Глава XXXIX

      Чёрное простое платье, аккуратно собранные волосы на затылке, как обычно. Может, стоило бы вновь их обрезать? И чем короче, тем лучше. С каждым днём всё меньше сил на уход за ними, и кажется, больше их никогда уже не станет.       Кэрол ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале, и губы скривились в уничтожительной ухмылке. Торчащие отдельные волоски, огромные тёмные круги под глазами, совсем бледная кожа. Разве она не принимала снотворное? Но даже оно не спасало от кошмаров — всё стало только хуже, в сотни раз хуже. Теперь они приходили каждую ночь, изматывали, уничтожали. Разве такая жизнь кому-то нужна? А со снами пришли и видения…       Вздрогнув, Кэрол медленно моргнула, прогоняя очередную галлюцинацию, будто Дэрил стоял позади неё, положив руку на талию, прикасаясь губами к шее… Всхлипнув, она медленно отвела взгляд, отходя от зеркала, надевая подаренную Граймсами куртку, плотно застёгивая. Кэрол прошлась, словно в тумане, к столику в гостиной, глядя вновь и вновь ежедневно на арбалет без стрел, пистолет с гравировкой, два ножа, жилетку… Всё так и лежало нетронутым, словно время застыло в этом доме. Словно сейчас мог войти Дэрил, взять свои вещи, чтобы продолжать пользоваться. Кэрол вздрогнула, отгоняя очередное видение с ним, прихватила сумку и направилась к Иезеекиилю.       Она обещала ему два дня назад, как и Граймсам, что проведёт с ними день благодарения. Кто вообще решил, что нормально праздновать, когда… Кэрол спешно отогнала все мысли о муже, преодолевая спешным шагом путь к дому Зика. Натянув лёгкую улыбку, она постучала и лишь могла понадеяться, что удастся избежать слов сочувствий. Разговаривать она хотела меньше всего эти две недели. Мучительные, жуткие, болезненные…       — Привет, — коротко поздоровался Иезекииль, открывая дверь. — Проходи.       Он пропустил Кэрол вперёд, и она быстро юркнула в дом, только сейчас ощущая, как сильно на улице похолодало — совсем скоро пойдёт первый снег. Стянув куртку, предварительно отказавшись от любой помощи, Кэрол медленно последовала в гостиную ко всем остальным гостям. Хорошо, что их было не так много. Мишонн и Рик сидели на диване, обмениваясь какими-то короткими фразочками о погоде, насколько Кэрол могла, — хотела, — это услышать. Джудит деловито гладила Пса, рассказывая что-то своему брату.       — Пса я сегодня заберу, — выдохнула Кэрол вместо приветствия.       Она вообще плохо помнила, когда оставила его девочке, чтобы она не забывала его кормить, потому что Кэрол даже забывала есть сама. Не всегда, но большую часть приёмов пищи она наверняка пропустила за все эти дни. Состояние постоянно было туманным из-за успокоительных и снотворного, которого ей выдали в больнице с огромным запасом. Патроны и стрелы забрали, но решили, что Кэрол не переест однажды вечером таблеток с вином. Какая глупость…       — Ты в норме? — слишком сочувственно произнёс Рик, кладя ладонь ей на плечо.       Как он подошёл — Кэрол не поняла. Лишь пошатнулась, сбрасывая чужую ладонь. Любые прикосновения были мучительными, почти обжигающими. Она внимательно посмотрела в глаза друга, переваривая его вопрос. В норме ли она? Хотелось закричать, сказать, что нет, ни черта она не в норме. Но вместо этого на глаза просто навернулись слёзы. И почему она все их ещё не выплакала? Откуда только они брались? Покачав отрицательно головой, Кэрол мгновенно утонула в его руках, прижатая Риком к груди. Первым порывом она хотела вырваться, но сил не осталось, поэтому просто шумно выдохнула, ощущая и ладонь Мишонн на плече.       — Спасибо, — разлепив губы, произнесла Кэрол, отстраняясь. — Я присяду…       В кресле чувствовалось безопаснее — никто больше не обнимет, но Джудит упрямо прижалась к ней, не ощущая никакого протеста. Кэрол это умела, умела играть, как никто другой, а обижать ребёнка, который точно ни в чём не виноват… Она не хотела. Заправив золотистую прядь волос девочке за ухо, Кэрол легко улыбнулась и вытерла вновь непрошенные слёзы. Рик подал бокал с вином, и она легко сделала глоток, ощущая острое жжение во рту. Кажется, из-за нервов она изрядно искусала изнутри губы и щёки, а ведь раньше такой привычки никогда не было.       — Кэрол, — привлёк он к себе внимание. — Нельзя так, понимаешь? Нельзя поступать, как тогда, очень давно.       Она не понимала. Не понимала, почему Рик мог вообще намекать на её первую потерю, на Софию. Покачав головой, Кэрол лишь молча сделала глоток вина, скривив губы. Она понятия не имела, какой ответ от неё ждали здесь и сейчас. Пёс бросился к ней, садясь рядом с креслом, кладя морду ей на колени, и Кэрол склонилась к нему, давая себя облизать.       — Тоже скучаешь, да? — прошептала она, не обращая внимания ни на кого вокруг.       — Кэрол, — повторил Рик. — Мы не хотим вновь…       — Прекрати, — прервал его Иезеекиль, кладя руку тому на плечо. — Этих солдат убила не она.       Кэрол хмыкнула, поднимая взгляд к ним, вновь понимая, что плачет. Утерев слёзы рукавом платья, она лишь заметила, как Мишонн позвала детей на кухню, чтобы «присмотреть за индейкой».       — Я их убила, — чётко ответила Кэрол. — Я вчера это писала в объяснительной. Что ещё нужно, Рик? Я виновата, я знаю, что четырнадцать человек погибли по моей вине. Ты…       — Тише, Кэрол, — склонился к ней Зик, прикасаясь к плечу.       Она дёрнулась, вновь сбрасывая чужую руку. Нахмурившись, Кэрол вцепилась двумя руками в бокал, глядя на мужчин. Неужели они её позвали, чтобы обсудить, как она завинила перед всем «Содружеством»? На самом деле она не ощущала никакой вины перед теми солдатами, которые просто выполняли свою работу, которые добровольно ввязались в это дело, которых, между прочим, разрешили взять Иезеекиль и Мерсер. Только вот вся вина осталась на Кэрол — из-за плохого плана, из-за смертей. Но вину она ощущала лишь перед Дэрилом. Который вновь сидел в кресле напротив, покусывая нервно губу.       — Мы не хотим тебя выгнать, Кэрол, — повторил, кажется, вновь Рик. — Как… тогда.       — Тогда что? — глядя всё ещё в кресло напротив, сухо произнесла она. — Я больше не помощник губернатора. Что ещё?       — Прекрати брать на себя вину! — закричал Дэрил в кресле, бросаясь к ней.       Кэрол вскрикнула, роняя бокал на белоснежный ковёр, закрываясь руками. Пёс прильнул к ней ближе, пытаясь успокоить.       — Что с тобой? — обеспокоено уточнил Рик, убирая её ладони от лица. — Кэрол… Смотри на меня.       Она медленно кивнула, фокусируя взгляд на его лице. Он продолжил что-то говорить о том, что её должны во всём оправдать, что она просто должна прекратить брать на себя вину, корить себя, наказывать… Кэрол лишь кивала в ответ, не до конца понимая, с чем соглашается. Кивала, потому что так говорил ей Дэрил, стоящий рядом, обнимающий за плечи.

