Город Хвори (25)

— Это правда? — Ник, казалось, прекратил дышать, как и сама Хоппс, которая молчала. — Джуди, это правда?! — он указал лапой на телевизор. Крольчиха медленно перевела взгляд на стол и опустила уши, желая исчезнуть из этого мира. Уайлд подождал ещё немного и до боли сжал кулаки и челюсть. — Так это ты… — гневно процедил он сквозь зубы. — Ты во всём виновата! — Ник, встав, ударил лапами по столу, отчего Джуди вздрогнула всем телом. — Украла мои чертежи и мой Смир! — Я… — она протёрла глаза от появляющейся влаги. — Ты! — будто подтвердив, воскликнул лис и немного отошёл от стола. — Это из-за тебя я страдал все последние дни? Ты… Ты погань свинтовская. Джуди обняла саму себя и вся сжалась, перебирая пальцами ткань одежды. Ник зарычал, но не сдвинулся с места, зажмурив глаза. Его лапы немного тряслись от напряжения мышц. — Лицемерка… Ещё и врала мне. Кто там обещал не скрывать ничего?! А?! — Уайлд резко схватил крольчиху за плечи и поднял в воздух перед собой. Когти больно впились через одежду и шерсть. — Отвечай, сволочь! Кто мне всё вернёт? Их взгляды впервые пересеклись. Глаза Ника с расширенными от гнева зрачками напоминали Джуди одичавшего хищника. Он скалился, готовый, по ощущениям, перегрызть ей глотку. По крайней мере, так вопили инстинкты и страх в голове крольчихи. — Я-я… боялась, — она попыталась осторожно пошевелиться, но крепкая хватка не позволила. — Я не хотела, чтобы… это всё обернулось… так. — Я не хотела, я не хотела, — Ник спародировал её голос. — Конечно! Ещё некоторое время подержав Джуди в лапах, он резко отпустил, бросая её на пол. Презрительно глянув на лежащую, он подошёл к тумбе и взял свой ошейник. Сильно сжав его, он закрыл глаза и застегнул на шее. Сразу после контрольного пиликанья Смир засветился красным и ударил лиса током, из-за чего тот свалился на пол с рыком. — Ник? — Хоппс встала на локти и непонимающе посмотрела на Уайлда. Он поднялся с пола и ещё раз посмотрел на Джуди. Его взгляд будто прояснился, пусть и не полностью. Лис ничего не ответил и вышел с кухни, а затем из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Убежище без толпы народа и шума выглядело даже немного непривычно и пусто. Тяжёлые шаги отдавались от бетонных стен в коридоре, зелёные флажки сняли ещё сегодня утром, но весь подвал, кажется, так и сквозил тянущим ощущением досады и смирения. Александр находился на домашнем аресте уже сутки, и с момента оглашения этого Борис ни разу с ним не заговорил. Самые смышлёные медведи тщательно обыскали весь подвал, но так и не смогли точно узнать, кто помог с побегом пленникам. Но, естественно, подозрения чуть ли не каждого падали на Алекса. Козлов оставался верен своим обещаниям и не предпринимал радикальных мер по наказанию Сокольникова. Хотя небольшое расследование по сути уже завершилось, но запрет подчинённому выходить за пределы подвала и ресторана снят не был. Глава мафии мог бы зацепиться за отсутствие алиби, но по какой-то причине не решался. Алекс дошёл до ворот у выхода и остановился. Татьяна хотела его видеть в ресторане для личного разговора, пока Борис пропадал в одном из убежищ и пытался найти способ незаметно покинуть город. Вздохнув, он вышел наружу и открыл служебную дверь самого ресторана. На кухне трудилось два медведя, один из них варил что-то в кастрюле, а другой нарезал овощи. Сокольников поздоровался кивком и прошёл в основной зал, наполненный самыми разными хищниками. Сегодня их было особенно много, но большинство просто сидело за столами или, в крайнем случае, на полу, даже не думая о заказе еды. Козловы согласились не выгонять зверей, оставшихся без крова из-за пожара. В зале стояла относительная тишина. Лишь среди толпы иногда слышались перешёптывания. Алекс кратко вздохнул, осматривая всё помещение с печалью во взгляде, и подошёл к стойке. За ней стояла сама Татьяна и ещё один медведь. Первая, о чем-то глубоко задумавшись, сложила лапы в замок и склонилась над деревянной поверхностью, смотря вниз, пока второй что-то писал на небольшом листке бумаги. Заметив Алекса, Татьяна проморгалась и отвлеклась от раздумий. Выпрямившись, она подала пришедшему знак идти за собой. Они молча проследовали в VIP-зону и, включив свет, сели за один из столиков. Вернее, сел только Сокольников по немой просьбе Козловой, а она сама встала напротив окна, сложив лапы за спиной. Привычный джаз, как всегда, звучал в помещении. — Зачем Вы звали меня? Татьяна повернула к Сокольникову одно ухо, но в целом не шевельнулась. За окном копошился город, чьи-то дети играли в снежки. Дети травоядных, конечно. Она снова вспомнила недавнее укрощение и Морриса, который со