Красный замок

Они должно быть представляли собой впечатляющие зрелище. Эшара ехала по левую руку от Деймона, по чью правую руку ехал Нед, а за ними следовал сир Барристан и все остальные охранники, которые прибыли с последними двумя вместе с Номой и Ликерией, в то время как Безупречные шли пешком, окружив их со всех сторон. Простой люд глазел на них во все глаза, а на улицах почти мгновенно становилось тихо, когда их процессия была замечена на горизонте. Эшара была благодарна за глубокий капюшон, из-под которого не было видно, что она делала то же самое. Вонь в Блошином Конце была, кажется, еще хуже, чем она помнила, люди еще более чумазыми, худыми и оборванными. Но для нее и это было в радость после долгих лет плена, где было все знакомым до оскомины, а запах сырости пропитал ее насквозь, чтобы она ни делала. Ей не хотелось этого признавать, но они еще не успели проехать улицу Сестер и свернуть на Хлебную, что вела к Красному Замку, а Эшара уже ощущала себя перегруженной всем этим. Запахи, солнце, воздух, новый лица и множество людей. После четырнадцати лет заточения это все казалось слишком ярким, слишком громким и слишком ароматным. Ее сердце начало отбивать бешенный ритм, а руки сотрясала мелкая дрожь. Эшара понимала, что если сейчас не возьмет себя в руки, то потеряет над собой контроль и опозорит не только себя, но и Деймона. Докажет, что после долгих лет плена они все сошли с ума и им нет места не только у власти, но и при дворе, где всегда было полно гадюк. А сейчас и подавно. Эшара точно знала, что друзей в Красном Замке и в этом городе у них нет, и единственная защита — это Безупречные, которые решили остаться с Деймоном, даже получив свободу. Ее взгляд непроизвольно обратился к сыну. Эшара не видела его лица, но испытала прилив гордости, видя, как хорошо он держался в седле, как будто всю жизнь в нем был, его расправленный плечи, на которых восседал дракон, вызывающие десятки охов и шепот среди народа вокруг них, и руки, совсем не сотрясаемые дрожью, как у нее. Невольно это придало ей сил и спокойствия. Она выпрямилась и смогла выровнять дыхание. Ее мальчик, никогда не видевший мира, мог сохранить достоинство, как она его и учила. И ей было нужно брать с него пример. Как и подавать тот ему. Они долгое время могли полагаться друг на друга, и Эшара хотела в дальнейшем также быть его опорой столько, сколько сможет. Ее взгляд почти также невольно проскользил дальше, к Неду, ехавшему по праву сторону от Деймона. Двух девочек чуть позади, которым могли быть только дочерьми мужчины, разбившему ее сердце. И сиру Барристану Селми, следующим прямо за своим новым королем, чьей острый взгляд осматривал, казалось бы, каждый угол, каждое лицо и каждое движение, чтобы удостоверится, что нет никакой опасности для их процессии. Деймон вдруг замер. Они были как раз на перекрестке улиц. Эшара могла видеть вдали купол септы Бейлора, точно так же, как полузнакомый уже силуэт Красного замка, где она прожила как хорошие моменты, так и ужасные. Безупречные как по команде тоже замерли и окружили их. С полным тревоги сердцем она отметила мелькнувшие на периферии Золотые плащи, чьи руки легли на эфес их мечей. И простой народ, который буквально за миг заполнили площадь от септы до Хлебной улице, где жизнь, казалось бы, замерла и все взгляды горожан были обращены в их стороны. Со всех сторон летел шепот, полный вопросов о том, кто они, и правда ли это живой дракон. И все это под нескончаемый бой колоколов, возвещающий о смерти последнего монарха. — Добрые люди Королевской гавани! — внезапно громко и ясно сказал Деймон, отчего даже шепот смолк. — Вы не знаете меня, но еще помните о моем роде и моем доме, чья память не в последнюю очередь была опорочена тем, о чьей смерти сейчас возвещает звон колоколов! Тем, кто продержал меня четырнадцать лет в плену, желая