***

      — Как индейка? — уточнила Мишонн, убирая посуду со стола.       Кэрол согласилась испечь печенье и теперь возилась с тестом, пока мужчины и дети развлекались в гостиной в ожидании лакомства и чая. Готовка отвлекала — дома она ничего не делала на кухне, просто потому что не было для кого. Сама выходила иногда за продуктами, но чаще их приносили ей друзья. Не её друзья, а Дэрила. Она прекрасно понимала, что слишком одинока, чтобы с ней мог кто-то просто дружить…       — Очень вкусно, — спустя долгое время ответила Кэрол, выкладывая комочки из теста на противень.       — Сегодня пойдёшь? — уточнила Мишонн.       Кэрол знала, что пойдёт, как ходила все две недели, каждый вечер, под покровом темноты, чтобы меньше встречать людей. Чтобы успеть к закрытию цветочной лавки, купить из самого примитивного ассортимента цветы и отнести ему. Это было единственным её занятием — и сегодня она решила заодно выгулять Пса. Почему бы и нет? Она лишь надеялась, что он поможет скрасить серые дни, но вряд ли так просто вернёт её к жизни. Это мог только Дэрил, всегда только он…       — Он не хотел бы…       — Не надо, — рыкнула Кэрол на вошедшего Рика. — Не надо мне говорить, чего он хотел бы. Ты не знаешь.       — Кэрол, я просто пытаюсь тебе помочь.       Она поджала губы. Все пытались. Каждый, кто её знал, пытался прийти со своими советами и помочь. Как-то расшевелить — Иезекииль вообще активно искал ей работу. Будто Кэрол была готова начать работать в кондитерской или где либо ещё, видеть кучу людей перед собой и улыбаться… От чёртовой улыбки и так постоянно болело лицо. До изнеможения. Неприятно было общаться ни с кем. Кэрол сама себя заточила в доме, не выходя почти никуда, не принимая гостей. Она готова была принять лишь одного, всегда — и это был только Дэрил. В любой ситуации, на любом отрезке от начала их знакомства Кэрол была рада видеть лишь его. И никого больше.       А дома было так спокойно. И он был рядом. И пусть она прекрасно осознавала, что общалась с собственной галлюцинацией, просто так отказываться от этого не желала.

***

      — Вот мы и дома…       Кэрол прошла на кухню в темноте дома, насыпала Псу корм, почесав его за ухом. Она ужасно устала от этого вечера в компании утешающих её людей, ужасно устала от каждого дня за последние две недели. Самые долгие, мучительные две недели в её жизни. Ужасно давно не было так плохо… Подойдя к раковине, Кэрол набрала себе стакан воды и тут же вздрогнула, заметив силуэт в углу кухни.       — Ох, чёрт, — шикнула она, а затем улыбнулась дрожащими губами. — Ты напугал меня, Дэрил…       Он привычно фыркнул, подходя ближе, и тут же поцеловал её в лоб. Кэрол готова была поклясться, что ощутила это прикосновение.       — Так нельзя, — тихо произнёс он, отходя на несколько шагов. — Ты сама знаешь, что нельзя…       — Я пытаюсь, — выдохнула Кэрол, сжимая стакан в руках. — Сходишь ещё раз со мной?       Он покачал головой, разворачиваясь и просто молча уходя из кухни. В темноте так хорошо было ходить к нему — никто не видел её, разговаривающую саму с собой, никто не мог её упрекать в том, что она попросту сходит с ума. Сглотнув ком непрошенных слёз, она большими шагами бросилась в гостиную, где Дэрил сидел в кресле, глядя на свои вещи.       — Целый мемориал, — хмыкнул он, почти со злостью. — Ты похоронила меня.       — Дэрил, пожалуйста, не нужно…       — Меня здесь нет, — чётко ответил он.       Кэрол вздрогнула, и видение исчезло. Его здесь никогда и не было — это стоило признать, с самого первого раза, когда проснулась с ним в одной кровати через день после… Она присела на край дивана, допивая воду, достала поводок с нижней полки столика в гостиной и подозвала Пса. Сегодня только он составит ей компанию — пора уже смириться и перестать жить лишь галлюцинациями. Только как это сделать?       