Побочный эффект

— Ты вырубил видеокамеры. Сорвал боссу многомиллионную сделку. Думаешь, Симонов похвалит за такую прыткость? Джей Джей становится в стойку. Неправильную, скорее всего, она ведь ни разу не фехтовальщица. “Какая ж неудобная железка! А говорят, что меч должен быть продолжением руки!” — Джей Джей закатывает глаза. В её случае меч скорее похож на плохо подогнанный имплант. Громоздко. Непривычно. Чуждо. А Громов молчит… и медленно наступает. Его клинок с тихим свистом размеренно рисует в воздухе спирали. С лёгким звоном соприкасаются мечи: смертоносное оружие и пародия на него. Впрочем, если ткнуть в пах или попасть по колену… Тихий звон, расслабленное тело противника. Громов финтует, дразня и смещаясь влево-вправо. А затем ставит дальнюю ногу под углом в девяносто градусов к передней, и Джей Джей мгновенно уклоняется от молниеносного выпада. Следующий — ложный, в голову, ещё один она парирует, бросается в контратаку, но Громов разрывает дистанцию. Не меняя стойки, делает ложный выпад в голову, в пах, снова голову — и атака, ещё более яростная, чем предыдущая. Джей Джей едва успевает отпрянуть, когда с громким треском рвётся на плече ткань. Кожа горит. Сфокусированная на противнике Джей Джей не видит, но чувствует, как пропитывается кровью прилипший к порезу шёлк. — Тебе нельзя меня резать. Зальёшь всё кровью, получишь нагоняй от босса. Ты же поэтому используешь стойку шпажиста и атакуешь только колющими ударами? Чтобы убить, не пролив лишней крови и незаметно вынести труп, пока вновь не включили камеры? Громов не реагирует, будто учтиво дожидается, пока Джей Джей договорит. А затем атакует, снова и снова, пытаясь сместиться за спину. Джей Джей парирует, отступая к висящему на стене огнетушителю. Разгадав манёвр, Громов смещается так, чтобы оказаться на её пути; не останавливаясь, выгибается вперёд — и Джей Джей едва успевает убрать ногу и избежать прокола ступни насквозь. “Ловкий сукин сын! И быстрый. И достаточно длинный, чтобы держать удобную для него дистанцию!" — Джей Джей хмурится. Игнорируя гипнотизирующие движения вражеского меча, контратакует — делает ложный выпад, а когда Громов бросается вперёд… разворачивается вокруг своей оси, открываясь, но позволяя чужому, уже не способному сменить траекторию в стремительном ударе лезвию скользнуть вдоль своей груди — и усиленным инерцией рубящим движением поражает колено Громова. По этажу разносится вопль: возможно, удалось ушибить гаду коленную чашечку. Мгновенно выхватив спрятанный в поясе шприц, Джей Джей вгоняет его Громову в бедро, впрыскивает содержимое — и падает на пол, кувырком уходя от ответного выпада пришедшего в себя противника. Громов уже не так хорош. Челюсть сжата, лицо краснеет, волосы растрёпаны. С блеском в глазах припадая на больную ногу, он продолжает финтовать лезвием, будто ничего не произошло. — Яд смертелен? — едва завершив вопрос, он бросается с выпадом, который Джей Джей отбивает, одновременно заходя сбоку. Замах — однако, Громов успевает разорвать дистанцию. — Разумеется, — Джей Джей врёт, — но противоядие можно получить, ответив на несколько вопросов. Ты в деле? — Я не боюсь смерти. А тем более от незаточенной железки, — Громов ухмыляется, но его глаза остаются напряжёнными. “...Ничего опасного. В течение нескольких минут после инъекции Громов впадёт в состояние, схожее с алкогольным опьянением… примерно через пятнадцать минут опьянение сойдёт на нет, и начнётся отходняк: тошнота, головокружение, а главное — повышенная тревожность. Вот тут тебе и стоит начинать допрос…” — в памяти всплывают слова Кесселя. И судя по тому, как расслабленно Громов опирается на меч — словно у него не ценнейшее подаренное боссу оружие, а обычная трость — первая стадия пошла. — Ты не знаешь, насколько мучительно убивает эта штука, — Джей Джей бросает выразительный взгляд на бедро, в которое был сделан укол. — Узнаю, — Громов упирает кулак свободной руки в бок, горделиво задирает голову, и Джей Джей едва не разбивает ладонь о свою маску, понимая: он действительно опьянел, и теперь хорохорится перед ней. Что ж. Если его уже таращит, можно попробовать начать диалог. — Судя по твоей самодовольной роже, босс не слишком отругал за потерю сумки с компроматом? Я мало знакома с Симоновым, но он кажется довольно суровым человеком. И тут такой провал. Джей Джей приближается, и Громов тут же принимает боевую стойку, предупреждающе поднимая меч. Слишком ловко для пьяного урода, хотя, лицо его уже почти бордовое, а тело при этом движении едва заметно пошатнулось. — Мои дела с Симоновым тебя не касаются… и нет, как видишь, я нисколько не огрёб, — Громов качает головой, медленно надвигаясь на Джей Джей. Чересчур медленно. “Может, выбить из его рук этот чёртов меч?" Целясь клинком по пальцам, Джей Джей бросается вперёд, легко замахивается… резко повернув корпус, Громов ловит лезвие её меча свободной рукой, рывком дёргая на себя и поднимая клинок, дабы пронзить Джей Джей насквозь. И лишь разжав пальцы, с силой дёрнувшись в сторону, ей удаётся упасть на пол, а не на чужой меч. Однако, собственное — какое-никакое, но оружие — утеряно. Русское ругательство на букву " б” она орёт как никогда чётко. А тем временем выражение лица Громова меняется: триумф сменяется страхом, покраснение — бледностью: Джей Джей видит, как судорожно дёргается кадык, когда Громов сглатывает слюну. — А ведь ты права… — он делает шаг назад, — если Симонов узн-нает, что я потерял материалы, он меня убьёт. Либо это сделает твой яд, верно? Громов сжимает рукояти мечей с такой силой, что его пальцы белеют. — С другой стороны, твой яд уже меня убивает… — Громов замирает. Прокручивает мечи. Смотрит затравленно, однако, в его взгляде появляется обречённость, — значит, скоро меня не станет, и он найдёт нового исполнителя для своего плана. Я буду не нужен, следовательно, меня можно стереть — например, выставив сумасшедшим или ещё как… — Что ты имеешь в виду? — Джей Джей не понимает, куда клонит резко испугавшийся, но теперь как будто нашедший успокоение противник. Однако, Громов не слышит и продолжает бормотать, завершая фразу: — … Ведь только сошедший с ума телохранитель может зарубить женщину на куски средь бела дня, верно? И никто ничего не докажет, ведь меня уничтожит яд!!! Громов скалится: дико, абсолютно безумно. Всем своим видом демонстрируя неожиданный побочный эффект вещества, что пробуждает в человеке страх… но не даёт понять, как человек на этот страх отреагирует. А затем он бросается в атаку.