сохранить корону, омытую кровью моего отца, брата, сестры, их матери и тысячами жизней! Тем, кто на смертном одре все же признал свою вину в падение Дома Дракона и разорении по его приказу столицы все эти годы назад. И отрекся от короны в пользу Деймона Таргариена, сына Рейегара Таргариена, чья память была нарочно опорочена насилием и похищением, которые он никогда не совершал! В мою пользу. И я не хочу начинать свое правление с крови. Ее было досточно уже пролито. Роберт Баратеон добровольно написал завещание, передав мне трон, и, несмотря на былое, я хочу верить, что он сделал это не желая еще одной войны, а желая сохранить мир в этом королевстве. Толпа сначала смолкла, а потом начался шепот и все стремительнее нарастал. Глаза горожан стали у кого жадными, у кого злыми, а у кого еще более круглыми от шока. Сердце Эшары забилось быстрее от страха и ужаса. С одной стороны, она понимала, почему Деймон мог возжелать сразу заявить о себе, до коронации и даже до того, как впервые бы ступил в Красный Замок. А с другой, это же было глупо! Дикая толпа могла просто разорвать их на части, возможно помня только ужасы во времена правления драконов, и сплетни, который распускали все эти годы люди Баратеона и Ланнистеров. Впрочем, Эшара так же осознавала, что пусть маленький, но дракон на плечах Деймона уже привлек очень много внимания. И уж лучше бы ее сыну показать себя тем, кто в первую очередь говорит с народом, а не открыть свое существование, уже сидя на троне, за крепкими стенами замка. Эшара бросила взгляд на Неда. Его губы были сурово поджаты, и опасливо смотрели вокруг на людей, которые все громче шептали «безумец», «дракон», «Эйрис», «ложь» и «это невозможно». Хотя пока и не торопились нападать, или еще что, опасливо смотря на Безупречных, окруживших процессию и выставив немного вперед копья, защитно прикрыв щитами менее защищенную грудину. Их взгляды на миг пересеклись. Нед нахмурился еще сильнее, словно прочел в ее глазах молчаливую просьбу как-то помочь, поддержать глас Деймона, впервые вошедшего в люди, которых совсем не знал и не понимал, на что они могли быть способны под гнетом страха и стадного чувства, смешанного с желанием все крушить на своем пути. — Это так! — громко крикнул Нед, подведя лошадь еще ближе к Деймону и, вынув свиток с завещанием Узурпатора со сломанной печатью коронованного оленя, поднял его в воздух. — Я — Эддард Старк, Десница почившего короля Роберта был там, когда он диктовал это завещание при большом количестве иных свидетелей. Я был там, когда он объявил свой брак с Серсеей Ланнистер недействительным, а ее детей — бастардам от другого мужчины, чьи измену я раскрыл накануне. Я был назначен лордом-регентом Деймона Таргариена пока ему не исполнится шестнадцать и сейчас, от его имени, я повелеваю мирно разойтись!.. Эшара все задеревенела от ужаса, смотря вокруг, на людей, который обступили их со всех сторон, и с колотящимся сердцем ожидая, что случится. Она молилась всем богам, что ее слышат, что сейчас не начнется бессмысленная бойня. Не тогда, когда они едва покинули свою опостылевшую тюрьму, не тогда, когда Деймон впервые солнце и еще не увидел толком жизни за пределами пещер. Ее мальчик должен был сесть на трон, и жить долго-долго, наконец познав тот мир, которого его лишил Узурпатор. Быть разорванным толпой — была не его участь!.. Люди медленно отступили в стороны. Безупречные все еще были были наготове и выставили вперед копья достаточно предупреждающе, чтобы никто не мог подойти на расстояние пары шагов в их стороны, и, следовательно к ним. Процессия вновь двинулась в сторону замка. Впрочем, Эшара все еще была напряжена. Она была натянута как струна, пока они медленно шли по Хлебной улице, где выстроится буквально живой коридор из челяди. Эшара с сочувствием поглядывала и на девочек Неда, который были