Холодный воздух так приятно обдувал лицо, но Кэрол всё же поправила шапку, натягивая сильнее на уши. В таком состоянии не хватало ещё и простыть. Пёс шёл всю дорогу спокойно рядом, виляя хвостом, словно не ощущая той тоски, которая съедала изнутри его хозяйку. Зайдя по пути в цветочный, Кэрол забрала последний букет, заплатила, выслушала очередные утешения, а затем всё же последовала дальше. К нему. Цветов, кажется, больше не будет — холодало стремительно, и теплицы пришлось отдавать под другие нужды. Кэрол где-то это услышала — возможно, сегодня Зик говорил об этом за ужином. Она не помнила.       Подойдя к кованым воротам кладбища, Кэрол привычно замерла, прикасаясь к калитке, а затем её губы тронула спокойная улыбка. Убрав руку, она двинулась дальше вдоль забора, и Пес даже ускорился, словно самостоятельно ведя хозяйку. Кэрол поспешила за ним, ёжась от ветра и придерживая в руках цветы.       — Тише, Пёс, — улыбнулась она. — Я так не могу бегать.       Он лишь в ответ радостно залаял, затаскивая хозяйку в открытые двери. Как и каждый вечер на протяжении всех этих двух недель. Кэрол взлетела вверх по лестнице на третий этаж, подгоняемая, конечно же, Псом, но замерла перед дверью. Оглянувшись по сторонам, она убедилась, что видение так и не вернулось, а затем толкнула последнее препятствие.       В нос привычно ударил запах цветов — так много букетов, и каждый от неё. Увядшие, конечно, выбрасывались. Ещё в воздухе ощутимо пахло спиртом и какими-то медикаментами, а до ушей донеслось такое привычное пиканье приборов.       — Привет, Дэрил, — разлепив сухие губы, произнесла она.       Подойдя к кровати, Кэрол присела на край, стягивая шапку и куртку, чтобы отложить на кресло. Пёс улёгся возле её ног, тут же положив морду на лапы. Он ещё здесь не бывал ни разу. Дэрил ничего не ответил, как и все прошлые дни… Он был в коме. И никто не давал никаких точных прогнозов. Очнувшись тогда в палате, Кэрол с трудом поняла, что ей не дали проткнуть самой череп мужа. Это придало сил, уверенности в себе, и тогда она набросилась на Иезекииля с угрозами, получая рассеянный ответ о том, что Дэрила смогли спасти. Его сердце запустилось почти мгновенно, словно он только и ждал этой помощи. Но потеря крови оказалась катастрофической — переливания продолжались по сей день.       — На улице так холодно уже, — проговорила Кэрол, беря его за руку, поглаживая пальцы, переплетая со своими. — Я в своей шапке, которую ты считаешь смешной…       Она улыбнулась, прикусывая губу, а затем смахнула слёзы. Дэрил, наверное, бы посмеялся вновь с неё, но он молчал… Совсем не двигался. Так долго. И с каждым днём только хуже — всё слишком стабильно. Ни хуже, ни лучше. И как в этом отыскать надежду? Как в этом увидеть что-то хорошее?       Пёс внезапно вскочил и залаял, виляя хвостом и кладя передние лапы на подоконник. Кэрол посмотрела на него, а затем в тёмное окно. И вновь улыбнулась, сильнее сжимая руку мужа.       — Снег пошёл, Дэрил, — прошептала она едва слышно. — Вернись ко мне, прошу. Может… На рождество?       Она вздохнула, поглаживая его руку, прикасаясь к такому родному теплу. Кэрол обвела взглядом палату — на тумбочке так и лежало кольцо, рядом парная рация и больше ничего. Если сюда кто-то и приходил днём, то она об этом попросту не знала. Все в больнице привыкли и по приказу Иезекииля пускали Кэрол сюда на всю ночь. Первые дни она спала в кресле, становясь ещё больше похожей на призрак. Затем и вовсе начала спать рядом с мужем, в одной постели, ложась поверх тонкого одеяла сбоку, сжимая его ладонь своей. Спала в ожидании его пробуждения, надеялась, что это будет очень быстро, как обычно бывало у всех. Так говорили ей врачи. Так твердили все вокруг. Дэрил ведь сильный…       — Я схожу с ума, — хмыкнула она, грустно улыбаясь. — А ты на мне такой женился…       Кэрол покачала головой, зная, что никаких слов утешения не услышит, а потому просто опустилась рядом с ним, приобнимая, поглаживая вдоль тела, утыкаясь носом в шею мужа. Она прикрыла глаза, вдыхая такой родной запах, благодаря все высшие силы и даже позабытого давно бога за то, что Дэрил жив.       — Рик будет вместо меня помощником губернатора, — прошептала Кэрол, прислушиваясь ко всем приборам и ветру за окном. — Они переедут жить сюда…       Вздохнув, она попыталась уснуть, и это удалось почти сразу, как и в прошлые дни — убаюканная запахом мужа, его дыханием, пусть и не самостоятельным, его теплом… Но кошмары всегда подбирались к ней. Кэрол бегала во снах за Дэрилом, бесконечно пыталась удержать, бесконечное множество раз она вновь и вновь теряла его. Он умирал у неё на руках, истекая кровью, Альма заносила топор, и голова мужа катилась к ногам Кэрол. Ниган разбивал ему голову битой — в таком далёком прошлом. Он взрывался на мосту вместо Рика, только и правда погибал — Кэрол находила в каждом из этих снов его труп…       Эта ночь не стала исключением. Она бегала по лабиринту из кустов розы Черокки, откуда торчали сотни рук ходячих, хватающих её за одежду, царапающих, рвущих ткань… Кэрол кричала, пробираясь в кустарниках, слыша со всех сторон своё имя и даже голос Дэрила. Он звал её, словно заманивая, приглашая на смерть…       Проснулась она, как и всегда, от прикосновения доктора и медсестры, которые проводили утром осмотр и меняли катетеры. Кэрол неспешно поднялась с постели, ощущая, что её платье мокрое от пота насквозь, затем наклонилась, чтобы поцеловать Дэрила в висок, убирая осторожно длинные пряди с его лба.       — Доброе утро, милый, — прошептала она одними губами, касаясь кожи.       Кэрол отошла к окну, под которым лежал Пёс, как-то уныло посматривая на хозяйку. Конечно, проголодался и, наверняка, нуждался в прогулке. Это она ещё в состоянии ему дать. Обняв себя за плечи, Кэрол посмотрела в окно, ожидая увидеть сугробы, работающих уборщиков с лопатами, детей, играющий в снежки…       Снег растаял почти полностью. Дэрил так и не очнулся. Чудо вновь не произошло…

***

      — Эмма?       Кэрол медленно вошла в отделённую подруге комнату в одном из домов. Дверь была незаперта, и это напугало не на шутку. Возможно, стоило приходить к ней в последние две недели? Но горе настолько заполонило всё время, что его попросту не осталось на знакомых и друзей. Кэрол вообще было не свойственно так поступать, но когда Дэрил едва ли не погиб прямо на руках, а следы его крови ещё долго на них оставались, мир словно полностью изменился. И хотелось лишь закрыться сильнее.       Из гостиной послышался детский плач, и Кэрол осторожно прошла туда, толкая лёгкую дверь. В квартире был беспорядок — хаотично разбросанные вещи, особенно детские, почти на всех поверхностях. Посреди комнаты стояла кроватка, в которой надрывно рыдал младенец. Кэрол быстро подошла к ней, поднимая ребёнка на руки и покачивая. Она обернулась, стараясь попутно успокоить ребёнка, но не могла понять, почему девочка здесь одна? О том, что это именно девочка, Кэрол узнала ещё в больнице, когда помогала зарегистрировать всех детей, привезённых из «Амазонии». На теле Кэрол, а именно так её назвали Эмма и Стив, были написаны имена родителей маркером.       