вчерашнего дня почти не выходил из своей комнаты. На мгновение её ошейник мигнул жёлтым цветом. — Ты часто общался с другими медведями после ареста? — Татьяна обернулась к собеседнику, смотря на него немного уставшим и печальным взглядом. — Не то чтобы, — Козлова вздохнула в ответ. — Можешь говорить со мной открыто. Пусть я и супруга Бориса, но я здесь не для того, чтобы вредить или наказывать тебя, — Алекс положительно кивнул головой, чуть обдумав. — Замечал перемены в отношении к тебе? — Могу предположить, что другие стали обходить меня стороной, — он ответил не сразу. — Можешь сказать, кто именно? — Я не доношу на своих, — твёрдо ответил Алекс. Татьяна довольно улыбнулась и повернулась обратно к окну. На улице уже светило солнце, а жара недавних дней почти ушла. — Молодец, но позвала я тебя не ради расспросов, Александр. У меня есть для тебя новость и… ещё кое-что. Что бы ты хотел услышать первым? — Давайте… — Сокольников задумался над выбором, — новость, — Татьяна кивнула, но, по ощущениям, сама себе. — Наша «семья» покинет Зверополис через несколько дней. Борис нашёл подходящий способ, — Алекс немного приподнял брови. — Полагаю, это хорошо. В городе становится слишком оживлённо. Тогда что насчёт «кое-чего»? Татьяна молча подтвердила слова и слегка поджала губы. В голове пронеслись воспоминания о недавнем разговоре с мужем в его кабинете, как раз перед уходом в одно из убежищ. Мысленно прокрутив его от начала до конца, она всё же решилась продолжить. — Борис намерен оставить тебя и некоторых других медведей в Зверополисе. Формально… чтобы вы следили за его имуществом здесь и были запасным планом на случай возвращения. Сокольников нахмурился и нечитаемым взглядом уставился на спину Козловой. Они мало что смогут сделать в городе без всех ресурсов, особенно при… нынешней обстановке. Неприятная мысль о вежливом исключении из семьи лезла в голову, но озвучивать её он не собирался. — Я не смогу повлиять на это решение, даже если против. Но я догадываюсь, почему он решил оставить вас… и тебя лично. — Куда отправится семья? — Не могу пока сказать, — Татьяна выдержала долгую паузу, — но, скорее всего, прочь из Зоотопии. В помещении настала относительная тишина, только тихий джаз и приглушённые звуки из основного зала нарушали её. Козлова продолжала смотреть в окно, погрузившись в свои мысли, а Алекс посмотрел на свои лапы, сжатые в замок на столе, и закрыл глаза. Возможно, без прежней поддержки он и другие оставшиеся медведи смогут найти нормальную работу. В конце концов его так и не признали преступником: не смогли опознать последнего сотрудника парка. Но Сокольников не мог позволить себе дать лишних надежд, даже если хотелось. Он вспоминал судьбу десятков тысяч хищников, особенно крупных, которые не смогли найти пропитание и умерли на улицах Хеппитауна. Можно ли изменить решение Козлова?.. — Есть что-то, что может повлиять на отъезд? — Татьяна вздрогнула ушами от неожиданности. — В разумных рамках… не знаю, — она пожала плечами. — Вернетесь ли вы в Зоотопию, если Свинтон падёт? — медведица резко повернула голову к сидящему. В её выражении морды читались удивление вперемешку с возмущением. Она продолжила диалог спустя некоторое время, после глубокого вздоха и возвращения к окну. — Александр… этот город болен. Вся эта страна больна. Положение хищников продолжит ухудшаться. Ты видел последнее выступление президента? Медведь тяжело кивнул. Хоть прямой трансляции он и не смотрел, зато послушал её запись. Ещё никто точно не знал, что скрывается за словами о регуляции расселения хищного населения и о принятии типичных мер, но… явно не что-то хорошее. — А если Новое Завтра победит на выборах? — Они не победят, — мгновенно ответила Татьяна. — Почему Вы так уверены? — Алекс приподнял брови в удивлении и чуть выпрямился. — Есть много других партий, которые не предлагают таких радикальных изменений. «Видимые Горизонты», например. Они имеют побольше поддержки в народе. А Новое Завтра… — она выдохнула и задумалась, — ещё совсем молодая партия. Она не найдёт много сторонников, кроме, разве что, хищников. Но это лишь десятая часть всех граждан. Как бы не гремел сейчас Зверополис… в других городах, как я слышала, спокойнее. Там не знают о протестах и забастовках. — Если здесь произойдёт что-то масштабное… восстание, например, то новость об этом может спровоцировать реакции по всей Зоотопии. Как снежный ком. — Оптимистично, — выдержав паузу, прокомментировала Татьяна. Алекс ничего не ответил. — Хватит разговоров. Она развернулась и медленным шагом пошла к выходу из VIP-зоны. Сокольников, немного погодя, встал с дивана и последовал за ней.

