Телефонный разговор

Восемь часов вечера. Джей Джей зевает. Свернувшись на диване Кесселя, лениво щёлкает пультом. Собственно, диван она и заняла потому, что напротив в советском шкафу-стенке стоит крупный телевизор. Вот только смотреть нечего: реклама, аналоги британских и американских шоу, мультики. Хочется найти какой-нибудь местный сериал и включить на телефоне голосовой переводчик, но заглянувший в гостиную Кессель категорически рекомендует не делать этого. — Иначе к полуночи твой мозг расплавится, а череп превратится в тыкву, — с этими словами он возвращается на кухню, где уже восьмой час ведёт борьбу с флэшкой Исаева и, судя по мрачному выражению лица, проигрывает. Снова звонит Смирнов. Интересуется, как они. Джей Джей не знает, насколько этот человек искренен и почему настойчив. Кессель коротко отвечает и отключает связь. Вместе с ноутбуком он тоже перебирается на диван, но в телевизор даже не смотрит, а Джей Джей продолжает прогулку по каналам. Знание языка ей не нужно, чтобы понять, что реклама в России такая же громкая и тупая, как в США. В очередной раз переключив, она видит своё лицо и морду Кесселя в какой-то передаче: снова показывают что произошло на Платформе. Джей Джей переключает. Обилие кириллицы вокруг и непонятная речь всё ещё напрягают, но способный адаптироваться мозг понемногу привыкает. Смиряется. Джей Джей уже различает некоторые слова на слух, но без понимания контекста они ничего не значат. “Rossia velikaya"... — здоровенный мужик что-то вещает низким громогласным голосом. Высоченный, метра два точно есть, абсолютно лысый, он похож на вышибалу из ночного клуба — однако, это на первый взгляд. Есть в его чёрных глазах что-то цепкое. Одетый в дорогой, идеально сшитый по его широкоплечей фигуре костюм, он держит какую-то винтовку. “Zapad… nenavidit…” Понятно. Джей Джей переключает. Некоторые русские до сих пор уверены, что американцы желают стереть их страну с лица Земли, в то время как последние чаще всего не думают об этой стране, пока не увидят её в фильмах или каких-то передачах. Кто-то даже не знает, где Россия вообще находится и какого она размера. — Какой же замороченный шифр, — Кессель трёт опухшие красные глаза, — даже мои люди до сих пор не взломали. Джей Джей пытается откинуться на спинку дивана, морщится от боли, вытягивает ногу, которую приходится свесить с дивана, ведь на второй половине Кессель. Уперевшись пяткой в пол, Джей Джей снова морщится от дискомфорта. “Проклятье!!!" — просто принять удобную позу — мучение. Каждое движение требует слишком много усилий. Но есть во всей текущей ситуации и положительный момент: — Если Исаев так надёжно закодировал информацию, значит, она действительно важная. Флешка не пустышка, — в собственном голосе Джей Джей слышит позитивный настрой, тем более, ей удаётся устроиться так, чтобы ничего не болело. Правда, приходится разлечься на две трети дивана и положить ноги паршивцу на колени. Но плевать. Впрочем, ему нет. — Тебе знакома концепция личного пространства? — Кессель зубоскалит. Ответ почти срывается с губ, но паршивец опережает. — Позволь, угадаю: ты хочешь сказать “пошёл к чёрту". — Тебе напомнить, чья выходка привела нас сюда? Кессель лишь дёргает губами и возвращается к проблеме: — Организаторы знают, что данные у нас. И если там действительно их имена, эти люди уже разбегаются как крысы. Он откладывает ноутбук на тумбочку рядом с диваном и расслабленно опускает ладони на ноги Джей Джей. Она вздрагивает. Тело инстинктивно напрягается. Волевым усилием Джей Джей заставляет себя лежать как лежала, потому что собственная нетактильность бесит, и сейчас — практика борьбы с ней. — Не пойму одного, — Джей Джей не хочет думать, что со стороны они с Кесселем выглядят как смазливые любовнички. Она ёрзает, а он расслаблен, даже не открывает глаза, — операция по уничтожению США уже провалилась. Если на флэшке вся ключевая информация, почему Исаев не уничтожил её? Не стёр компромат? Кессель задумчиво потирает переносицу. — Возможно, это его страховка. А может, Исаев собирался шантажировать своих боссов, — Кессель нащупывает пульт и сам щёлкает каналами. Сделав круг по телепрограммам, выключает телевизор. Джей Джей не возражает: флэшка Исаева волнует гораздо сильнее. — Узнаем, что там — поймём мотивы этого… наёмника. Или кто он там, — Джей Джей не терпится получить ответы. Кесселю тоже: явно желая скорее начать действовать, тот задумчиво постукивает пальцами по её ступне. Джей Джей не возражает: сама закинула на него ноги. Возможно, она даже уснёт… Но нет. Потому что в этот момент звонит телефон. Сунувший нос в дисплей Кессель хмурится, увидев имя. А Джей Джей понимает: что-то случилось. Ибо её босс, он же советник президента по национальной безопасности, не станет звонить просто так. Стандартная