Ребёнок не утихал, выплевывая только что поданную пустышку, и Кэрол пришлось спешно найти влажные салфетки и чистый подгузник, чтобы заменить старый. Но девочка продолжила плакать, сжимая маленькими ручками рубашку новоявленной няни. Кэрол отправилась на кухню, спешно рояясь в шкафах одной рукой, а второй удерживая свою тёзку. Включив чайник, она ещё раз осмотрела весь погром вокруг себя, и сердце неприятно сжалось. Но важнее был ребёнок — куда бы не подевалась Эмма.       — И где твоя мама, м? — пробормотала Кэрол, придерживая ребёнка после еды, прижимая лицом к плечу. — Сейчас, поспишь… И я её поищу.       Девочка предсказуемо срыгнула на чистую рубашку буквально через минуту, и Кэрол лишь тихо вздохнула, понимая, что нужно что-то предпринять. Она хаотично пыталась подумать, к кому первому следовало бы пойти сейчас на помощь, а потому уложила ребёнка не в кроватку, а в коляску в коридоре. Не бросать же её здесь одну. Взглянув ещё раз на пятно, Кэрол отправилась в ванную, чтобы попробовать смыть. Ухватившись за ручку двери, она крутнула её и толкнула, но та не поддалась, щёлкнув замком. Выругавшись тихо под нос, чтобы не разбудить ребёнка, Кэрол дёрнула сильнее, но ничего не изменилось.       — Эмма?       Рыкнув, Кэрол с силой навалилась плечом на хрупкую дверь и тут же взвыла от боли. Как же здесь не хватало Дэрила… Его не хватало всё это чёртово время. Плечо заныло, напоминая о многих прошлых вывихах, и Кэрол сжала зубы, возвращаясь на кухню за ножом или чем-то более тонким. Ребёнок предсказуемо проснулся от шума, тихо похныкивая в коляске, но она его проигнорировала, ухватив огромный кухонный нож. Кэрол присела возле двери, проталкивая лезвие в щель в районе замка, чтобы поддеть небольшой язычок. Она не знала, может ли это вообще сработать, но попробовать стоило. Замок несколько раз ожидаемо щёлкал, но ничего не изменилось.       — Эмма! — уже громче позвала Кэрол, поднимаясь.       Ответом служила лишь оглушающая тишина и плач ребёнка. Разозлившись, Кэрол ударила несколько раз ногой возле замка, не заботясь уже вовсе об уровне шума, и дверь таки поддалась — точнее замок, язычок которого попросту выскочил из своего места. Войдя в ванную под плач ребёнка, Кэрол увидела то, что вполне ожидала увидеть — Эмма лежала в пустой ванной, её лицо полностью посерело, а вокруг лишь лежали пустые баночки из-под снотворного и успокоительного. Такие, как и у самой Кэрол дома. Вздрогнув от этой мысли, она выхватила нож, удивляясь, почему Эмма так долго не возвращалась, а затем всё же ударила ножом в висок.       Вот что ждало саму Кэрол после смерти Дэрила, вот эта картина. Она опустилась на пол рядом с ванной, кладя голову на холодный край, и прикрыла глаза. Эмма не справилась с потерей мужа. Эмма бросила дочь на произвол судьбы. Эмма не смогла. Выходит, Стив погиб зря? И Кэрол об этом знала. Знала, что подруга лишилась смысла жизни. Знала, что у неё никого здесь больше нет. Знала и ни разу не пришла. Кэрол вздрогнула, ощущая слёзы, скатывающиеся по щекам. Она была так виновата…       — Прости меня… Прости, что я не пришла, — пробормотала Кэрол, сжимая сильнее рукоять ножа. — Ведь мой муж жив.       Как она вообще могла так поступить? Как могла дойти до мыслей точно так же покончить с собой при помощи таблеток, когда… Когда Дэрил жив. Как могла бросить подругу с её потерей, посчитав, что её горе сильнее и важнее? А может, так и было. Кэрол утёрла слёзы рукавом кофты, спрятала нож и потянулась к рации, чтобы перенастроить волну и вызвать помощь, хотя лучше было бы сходить самой и погулять с ребёнком. Рация затрещала, и Кэрол вздрогнула, сжимая её сильнее в руке.       — Миссис Диксон, это доктор Джонатан, вы на связи? — произнёс серьёзный голос.       — Да, — едва прошептала Кэрол после слёз, ожидая чего угодно от этого внезапного разговора. Раньше врачи не связывались с ней.       — Отлично, — сухо ответил он вновь. — Мистер Диксон пришёл в себя.