***

Свинтон сидела в своём кабинете и пересматривала на ноутбуке запись утреннего эфира уже не первый раз. В помещении работал кондиционер, охлаждая; солнце за окном отбрасывало лучи через большое стекло, выделяя маленькие пылинки в воздухе. Президент на секунду отвлеклась, осматривая помещение, в котором преобладали красные тона, и бросила взгляд на портрет над входной дверью. Качественная картина изображала пожилого, крепко сбитого свина в белой рубашке и коричневой жилетке. Он строго взирал прямо на стол президента своими глазами с чёрным зрачком. Один из основателей Зверополиса… Она что-то неслышно прошептала и вернулась к просмотру эфира, отмотав запись до ключевого момента. Перед камерой стоит зебра в ухоженном костюме и говорит в микрофон, за ней находятся руины Диких Времён. Неожиданно она останавливается и смотрит куда-то за пределы видимости, говорит лишь одно: «Хищники» — и срывается с места. Её быстро догоняет гепард и ударяет в челюсть. В экране появляется гиена с широкой улыбкой. Смир мигает с жёлтого цвета на красный. Свинтон снова остановила запись и сложила копыта вместе, положив локти на стол. Она сидела так несколько минут, пока её мысли метались от одного опасения к следующему. Голова гудела ещё с момента разговора со сержантом, а сейчас вообще раскалывалась. Но главное она выяснила почти сразу: ошейники не способны полностью контролировать хищников. По крайней мере сейчас. Тем временем действия этих зверей становились всё опаснее: они рисовали граффити, ходили в подпольные лагеря, теперь ещё бастуют у дверей магазинов и нападают на репортёров! А Смир не помогает! Свинтон глубоко вздохнула и помассировала виски. Но как полностью обезопасить травоядных? Как предотвратить саму возможность или желание преступления? Нет, ответ она знала — Весельчак, — но он был слишком дорогим и долгим. Нужно убрать проблему быстрее и дешевле. Только вот решение так и не приходило в голову. Свинтон потянулась к служебному телефону и набрала номер шефа полиции. Приложив трубку к уху, она услышала гудки. Минута ожидания показалась ей чуть ли не вечностью. Наконец-то на том конце послышался уставший голос начальника ZPD. Полиция в нынешней ситуации тоже вся на нервах, хоть и главная опасность в лице пожара миновала. — Слушаю Вас, госпожа президент. — Вы выполнили моё поручение, Буйволсон? — В процессе, госпожа президент, — Свинтон неудовлетворённо немного прикрыла глаза. — Как идут успехи? — В поиске и поимке задействованы девятнадцать сотрудников во всём Зверополисе, — к Буйволсону кто-то зашёл, но тот, приглушив телефонную трубку копытом, приказал выйти. — Вы искали в отелях? Того террориста нашли именно в номере одного из таких. — Пока нет, госпожа президент. Сейчас наши сотрудники ищут по видеокамерам, но успехов не слишком много. После падения в реку мы их так и не обнаружили. — Продолжайте поиски, — Свинтон выдержала паузу. — И не забудьте мне после поимки в подробностях рассказать, как и почему ваши сотрудники смогли упустить этих хищников прямо на месте их нападения на репортёров. Не дождавшись ответа, Беверли прекратила звонок и откинулась в кресле, вновь переведя взгляд на портрет свина над дверью. Закрыв глаза, она попыталась избавить голову от мыслей и немного передохнуть. Президент сконцентрировала внимание на своём собственном дыхании и работе кондиционера. Раз, два, три… Свинтон сидела в относительной тишине ещё некоторое время, пока головная боль не смягчилась. Что ж… пора возвращаться к работе, у неё есть две большие и нерешённые проблемы. Но перед этим… — Принесите мне кружку чая, — она позвонила по телефону. — И сахар не забудьте, как обычно, — и сбросила. Посидев неподвижно ещё недолго, Свинтон глубоко вздохнула, пододвинула