Потерянный в ванной

Время близится к полуночи. В квартире тихо, в голове тоже, и даже повреждённое тело ноет меньше обычного. Джей Джей сидит на кухне, позёвывая с кружкой чая в руке и переписываясь с папой, Кессель принимает ванну, а советник президента так и не выходит на связь. “Да и хрен с ним”. Папе пора на обед. Попрощавшись, Джей Джей включает телевизор, но, увидев женщину в костюме матки, выключает обратно. Кессель всё ещё в ванной. “Он сидит там уже полтора часа”. Джей Джей и сама не прочь понежиться в тёплой воде, когда есть время: после стычки с Исаевым она вообще позволяет себе это ежедневно… но не так долго! “Сколько вообще моются психопаты?” Джей Джей не психиатр и понятия не имеет, есть ли взаимосвязь между нейроотличиями и привычкой торчать в ванне до последнего — которой, кстати, раньше у Кесселя не наблюдалось. По крайней мере, так долго. “Ну, моется и моется, не ломиться же теперь”, - Джей Джей не скучает, и уж тем более не переживает. Нисколько. Совсем. Ни капли. Ни даже чуть-чуть! Она скроллит ленты соцсетей, отжимается на одной руке, проверяет, что по финансам: и долларам, и рублям… а Кесселя всё нет. Второй час. “Да блядь! Что там можно столько делать?” - Джей Джей раздражённо ходит по гостиной. Вот именно сейчас у неё к паршивцу куча вопросов: как идёт работа над флэшкой, можно ли нанять кого-то для поиска Исаева, когда он, наконец, помоет посуду — сегодня его очередь. Джей Джей снова за кухонным столом: барабаня пальцами по клеёнчатой скатерти, допивает давно остывший чай. Она не выдерживает. — Кессель! Ответа нет. Возможно, за шумом воды он не слышит, и Джей Джей зовёт громче: — Мудила!!! Снова тишина, и Джей Джей слышит, как сглатывает застрявший в горле ком. “Не мог же он утонуть… нет, этот, к сожалению, не мог”. Она ревёт его фамилию командирским голосом, за стеной начинает плакать ребёнок — а из ванной никакой реакции. Два с половиной часа. Это ни в какие рамки не лезет! Джей Джей уже собирается вынести дверь с ноги, но когда поднимает глаза от обеденного стола, ей приходит идея получше. На кухне, под самым потолком в этой, как и в других советских квартирах, расположено небольшое вертикальное окно, и если встать на стул, можно просто заглянуть. Кессель наверняка ничего не заметит, а она будет в курсе, что этот паршивец там вытворяет. Правда, если он всё же запалит, это положит начало Войне сарказма — наверное, уже десятитысячной по счёту. В общем, ничего не изменится, а потому Джей Джей ставит стул и активно лезет нарушать чужое личное пространство: обычно она против такого, но ядерные террористы не в счёт. Джей Джей смотрит в окошко… и не знает, что сильнее: рвущийся из лёгких хохот или заставляющее сжать кулаки желание убить поганца. Кессель валяется в воде. С пеной, разрешения взять которую он, конечно же, не спрашивал — но это ерунда. Деревянная доска поперёк ванны, на которой находились их гели для душа и её шампунь, сейчас служит… подставкой для ноутбука. И миски с чипсами. И стакана с пивом. А сам Кессель, в беспроводных наушниках как ни в чём не бывало смотрит Интерстеллар. Что ж, теперь Джей Джей знает правду: остаётся лишь тихонько сле… Старый деревянный стул ломается, и она падает на пол с диким грохотом. Который, как потирающая ушибленную задницу Джей Джей позже выяснит, этот засранец, очень не вовремя снявший наушники, прекрасно услышал — и мгновенно всё понял. … Неизбежная Война сарказма пополнится ещё не одним сражением. А впрочем, ничего нового.