бледными от страха, особенно рыжеволосая девчушка, так похожая на свою мать. Караксес тоже был недоволен. Он то и дело распахивал свои крылья и издавал тихий вопли. Кажется, маленький дракончик, хотя и родился всего пару часов назад, уже считал себя большим и страшным. Это было бы забавно, если бы Эшара не помнила историю слишком хорошо. Особенно ту ее часть, где в этом городе в последний раз был такой юный дракон и что с ним сделала толпа. Как и с его более мощными и взрослыми сородичами, прямо в том месте, где она и ее сын провели столько лет в заключении. Наконец ворота Красного Замка показались впереди. Они были широко распахнуты для прибывших, но ей на миг показалось, как будто то была пасть хищника, в которую они добровольно едут. Эшара попыталась сбросить с себя это нелепое ощущение вместе с ужасом, уже сковавшим ее от осознания, что спустя столько лет она вернулась в место, где столь жестоко была убита ее подруга и ее невинные дети. В место, куда искренне думала, что уже никогда не вернется. В какой-то момент наконец-то смолкли колокола, и когда они оказались внутри Западного двора, где было много народу, но тишина такая, что казалось, урони булавку и это будет слышно. «Варис совсем не изменился», — это первое, что подумала Эшара, когда среди моря лиц увидела до боли знакомое. Он был все так же лыс, немного пузат, облачен в шелка, его руки были сложены на животе, а его цепкие глаза пристально смотрели лишь на Деймона и дракона на его плечах. Слишком цепкий. Ей это не понравилось. Ни его взгляд, ни едва заметная ухмылка, которая на миг скользнула по его губам, хотя та порядком поблекла, когда он увидел, что их сопровождала целая рота Безупречных. И все. Он был единственной приветственной компанией, стоящей около ступеней Великого Чертога. Эшара видела, как Нед прищурился, и даже без любой подсказки она понимала, что здесь не хватает почти всего Малого совета Узурпатора, включая великого мейстера. Пицеля ли, или же уже иного. Она не знала точно, кто служил в Красном замке все эти годы. Тем временем Безупречные, все так же сложено оттеснили народ и создали живые стены от ворот, до лестницы Чертога, открывая коридор для их процессии и давая им свободное пространство. Их лошади замерли. Тишину никто не торопился нарушить, как и Деймон не торопился спешится, остановившись напротив лестницы. Все будто застыли в ожидании чего-то. Эшара даже знала чего. Содержание завещания несомненно уже знал весь двор, если Нед был прав и Узурпатор его написал при большом количестве свидетелей. Бывшей королевы тоже не было видно, как и почти никаких людей в ливреях со львами. Значит они не успели мобилизоваться, пока Нед вызволял их, значит впрямь был шанс занять замок без крови. Пауза начала затягиваться, когда никто не делал шаг вперед, не нарушил молчание и не преклонял колени перед прибывшим новым королем Вестероса, чей дракон был тем, кто наконец нарушил тишину. Будто тихий пронзительный вопль вымершего, как считалось, ящера, нарушил какие-то чары над двором. Эшара не видела, кто первым преклонил колено. Слуга ли, знатный лорд или леди, но тем не менее, медленно, как будто двор просыпался от сна, все присутствующие начали опускаться на колени, а Варис лишь глубоко поклонился, задевая своими длинными рукавами землю. Эшара не видела лица своего сына, но видела, как тот повернул голову, словно осматривая всех приклонивших колени. Наконец он повелительно махнул рукой, давая понять, чтобы все встали — и вновь она не могла не отметить, как изящно ее сын это сделал, как и то, что она совсем не дрожала — спешился, и, как по команде, спешились и все остальные. К лошадям поспешили конюхи, а Деймон двинулся вперед. Эшара видела, как Варис на миг прищурился, когда заметил, что ее сын был босым. Наверное уже начал мыслить, как будут еще долго многие думать, что Деймон