она просто начала палить в разные стороны. Большинство пуль с искрами врезались в настил крыши и протянутые здесь трубы. Екатерина увернулась от двух снарядов, но одна всё-таки вонзилась в её плечо. Как бы Мизулина не старалась сдержать выкрик, шипение всё же выскользнуло из плотно сжатых губ. Ослеплённая болью на несколько мгновений, она не сразу заметила, что кто-то повалил её собой. А открыв глаза, она поняла, что это было тело Ярослава, прикрывшего её собой. В груди парня женщина увидела красное пятно крови. Глаза его уже остекленели, но на лице застыла уверенная решимость. – НЕТ! Обуянная яростью, болью физической и болью душевной, Екатерина не сразу поняла, что кричит она сама. С какой-то сверхъестественной яростью она бросилась на застывшую Инстасамку. Похоже было, что девчонка только поняла, что убила человека. Но Мизулиной было плевать на чувства этой дряни. Екатерина со всей силы толкнула Дашу в грудь, и Инстасамка улетела вниз по лестничному пролёту. Некоторое время раздавалось эхо от ударов тела, но вскоре всё погрузилось в загробную тишину. Мизулина не стала проверять, как обстоят дела у её жертвы, а сразу вернулась к погибшему другу. Алое пятно на белой рубашке было похоже на такие же алые лучи встающего солнца. – Прости, – прошептала Екатерина, проводя пальцами по холодному, навсегда застывшему лицу. – И спасибо. По её щекам катились слёзы. И сейчас, на краткий миг, женщина решила не сдерживаться. Она громко оплакивала того, кто за короткое время стал ей другом. Того, кто спас её жизнь.