Слушай, что я говорю, если не хочешь оказаться на крюке

      Становится холодно. Сквозь пелену сна девушка чувствует, как начинает идти дождь. Над ухом слышится странный шёпот. Он не похож на голос кого-либо из новой компании, однако осознание этого приходит далеко не сразу.       Сон моментально улетучился, и Нея с ужасом подскочила на ноги, смотря по сторонам в надежде найти того, кому принадлежит этот странный голос. Вокруг ни души. Но не это так пугало Карлссон: место, где она проснулась, кардинально отличалось от той поляны, где та уснула.       Прямо напротив девушки стояла старая металлическая бочка, в которой потрескивал огонь. Чуть поодаль — огромный столб, на который художница сперва не обратила внимание. Однако стоило ей присмотреться чуть лучше, как к её горлу подкатил ком, мешающий спокойно дышать. Этим столбом оказался огромный мясной крюк. Совсем рядом с ним стоял странный механизм, похожий на большой генератор. Один из кабелей, что отходили от него, был устремлён вверх к крупному фонарю с четырьмя едва горящими лампами. Остальные провода уходили глубоко под землю. Не так далеко стояла высокая полуразрушенная деревянная постройка, из-под крыши которой валил практически чёрный дым. Нижний этаж было сложно рассмотреть из-за густого тумана, однако похоже, что-то горит именно там.       Нея ненадолго задумалась, смотря на постройку, и… бинго! Это могло значительно упростить поиск пропавшей компании, потому Карлссон сразу же решается подойти к дому. Однако чем ближе она становилась, тем больше получалось рассмотреть не самое приятное содержимое первого этажа, поскольку на нём не было даже дверей. В самом центре небольшого помещения горел костёр, над которым, под самым потолком, висело несколько свежёванных туш. От них не осталось ничего кроме окровавленных хребтов, подвешенных за обглоданные ноги. Лишь одна бычья туша, что висела в самом центре, была ещё нетронута. Девушка неуверенно зашла внутрь, после чего медленно поднялась по деревянному пандусу на второй ярус. Прямо перед ней было небольшое окно, а чуть дальше справа — пустой дверной проём.       Из окна лишь немного виднелась небольшая полянка с поваленными деревьями и высоким ограждением вдали, а потому девушка не видела смысла пытаться искать так кого-то. Вместо этого она подошла к дверному проёму. Отсюда открывался вид куда лучше: тёмный дождливый лес и небольшие деревянные недостройки, утопающие под пеленой тумана. Художница немного выглянула из проёма, стараясь осмотреться получше, и заметила вдали очертания большого старого дома. Может, там получится найти хоть кого-то? Недолго думая, Нея спрыгнула вниз. Это падение ни на мгновение не задержало девушку, словно его и не было: годы беготни от полиции сделали своё дело.       Медленно приблизившись к дому, девушка неспешно обошла его в поисках входа. На удивление, здесь тоже не было дверей, а потому Карлссон смогла с ходу рассмотреть лишь длинный коридор, посреди которого стоял небольшой шкаф. Бунтарка осторожно прошла внутрь. Она особо не смотрела по сторонам, а потому лишь краем глаза заметила уголок у правой стены, где лежало несколько детских игрушек и стопка каких-то книг. Ещё несколько шагов, и она вышла в огромный зал, в самом центре которого стоял деревянный стол, покрытый грязной белой скатертью. Прямо за ним горел камин, над которым висела огромная картина чьей-то семьи. Её мешает как следует рассмотреть огромная люстра, сделанная из лосиных рогов.       Беглянка подошла к столу, стянула с плеч ранец и положила его на скатерть.       — Эй! Здесь есть кто-нибудь? — громко воззвала девушка, не особо надеясь на чей-то ответ.       Секунда. На втором этаже послышались чьи-то тяжёлые шаги, заставляющие дерево тихо поскрипывать. Ещё секунда. Перила над головой тоже начинают протяжно скрипеть под весом неизвестной фигуры. Зазвучало тихое мелодичное женское мычание, чем-то напоминающее детскую колыбельную. Нея резко подняла голову, пытаясь увидеть незнакомку, однако там уже никого не было.       — Клодетт? Это ты?       Девушка подхватила ранец, небрежно закинула его на плечо, после чего подошла к лестнице, что была в другом конце зала. Художница осторожно поднялась на второй этаж и неуверенно прошла по скрипучей половице. Затем хулиганка миновала два старых красных шкафчика. Они не слишком хорошо вписывались в окружение, однако она не стала слишком сильно заострять на этом своё внимание. Но стоило пройти мимо них, как прямо за спиной послышался протяжный металлический скрежет. Карлссон не успела обернуться. Слегка дрожащие руки резво схватили её, закрывая рот. За секундным шоком, из-за которого было невозможно и двинуться, последовал резкий удар локтем в живот похитителя. Это заставило его заскулить от боли, отпустив девушку. Бунтарка в тот же миг обернулась и занесла кулак для следующего удара, но сразу же опустила его. Перед ней в полусогнутом состоянии стоял Дуайт, обеими руками держась за живот.       — П-прости, прости… Мне стоило окликнуть тебя, — хрипит он.       — Ты вообще в своём уме?! — воскликнула девушка, сделав несколько шагов назад.       — Ч-ш-ш-ш! Тише! Она совсем рядом! — в панике прошипел клерк.       Стараясь не обращать внимания на ноющую боль, парень выпрямился и вновь сократил расстояние между ним и Неей, стараясь прикрыть той рот ладонью, пугливо озираясь по сторонам. На это Карлссон сразу одёргивает руку парня.       — Что? О ком ты? — уже значительно тише поинтересовалась художница.       — Охотница! Она только что была здесь!       Фэйрфилд старался говорить как можно тише, однако по нему было видно, что давалось это с огромным трудом. Дуайт вдруг схватил за плечи бунтарку, на что та недовольно выдохнула и чуть отвела взгляд. Она не могла понять причину такого сильного испуга. Разве обычная охотница может быть настолько страшна? Почему он опасается её? Однако девушка не успела спросить об этом напрямую: парень похлопал бунтарку по плечу и на момент приложил палец к своим губам.       — Давай, скорее за мной, — прошептал он, слегка потянув девушку на себя.       Делать было нечего. По крайней мере, прочие варианты были ненамного лучше, а потому Нея неспешно последовала за клерком на своеобразный балкон. Здесь стоял ещё один огромный генератор, один в один похожий на тот, рядом с которым девушка проснулась. Напарник незамедлительно подошёл к нему и жестом подозвал Карлссон к себе.       — Садись со мной, мы должны завести его, — прошептал он, слегка похлопав по железному корпусу.       На это предложение художница ответила напарнику лишь недоумевающим взглядом.       — Я так похожа на человека, который разбирается в подобном? — поинтересовалась она несколько неуверенно, присев у смежной стороны.       — Да. Нет, — протараторил клерк, взявшись за рычаг внутри махины. — Здесь это не имеет значения, если ты хочешь выжить. И… лучше сядь напротив меня, у стены, так безопаснее.       Художница послушно пересела ближе к стене и с интересом осмотрела большую прорезь в корпусе, откуда виднелась объёмная намотка проводов. Клерк в это время обеими руками забирался внутрь генератора, со скрипом переключал небольшие рычаги, двигал некоторые детали внутри. Механизм начинал медленно приходить в движение, два поршня в верхней части медленно синхронно опускались и поднимались, символизируя его работу.       — Так... И что мне делать? — спросила девушка, немного выглянув из-за машины на напарника.       — Возьми два оголённых провода и просто соедини их. Одна ты не сможешь завести генератор только с их помощью, но сейчас это очень поможет. А ещё, когда услышишь звуковой сигнал, у тебя будет ровно секунда, чтобы переключить рычаг внутри. Запомнила?       — М-г-м…       Девушка задумчиво заглянула внутрь отверстия. Действительно, глубоко внутри, за спутанными проводами, виднелся небольшой рычаг. Но стоило Карлссон приступить к работе, как только оголённые провода начали искрить от соприкосновения, из недр махины зазвучал короткий сигнал. Это застало девушку врасплох, и она не успела нажать на рычаг. Громкий взрыв с яркой вспышкой света испугал Нею. Инстинктивно бунтарка отвернулась, закрыв лицо руками и слегка отпрыгнула от генератора. В тот же миг в стену, ровно туда, где должна была находиться её голова, врезался небольшой топорик. Этот взрыв буквально спас художницу.       Этот топорик ошарашил бунтарку, она на момент застыла на месте. Стараясь не мешкать, Дуайт быстро подполз к девушке и дёрнул её за руку, зазывая бежать. Намёк был тут же понят, и художница подорвалась с места. Момент, и ещё один топорик врезается в стену, прямо за спиной художницы.       Пробегая к внешней лестнице мимо тех самых шкафчиков, Фэйрфилд резко остановился и подтолкнул девушку к одному из них.       — Полезай, живо! Она сейчас придёт сюда! — шипит он.       Нея хотела было возразить парню, однако тот вновь опередил её. Открыв дверцу и посмотрев по сторонам, он с силой толкнул бунтарку внутрь.       — Делай, что я скажу, если не хочешь оказаться на крюке. Сиди, пока она не уйдёт, — более серьёзным тоном проронил он. — Я найду тебя позже.       После этого Дуайт закрыл Карлссон, стараясь не издавать лишнего шума, а затем убежал.       Время тянулось бесконечно долго. Эта пара минут, которые художница сидела взаперти, казались часами. Нея уже собиралась вылезать, как вдруг услышала снизу тяжёлые шаги и всё то же мелодичное мычание. Бунтарка с интересом смотрит в прорезь в дверце. Совсем скоро на лестничном пролёте показывается большая тёмная фигура со странными наростами на голове. Она не спешит подниматься, окидывает своим пристальным взором каждый уголок дома, стараясь ничего не упустить. Колыбельная становится громче. Чётче. Фигура поднимается ещё выше. Тусклый лунный свет проясняет её. Это была женщина в необычной маске зайца. Оттуда сложно было разглядеть получше.       Последние ступеньки незнакомка преодолела рывком. Теперь можно было разглядеть её в полный рост, как и огромный топор, который та не выпускала из рук. Художница попыталась прикинуть её рост. Кажется, она выше Неи почти на голову. Охотница медленно прошлась по этажу, тихо напевая под нос любимую колыбельную. И чем ближе она подходила, тем больше получалось разглядеть её одежду, маску, что закрывала лишь верхнюю половину лица, сильные руки, почерневшие от чужой крови, а также ужасающий топор.       Когда Анна дошла до конца коридора, где и находились шкафчики, она вдруг остановилась, внимательно изучая пол под ними. Похоже, она поняла, куда побежал клерк. Охотница, без лишнего грохота, поставила топор головой на пол, освободив одну руку, и стала пересчитывать топорики, что безмятежно болтались на её поясе. Их было только два. Несколько секунд женщина думала, стоит ли взять ещё. Нее стало не по себе, она вжалась в заднюю стенку шкафчика и попыталась не дышать, надеясь, что Охотница не заметит её. Страх усиливало и то, что Анна положила ладонь на дверцу, прямо за которой сидела сама бунтарка.       Секунда. Две. Три. Вдруг, пронзительно скрипя, открывается дверца соседнего шкафчика. Охотница не спеша забирает все три топорика, осматривая лезвие каждого, прежде чем повесить их на пояс. Когда женщина берёт последний, третий, топорик, где-то вдали раздаётся гулкий взрыв. За ним следует негромкий смех, после которого мелодия начинает обретать более агрессивные нотки. Анна быстро вешает оружие на пояс, с силой захлопывает шкафчик, подхватывает топор и убегает прочь в поисках неосторожных жертв.       Когда шумные шаги и колыбельная затихли вдали, наконец, можно было спокойно выдохнуть. Нея осторожно вышла из шкафчика, прижалась спиной к дверце и, закрыв глаза, облегчённо вздохнула.