трель не стихает, и Джей Джей принимает звонок. Кессель тянется к кнопке громкой связи, но получает по руке. — Сэр? — И тебе доброго времени суток, — голос по ту сторону связи ровный и холодный, — как проходит отпуск? От недоброго предчувствия спина покрывается мурашками. И Джей Джей не собирается терпеть. — Вы звоните не для светской беседы, — тратить время на пустой трёп желания нет. А ещё Джей Джей отталкивает Кесселя, который, продвинувшись ближе, едва не сопит в ухо. Она показывает паршивцу кулак, радуясь, что босс не видит, с кем она сейчас находится. — Беседа с национальной героиней — честь для американца, — советник президента хмыкает, — а мне, как твоему начальнику нужно знать, в каком состоянии пребывает сотрудница. Ты ведь прошла через ад, верно? От показушной заботы хочется блевать. Но приходится быть вежливой: такова специфика работы с людьми, в руках которых сосредоточена реальная власть. — Предпочитаю не зацикливаться на том, что произошло, и двигаться дальше. Нынешнего отпуска хватит, чтобы окончательно привести себя в порядок, к тому же, перед отъездом, я завершила все текущие дела. Кажется, Джей Джей понимает. Группа психотерапевтов убеждена, что противостояние на SBX-1 остановило неизгладимый след на её психике. Они же и предложили отпуск в сочетании с терапией и антидепрессантами. Вот только где были все эти чуткие специалисты, когда Кроуторн так с ней поступил?! А когда сослуживцы почти сжили со свету? Джей Джей считает до пяти и медленно выдыхает. А советник президента продолжает тратить время на пустые разговоры. — Разумеется. Ты сильная женщина, и простого отпуска будет вполне достаточно, — босс явно кивает, — ты же сейчас в Европе, да? — Так точно, — Джей Джей хмурится, вспоминая все рабочие моменты и пытаясь понять, где именно косякнула, потому что иначе этот человек звонить бы точно не стал. — Отлично, отлично. И как там, в Европе, атмосфера? Как курс рубля? Джей Джей словно ударили под дых, выбив кислород и оставив задыхаться. На автомате оттолкнув вновь полезшего к трубке Кесселя, она пытается выдавить из себя хоть слово, но получается хрип агонизирующего животного. — Чт… — горло через силу сглатывает слюну. Что ж. Босс добился абсолютного внимания. Комнату поглощает абсолютная тишина. Застывшие, побелевшие от напряжения пальцы с силой сжимают смартфон. Кессель неподвижен и мрачен. А босс едва сдерживает хохот: едкий как кислота. — Видишь ли, я подзабыл, куда именно ты направляешься, а отвлекать вопросами не хотел. Но каково же было моё удивление, когда запросы показали, что ты не покидала США! Во всяком случае, официально. Заинтригованный, я изучил все камеры внутри страны, затем вне её — те, к которым у ЦРУ и АНБ есть доступ. И одна всё же смогла распознать твоё лицо. Камера напротив кабинета рентгенолога в московской больнице. Проблемы со здоровьем, Джей Джей? Мне ты говорила, что всё в порядке. Кстати, в Москве небезопасно: я изучил последние новости, и одна из самых актуальных — о какой-то чокнутой, как пишут в комментариях, тинейджерке, которая на высокой скорости перелезла с моноколеса в чей-то внедорожник. Расскажешь подробнее? Босс больше не язвит. Теперь его интонации схожи с шипением механизма, что наполняет камеру смертников отравляющим газом, а Джей Джей едва может сделать вздох. Но делает. И продолжает говорить. — Не понимаю, о чём речь. Какого чёрта вы вообще меня преследуете? Россия — часть Европы, и не помню, чтобы въезд в эту страну для меня был закрыт. Пульс стремительно растёт. Опасения, терзавшие Джей Джей с самого начала этой тупой авантюры, сбылись: главный параноик Белого дома в курсе, где она. Более того, он в тихую копал, а значит, что-то подозревал с самого начала. Но как много ему известно? Джей Джей смотрит на Кесселя. Если босс узнает, всё будет кончено. Он никогда не поверит, что… — Женщина совершившая такой подвиг, не может не заинтересовать, бедняга Стивенсон не даст соврать. Но не он один совал нос в личную жизнь легендарной Джей Джей Коллинз. Скажем так, после твоего отъезда нехорошие лица проникли в твой дом. И у них совершенно случайно оказалось с собой оборудование для поиска и изучение объектов ДНК. Угадай, чью ДНК нашли в гостевой комнате? В той самой, на дверь которой врезан мощный замок: почему-то с наружной стороны. — Вы не имели права! — Джей Джей хватает телефон, замахивается… но не швыряет. Не из-за этого ублюдка. — А ты имела право укрывать ядерного террориста? Кстати, в курсе, что за пособничество суд может приговорить тебя к высшей мере? Обидно, наверное: почести, все регалии, уважение Белого дома и общемировая любовь — всё это полетит в мусор. И поверь, за твоей казнью американцы будут наблюдать с не меньшим интересом, чем за твоим подвигом, — советник президента вздыхает, изображая фальшивое