Долгая ночь, часть 4

Тип с перерезанным горлом постепенно прекращает дёргаться, а вскоре стихают его предсмертные хрипы. Шипя от нарастающей боли, Владимир пытается сесть, и тотчас в глазах темнеет. Тошнит. Почти рвёт. Всё вокруг ходит ходуном, и приходится напрячься, чтобы это прекратилось. Владимир морщится. Дышит глубже, осторожнее, собирается с силами — и постепенно мир становится чётче.  Кухня забрызгана кровью — не только чужой, но и его собственной, которая до сих пор обильно вытекает из сквозной раны. Надо перевязать… Владимир пытается подняться — и падает на колени, ладонями — в том числе раненой — впечатываясь в пол.  Из горла рвётся хриплый стон. Мышцы обеих рук напряжены до предела. Ногти скребут кафель.  И всё же, он должен встать. Нужно уходить, да как можно скорее, поскольку квартира больше не безопасна, и прибытие подкрепления — это вопрос времени. Нужно… встать… … Пошатываясь, держась за стену и оставляя на обоях кровавый след, Владимир бредёт в ванную, сражаясь с головокружением и тошнотой. Умыться. Промыть рану. Зашивать времени нет — только перевязать, остановив кровь. И заклеить хоть как-то лоб да найти чёртово обезболивающее… Слой за слоем ложится на рану бинт, багровея и пропитываясь кровью: тело действует на автомате. При малейшем движении ладони хочется орать, поэтому челюсти сжаты. Зато тошнота отступает. Закончив с раной, смыв кровь и закинув в себя обезболивающее, Владимир открывает сервант… … Документы, пара банковских карточек: надо обналичить в ближайшем банкомате, пока не начали искать, какой-то бумажный мусор… а на полке за стеклянными дверцами — фотография. Он, капитан первого ранга, на фоне атомной подводной лодки К-83 “Данилов” — верный друг, потрёпанный временем, но сохранивший величие и мощь.  А перед фото лежит кортик. Символ былой чести. Помешкав секунду, Владимир открывает полку. Кортик отправляется в сумку. Документы по долгосрочному вкладу на сумму около миллиона рублей Владимир не трогает: эти деньги они с Мариной откладывали Варе на обучение, Варе они же и останутся. А он здесь закончил. Можно идти. На лестничной площадке тихо. В лифте играет классическая музыка. Нажав кнопку минус первого — парковочного — этажа, Владимир прислоняется к стене и закрывает глаза. Накатывает усталость. Хочется спать, а ещё — курить, поэтому когда дверцы лифта разъезжаются, Владимир достаёт пачку и прямо возле таблички с перечёркнутой сигаретой чиркает колёсиком зажигалки да глубоко затягивается. Жизнь становится лучше. Выбросив окурок в ближайшую урну, Владимир идёт к своему парковочному месту, прокручивая в голове строки вспомнившейся песни. “Если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день…”. Хорошая песня, правдивая, ибо так и есть. Он достаёт из кармана брелок. Коротким писком отзывается отключенная сигнализация… Из-за соседнего автомобиля показываются  двое в расстёгнутых ветровках. — Да как ты, сука, выжил ?! — массивный бородатый тип тянется к подмышке, и Владимир срывается с места, вскидывая ладонь. Противник вцепляется в рукоять спрятанного пистолета, но  перевязанная рука успевает сдавить вражеское запястье, а ребро второй ладони с силой бьёт по кадыку — и сразу, пальцами этой же ладони — врагу в глаза. Захват за шею, разворот на каблуках — за секунду до того, как звучит первый, усиленный эхом парковки хлопок — и визжащий противник, со стекающими по щекам остатками глаз, дёргается, когда в него входит предназначавшаяся Владимиру пуля. Вой переходит в крик. Закрываясь вырывающимся живым щитом, Владимир лично достаёт из его кобуры пистолет: слишком длинный из-за глушителя, отчего враг успевает скрыться за машинами… Резкий, обжигающий толчок в бедро : будто жалит пчела. А затем лавина боли, сильной настолько, что руки разжимаются, и освобождённый противник выпадает из ладоней. Владимир сгибается, слыша, как разбивается боковое стекло автомобиля над головой.  Пульс грохочет в ушах. Сжимающая пистолет рука дрожит, из-за чего мушка с целиком ходят ходуном, но всё же Владимир сводит их вместе. Ждёт. Замечает за  машиной напротив движение. И когда из-за кузова показывается знакомая чёрная ветровка, плавно давит на спуск. Вражеский крик даёт Владимиру понять, что пуля нашла свою цель. Нужно подняться. Сейчас же, ведь если враг выстрелит в ответ, есть шанс не встать уже никогда. “Пора!!!"  Пронзённый острой болью,  оглушительным своим же воплем, Владимир вскакивает на ноги — едва не падает, но успевает выстрелить прежде вскидываюшего пистолет врага. Пуля входит чётко в середину лба. Убитый падает. А следом за ним летит на грязный пол и окончательно ослабевший Владимир. Силы кончаются. По рваной штанине расплывается темнеющее багровое пятно, и каждая упавшая в пыль капля крови уносит с собой драгоценные силы… Владимир вваливается в машину. Открывает боковое окно до конца, чтобы скрыть след от пули. Трясущимися руками достаёт аптечку, распаковывает жгут… и вынимает из кармана куртки телефон, молясь, чтобы единственная, кто сейчас может помочь — та, кого Владимир совсем недавно собирал убить — поверила ему и ответила на звонок.