Проклятие

19 октября 1725 года. Фамильный особняк Ливси. Клетка раскрыта, нет, варварски оторвана ее дверь. Вокруг лежат сизые перья, в воздухе кое-где все еще летают перья. Девид сидит посреди всей этой картины и искренне непонимает как такое могло произойти. Опять. — Дэвид, милый, ты чего там шумишь? Господь всемогущий! — няня Хэйзал перекрестилась, увидев опустевшую голубятню. — Джордж! Мэриэль! У Дэвида снова был приступ! — … этого негодного мальчишку… надо прекращать… ну теперь-то не уйдет… — доносилось из коридора. Вскоре появился отец семейства: — Что такое он опять… натворил, — фраза скатилась вниз, словно символизируя разочарование мистера Ливси. — А где голуби? — обманчиво-тихая фраза поразила Дэвида в самое сердце. Напуганный пятилетний мальчишка трясся в окружении бесчисленных перьев. Отец повторил, все еще притворно-спокойно: — Где голуби? Сын. — Это все не я! Я спал, я лег спать, и вот… и вот! — мальчик резко подскочил и раскричался, срывая голос. Теперь все могли видеть его перемазанные кровью лицо и руки. — Я проснулся и тут все уже было вот так! Это, это… не я-я-я! — Возьми себя в руки, Дэвид Ливси. Не в голубях дело. Сказал бы — мы бы их хоть пожарили! — Джордж долбанул кулаком по разорваной клетке. — Дело в том, что ты меня позоришь. Думаешь, мистер Трелони простил тебе свою кошку? Как бы не так! Это была его любимица, породистая кошечка в шестом поколении! — Это не я-я-я! А-а-а! — ребенок уже бился в истерике, свернувшись на полу калачиком. — Что здесь происходит? — в комнату вбежала Мэриэль Ливси. Она, невзирая на ужасную картину подбежала к сыну и крепко обняла. — Дэйв не виноват, он просто одержим злым духом! Его нужно просто исправить и все будет хорошо!

***

Всю свою жизнь, с раннего возраста Дэвид вынужден был скрывать свою сущность. Он был по-настоящему проклят. Сначала это проявлялось приступами неуправляемой жестокости по отношению к животным, затем маленький Ливси начал замечать все более и более пугающие симптомы. Он слышал голос внутри себя. Сначала ему казалось, что это всего лишь мысли, но постепенно пришло осознание — в своем теле он не один. Когда его правая рука вдруг перестала слушаться и сама собой уперлась в бок, в упрямом возмущении, Дэвид испытал настоящий ужас. Но этот ужас ни шел ни в какое сравнение по отношению к кошмару, который происходил в разуме все еще маленького Ливси. Голос в его голове настойчиво просил мяса, он был голоден. Конечно Дэвида в детстве водили и к священникам и ко врачам, но все было без толку. Его заговаривали и лечили травами, с ним беседовали без конца различные умные взрослые люди, которые даже не объясняли ему, кто они и что конкретно пытаются сделать. Голос в голове становился день ото дня все отчетливее, все самостоятельнее и все требовательнее. В конце концов, Девид смирился со своей участью и научился с этим жить, постоянно подкармливая свое альтер-эго мясом. Если уж ему так нужно, то пусть это хотя бы будет жареное мясо, а не бродячая собака или какая-нибудь уличная крыса. — Хей, вообще-то обидно! Ты думаешь, я бы крысу сожрал? — завопил голос, внезапно выводя Ливси из мыслей. «Караул! Уже и в собственных мыслях от него спасенья нет!» — запаниковал Дэвид. — Вообще, та кошка, знаешь, была вынужденной мерой, ведь мы бы так с голоду померли! — продолжал вещать «паразит». — Да о чем ты вообще? — Ливси самому было тошно от того, что он мысленно разговаривает со своим же извечным кошмаром, но игорировать его вопли он уже просто не мог. — Наш повар готовит прекрасные блюда, а ты даже не даешь мне их есть, просто все выплевываешь! — «Прекрасные блюда?» Это какие например? «Суп из черепахи», который на деле просто овощной бульон? Может пирог со спаржей? Отвратительно! Или «салат» из цитрусовых с гранатом? Какой к черту салат из цитрусовых?! Дэвид, нам нужна нормальная еда, а не вот это вот все! Дэвид поджал губы. В чем-то его паразит был прав, этот «салат» ему уже до чертиков надоел. Зато теперь, благодаря вмешательству этого, самоназванного, с позволения сказать, брата, Ливси каждый день питался большими порциями мяса и чувствовал себя гораздо лучше и бодрее. Не хотелось этого признавать но от «Драйкера» была польза и, похоже, он об их общем с Дэвидом организме заботился. «Ой, только не начни курить, ради всего святого, прошу тебя!» — жаловался он, видя как Дэвид присматривается к витрине табачного магазина, но тот его не слушал. Словно специально наперекор ему, он приобрел эту отвратительную привычку. «А я тебе говорил, что нам в армии делать нечего! Вот и повоюй теперь после ранения!» — ворчал Драйк, кажется, бесконечным потоком, а Дэвиду даже и возразить на это было нечего, ведь если бы не Тёмный, он был бы уже мертв.

***

Сейчас давно уже взрослый Ливси, состоявшийся врач и судья стоял у окна своего поместья и, глядя в даль, пил чай. Привычка курить давно осталась в прошлом, а раны затянулись и не беспокоили. Беспокоили только воспоминания обо всем, что произошло за годы детства и юности. — Ну что с тобой такое опять? Я же чувствую, тебя что-то тревожит, — голос в голове звучит взволнованно, как всегда с небольшой претензией, скрывающей заботу. — Просто, — Дэвид вздохнул и устало потер глаза, — просто спасибо, что ты есть у меня. — Ну а куда ж я без тебя? — притворное ворчание усилилось. — Можно подумать, я уйти куда-то могу! — Я серьезно. Спасибо что спасаешь мою задницу всю жизнь, — усмехнулся Дэвид, представляя себе как брат задыхается от смущения и чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Да… да пошел ты, Дэйв! — пробухтел он, под смешок Дэвида. — Я тоже тебя люблю, — произнес Ливси, наслаждаясь, наконец, наступившей в голове тишиной, которая правда продлится недолго и закончится, как только Драйкер отойдет от шока и смущения.