сочувствие и явно наслаждаясь своими действиями, смакуя каждую издёвку. — Как вы смеете так говорить? — собственный голос, ещё звенящий отчаянием, звучит ниже, но легче не становится, ибо грудь начинает жечь слишком знакомым теплом. Просыпается ярость. — Я спасала страну, рискуя собой, жертвуя отцом. Посмотрите видео и посчитайте, сколько раз я едва не сдохла на Платформе, затем спросите себя снова: действительно ли после всего этого я похожа на пособницу террористов? Кровь будто раскалена, и кулак сжимается в приступе злости, которую Джей Джей не собирается сдерживать. Какого хрена? Неужели этот долбаный параноик настолько слеп, чтобы не замечать очевидное?! — Будьте уверены, Коллинз, трансляцию я лично смотрел не раз и не два. И чем доскональнее её исследовал, тем больше вопросов появлялось, — советник президента закашливается, и получившая передышку Джей Джей медленно выдыхает. Потеря самоконтроля — последнее, что ей сейчас нужно. Но, разумеется, босс не прекращает давить. — Кессель тщательно изучил твой психологический профиль. Затем ты победила его людей у него на глазах, в полной мере показав свои боевые навыки. Так почему же, когда появилась возможность, он не отдал приказ тебя пристрелить? “А действительно, почему?" — Джей Джей поворачивает голову, вопросительно поднимая бровь. Кессель пожимает плечами. Прикидывается ветошью, жадно улавливая при этом всё, что только может. А босс не унимается: — Далее ты шантажом потребовала его прервать трансляцию, и он послушался. Зачем это было сделано? Что вы обсуждали, когда эфир оборвался? Джей Джей собирается ответить, но советник президента не слушает, и она понимает: ему плевать на логику, на доводы, на контраргументы. Отчаявшись найти настоящих виновников, он вешает всё на неё, превращая в соучастницу. И не скрывает этого. — Моя гипотеза: вы с Кесселем изначально были заодно. Однако, в какой-то момент возникли разногласия: может, не сошлись в цене? Не просто же так он упоминал, твой отказ продать страну за тридцать миллионов долларов. Может, ты запросила больше? Сейчас мы этого уже не узнаем. Отключив трансляцию ты, вероятно, озвучивала свои требования, он отказал, и тут-то в тебе взыграл патриотизм. Но что сейчас? Сторговались? Оказавшись в затруднительном положении, он принял, наконец, твои условия? Ярость обжигает. Требует выхода, становясь всё более жгучей. Аедь Джей Джей мысленно видит оскал самодовольного “защитника”, восседающего в дорогом кресле рядом с американским флагом: точь-в-точь как восседал Кроуторн. Этих людей не интересует правда: им хватает власти, чтобы написать собственную, но Джей Джей плевать. Она скажет, даже если будут последние слова в её карьере. — Заткнитесь и слушайте сюда, — жаждущая по-звериному рычать, Джей Джей, однако, говорит чётко и спокойно. Как и положено настоящему офицеру армии США. — Слова про подкуп — чушь и клевета, за которую я могу подать в суд и получить неплохую моральную компенсацию. Вам деньги карман жмут? Теперь по делу. Да, я действительно укрывала Кесселя, потому что он — единственная улика, которую ваши никчёмные охранники проебали: в больнице, куда вы его поместили под большим секретом, его пытались убить его же наниматели. Ищите, откуда пошла утечка, это во-первых. Во-вторых, я в России не просто так: пока АНБ топчется на месте, а вы разбрасываетесь голословными обвинениями, я одна, не считая чёртового ядерного террориста, ищу реальные зацепки — и, блядь, я их нашла. Рискуя репутацией, жизнью и всем, что у меня есть — нашла. И сейчас мы либо говорим продуктивно, либо я кладу трубку и продолжаю в одиночку делать то, на что не способны могущественнейшие ведомства мира: искать настоящих виновников. Ваше слово? Молчание. Застывший на краю дивана Кессель снова двигается ближе, и Джей Джей всё же включает громкую связь — как раз, когда звучит короткий ответ: — Слушаю. … Она рассказывает всё: начиная с СМС от Кесселя и заканчивая неудачным столкновением с Исаевым умалчав, впрочем, о флэшке: эта информация излишняя. Если советник президента замешан в заговоре, он уже наверняка в курсе и спросит сам, а если же нет… пусть действует, как хочет. И он действует. Потратив на обдумывание слов Джей Джей около пяти минут, советник президента принимает решение: — Кесселя держать на контроле. Отныне эта миссия находится под моим личным контролем. По всем вопросам общаться только со мной, звонить на номер и в мессенджере, которые я скину. Ждите дальнейших распоряжений, Коллинз. И постарайтесь не попадать на Ю туб хотя бы сутки: не хочу снова вмешиваться в их алгоритмы, ставя видео с вами на последние места в рейтингах. Всего доброго. В трубке звучат короткие гудки, а через несколько секунд приходит СМС. Работа продолжается. Вот только что принесёт новый альянс — пока не ясно.