Узкая платформа и пирожок с картошкой

Джей Джей понятия не имеет ни сколько сейчас времени, ни где она находится. Узкая полоса битого асфальта между железнодорожными путями, надпись на кириллице, которую не получается прочесть — вот и все ориентиры… Бросив тщетные попытки определить местоположение по косвенным признакам, Джей Джей зевает. Голова тяжелеет, медленно клонится к груди, а в ушах стоит тихий, монотонный шум. А ведь когда-то разум был чист и ясен. Когда-то… там, в прошлой жизни, по ту сторону нелегально пересечённой границы. Сколько миль уже пройдено? Джей Джей смутно помнит. Катер, самолёт, поезд, снова поезд, другой поезд: на крыше, в купе, просто на полке… Иногда Джей Джей просыпается утром, иногда — ночью, иногда — днём. Даже не просыпается, а с ужасом подрывается из — не сна, а чуткой дрёмы — ошпаренная мыслью о том, что Кессель сбежал. Джей Джей не знает, сколько дней назад она полноценно отдыхала. Ещё в Америке, когда Кессель находился под надёжным железным замком, который она лично врезала в дверь гостевой комнаты с обратной стороны. Да. Выродок находился под замком. Там, где ему самое место. А сейчас… Под веками жжёт, будто колючие песчинки царапают их изнутри. Взгляд слезящихся от недосыпа глаз фокусируется на Кесселе, который смотрит в ночное небо. Он даже кажется безмятежным... Однако, недельная щетина, мешки под глазами, мятая рубашка и общий вид открывают правду: выродок тоже слабеет. А ведь они едва преодолели треть пути… преодолели же? Кажется, да. Надо вспомнить. Но не сейчас. Джей Джей поднимает тяжёлую голову и тоже смотрит в чистое небо, словно пытаясь среди звёзд разглядеть ответ. Однако, она не сильна в астрономии, да и туризмом баловаться особо не приходилось, а потому ничего не понятно. Она где-то. На другом конце Земли, где за границами маленького населённого пункта тянутся бескрайние степи. Холодное прикосновение ночного ветра покрывает кожу мурашками. Вздрогнув, Джей Джей прячет ладони под мышки, сберегая остатки тепла. Нужно было накинуть ветровку: огромная, словно странное платье, футболка с тираннозавром, держащим две кружки пива и надписью на русском — не лучшая защита от холодных ночей. Зато это забавный подарок от криворукого попутчика, пролившего пиво на куда более обычную белую майку Джей Джей. Сувенир на память о дороге, которая и без того останется в голове навсегда. Рядом слышится едва различимое клацанье, и Джей Джей улыбается: облажавшийся вместе с ней и тоже замёрзший Кессель стучит зубами. Неторопливо приближается пожилая пара. Приходится встать на край платформы: так, что носки ботинок нависают над соседними путями, чтобы пропустить зябко потирающих ладони попутчиков, идущих в сторону тамбура. А через рельсы стоят давно выцветшие грузовые вагоны, и в воздухе пахнет поездом, а ещё — пирожками, которые предлагает предприимчивый старичок. Прояснившийся взгляд Кесселя. Кивок в ответ. Шелест смятых купюр с непривычным рисунком — рублей, которые тот достаёт из кармана джинс... Джей Джей ела много разной выпечки. И на дешёвых заправках во время поездок на футбольные матчи, и в дорогих ресторанах, будучи спасшей Америку сотрудницей Белого дома. Объективно эти огромные жареные пирожки — не самая питательная пища. Однако, почему-то именно они, приятно согревающие, наполненные в меру солёной картошкой с укропом, кажутся лучшей едой из всего, что Джей Джей доводилось пробовать. Вкуснее лишь пончики с заправки где-то под Мадридом, которые она, так же замерзая и засыпая, ела с папой и живой ещё мамой по пути на футбольный матч. И что в ту далёкую ночь, что сегодня, несмотря на леденеющие пальцы рук и ног Джей Джей не спешит прятаться в тепло транспорта, предпочитая бесконечную россыпь звёзд в чистом небе.