полоумный. Да что им знать? Если бы они всю жизнь провели в изоляции, а потом покинули ее и перед вами оказался огромный мир, который пугал, и в то же время так тянул себя испробовать всеми способами. Впрочем, если посмотреть на это с иной стороны, пусть думают, и удивляются, когда придет осознание, что они все глубоко неправы. — Добро пожаловать к Красный Замок, ваша светлость, — елейно произнес Варис, чей взгляд метался между дракончиком и капюшоном, под который он явно хотел заглянуть. — Я лорд Варис, мастер над шептунами… — И все? — спокойно перебил его Деймон. — Вы, и лорд-регент, сир Барристан, это весь Малый совет? Я уверен, что вас должно быть чуть больше. Как минимум, тут должен быть еще и великий мейстер, или я ошибаюсь? Варис поджал губы, а его взгляд стал прямо-таки откровенно оценивающим. — Боюсь, наш великий мейстер Пицель был слишком взволнован случившимися… переменами, и пока лорд-регент ездил за вами, он трагически упал с лестницы. К сожалению, он был уже стар и такое падение стало для него фатальным, — медленно произнес он. — А остальные… — …сбежали? — тихо спросил Нед, встав за плечом Деймона, на что получил только едва заметно скривленные губы от мастера над шептунами, которые говорили громче любых слов. — Печально, — равнодушно произнес Деймон и приподнял согнутую левую руку. Караксес спустился по его плечу и, обмотав хвостом предплечье, устроился на своем новом насесте. Его черные глаза-бусинки впились в Вариса, чьи глаза на миг распахнулись шире, и смотрели лишь на ящера. — Позвольте спросить, ваша светлость? Откуда у вас этот великолепный зверь, чей вид давно стал легендой? — спросил он со смесью восхищения и страха. — Караксес — это дар богов, — коротко, но громко ответил Деймон, будто желая, чтобы все его услышали, и, кажется не обращая внимание на то, как Варис вскинул бровь, услышав имя дракона, повернул голову к Великому Чертогу. — Железный трон. Я хочу увидеть его. И, не ожидая ничьих ответов, двинулся вверх по лестнице. Эшара не совсем понимала, как ее сын узнал, что трон был именно за этими дверями, так как хоть и рассказывала ему о Красном Замке, но не в таких подробностях. Опять же, она хотела бы, чтобы Деймон проявил больше участия к знати и обратился к ним, как к простому люду, но это все, хотя и ожидаемое, все же оказалось таким поспешным, что Эшара даже не успела дать ему элементарных инструкций, как стоило бы вести себя в этот первый раз. Они говорили об этом, но только на деле оказалось все как-то слишком быстро и поспешно. Эшара на миг обернулась, когда они уже поднялись по ступенькам, а стража распахнула перед ними двери, чтобы посмотреть во двор. Любопытство, растерянность, расчет. Это были преобладающие эмоции на лицах тех, кто остался позади. Эшара знала, что им нужно как можно скорее созвать остатки совета, что ей нужно поговорить с сыном и Недом, чтобы выстроить стратегию поведения. У них так мало союзников!.. Только Север, но их воины были далеко, даже если Нед созовет знамена. А у львов было столько возможностей. Не говоря уже обо всех остальных. Эшара не забывала, что у Узурпатора было еще два брата. У них могли быть собственные дети, которые пожелали бы сами занять трон. Да и в то, что дети так называемого Демона Трезубца, его законнорожденные, как считалось ранее, дети, оказались бастардами — правда это или нет, — не все могли поверить. Все же завещание Узурпатора — это не гарант дальнейшего мира, и не обещание того, что никто не станет его оспаривать. Эшара вновь мысленно помолилась Старым богам о милости и благословении для ее мальчика, ступившего на доску Игры Престолов, где ты либо умираешь, либо выигрываешь. И наконец последовала за Деймоном, который уже вошел в обитель, где стояло это чудовище, что погубило столько жизней, и у чьего подножья некогда одна часть его семьи убила другую.