Замкнувшийся круг

Пронзительный визг включенной тревоги не умолкает. Люди один за другим покидают этаж, без лишней суеты следуя инструкциям. Со всех сторон доносится взволнованная речь: как русская, так и китайская. Увидев стайку одетых в пёстрые халаты и маски актёров, Джей Джей прячется за углом, но потом всё же следует в сторону выхода. В этот момент микронаушник “оживает". “Так, наружные камеры работают. Члены делегаций рассаживаются по машинам, вот только один момент… — выдержав паузу, чтобы побесить, драматург хренов продолжает, — Громова среди них нет. Он где-то внутри". — Уверен? — оставшаяся в пустом коридоре Джей Джей, спешившая к выходу, замедляет ход. “Да", — голос Кесселя, пусть и приглушёный шипящими помехами, отлично слышно. — Он что, оставил босса? Непрофессионально для телохранителя. “Но всё же, Громова не видно. И да, напоминаю, что у меня всё ещё доступ к системе видеонаблюдения парка, которая захватывает главный выход”. Невольно Джей Джей задумывается: сколько бабла Кессель за отвалил за доступ к камерам, которые внезапно умерли. Впрочем, там, на SBX-1, он предлагал ей тридцать миллионов, и скорее всего именно эти кровавые деньги идут на исправление того, что выродок натворил. Вот только смысл теперь в сегодняшней поездке? Весь план коту под хвост из-за… — Из-за чего вообще поднялась тревога? “Непонятно. Но думаю, кто-то очень не вовремя покурил в туалете. Как обычно, только сегодня чертовски не вовремя”. Джей Джей едва сдерживается,чтобы не врезать кулаком в стену. Не вовремя. У них вся операция коту под хвост! В груди начинается знакомое огненное жжение: ярость нарастает. Одиноко спеша к выходу, Джей Джей размеренно дышит, ведя медленный отсчёт. Надо успокоиться. Переключить внимание. Она смотрит на своё одеяние: красное с золотым. Джей Джей невольно кладёт руку на висящий сбоку бутафорский меч, взятый вместе с… платьем? Халатом? Слово вылетело из головы. И зачем вообще развлекать делегации представлением, разве они тут не для дела? Впрочем, неважно. Главное, что лицо закрывает белая, украшенная золотой нитью маска, с улыбкой и горем по правую и левую стороны. В целом же нарисованное лицо кажется Джей Джей хитрым. “Ханьфу, — в памяти всплывает комментарий Касселя, — данная разновидность китайской одежды называется ханьфу. И, кстати, тебе идёт". В тот момент Джей Джей так и не поняла: Кессель говорил искренне или — неудачно, разумеется — подкладывал? Считать, что у него на уме, далеко не всегда возможно, и эта непредсказуемость бесит. И… интригует? Но куда больше Джей Джей заботит другой вопрос. — Почему Громов не ушёл с остальны… До выхода с этажа остаётся меньше десяти метров, когда дверь распахивается. Первое, что видит Джей Джей — сверкнувший в свете яркой лампы меч. Она даже слышит взмах прежде, чем Громов обрушивает удар на открытую панель управляющего модуля возле одного из выходов. Короткое замыкание. И щелчок блокировки электромагнитного замка. А затем Громов разворачивается Джей Джей сглатывает слюну. Она добилась своего: осталась наедине с тем, за кем пришла. Но почему тело бросает в жар? Будто невидимый круг смыкается, сдавливая грудную клетку… Нет. Джей Джей делает глубокий вдох. В опустевшем коридоре она смотрит в лицо противника: человека с десятками имён, за которыми… что? Кто он? Очередной фанатик? Наёмник? Или, как и в случае Кесселя, всё вместе? — Ну и зачем тебе всё это? — Джей Джей спрашивает прямо, глядя в равнодушные миндалевидные глаза. “У Кесселя — и то эмоций больше было. Правда, неясно, какие из них настоящие…” Нет ответа. Всё равно что разговаривать со стеной. Но за эти несколько минут, что дверь заблокирована, Джей Джей обязана разбудить в паршивце красноречие. Бутафорский меч покидает ножны: железный, а не деревянный — и на том спасибо. Ухмыльнувшись, Громов поднимает свой. Взмахивает, позволяя клинку со свистом рассечь воздух, и не торопясь идёт на Джей Джей, только сейчас осознавшую, зачем Громов скрывался от камер и почему он всё ещё тут. Он остался, чтобы её убить. И уже потом — скрыться, унеся с собой её тело и имена всех ядерных террористов. Джей Джей уверена: это он поднял тревогу и — скорее всего, не лично — вмешался в работу камер. Джей Джей пришла за Громовым. Громов пришёл за ней. И ясно одно: под вой сирены каждый будет биться до конца. Подтверждая мысли Джей Джей, Громов бросается в атаку. Мощный, широкий взмах — Джей Джей отбивает. От следующего выпада она уворачивается, успевая отпрянуть назад за мгновение до того, как меч Громова оставляет насечку на одной из декоративных табличек. “Насечку…” Руки холодеют. Что-то трындит Кессель, но Джей Джей не слушает, ибо всё её внимание приковано к оружию в руках Громова: настоящему, мать его, мечу и, судя по глубине насечки, первоклассно заточенному.