к себе чистый лист бумаги и взяла со стола перьевую ручку. Лучше она запишет все свои мысли. Но пока что решение о проблеме контроля над хищниками было отложено. Надо взяться за что-то полегче. Головная боль всё ещё пульсировала где-то в висках, но отступила достаточно, чтобы можно было сосредоточиться. Мысли её, помимо взбунтовавшихся хищников и упущенных репортёров, всё чаще возвращались к одному имени: Борис Козлов. С того самого момента, как сержант Хоппс упомянула его в контексте коррупции в Департаменте, Беверли не могла выбросить его из головы. Кто именно в полиции ему подчинялся? Насколько обширна его сеть? Свинтон повертела ручкой и, положив её, написала в поисковике имя нужной личности. Нашла на одной из страниц ссылку на сайт ресторана и уже оттуда перешла к его геолокации. Почти центр Тундратауна… Она могла бы послать туда спецназ, но… слишком это сейчас рискованно, да и оснований почти нет. Из легальных доказательств только показания одного сержанта, а этого слишком мало. Арестовывать его сейчас, когда город и без того бурлил, а полиция с трудом удерживала контроль, значило подлить масла в огонь. Слишком громкая фигура, которая наверняка имела связи не только в ZPD… Нет, с Козловым нужно было действовать тихо. Выждать, когда страсти на улицах утихнут, когда внимание прессы переключится на что-нибудь обыденное и безопасное. Но… ещё лучше добыть доказательства коррупции, а значит… придётся вести расследование. Свинтон записала основные мысли на листок и дважды подчеркнула «передать следственной команде» и «назначить надсмотрщиков». Неожиданно в дверь постучались. Беверли подняла взгляд на вход и кратко разрешила войти. На пороге появилась крольчиха-секретарша с подносом на лапах, на котором уже покоилась заветная кружка чая с изображением логотипа Единой Зоотопии. Работница быстрыми шажками дошла до стола президента, почти бесшумно поставила принесённое и удалилась. Свинтон проводила взглядом закрывшуюся дверь кабинета и задержала дыхание, прислушиваясь к удаляющимся шагам секретаря. Она сделала глоток — крепкий, сладкий, ровно такой, каким Беверли любила его в минуты, когда усталость начинала брать верх. Президент прикрыла глаза, наслаждаясь. Однако сейчас даже этот привычный ритуал не приносил прежнего облегчения. Но, по крайней мере, лучше, чем ничего. Итак, с Козловым она решила, теперь оставалась самая насущная проблема: контроль над хищниками. Свинтон, оперевшись на копыта, сидела достаточно долго, смотря словно сквозь экран ноутбука. Мысли в голове сменялись одна за другой, но ей так и не удавалось найти самую подходящую и универсальную. Сдавшись, она взяла ручку и стала записывать идеи, способные решить проблему, пусть и со своими минусами. «Регуляция расселения хищного населения» Мысль о том, чтобы выселить хищников из центральных и благополучных районов, зрела у неё уже давно, но теперь, после нападения на репортёров и забастовок, обрела весомые обоснования для граждан. Раньше хотя бы существовали Хеппитаун и Доки, но после пожара улицы заполонили бездомные. Надо лишь ввести ограничения на передвижение и построить мало-мальские строения, например, у Каналов. Никаких новых стен не понадобится, достаточно ужесточить пропускной режим и пересмотреть лицензии на работу в центре. Но… это может повлиять на экономическую ситуацию. Всё же именно хищники являлись самой дешёвой рабочей силой не только в Зверополисе, но и по всей стране. Однако времени у неё много: для осуществления законопроекта нужно сначала дома построить, иначе другие партии обвинят в дикости. Затем Свинтон задумалась об ошейниках. Старые модели явно исчерпали свой потенциал. Разряд не способен остановить толпу, а индивидуальные сбои лишь подрывают доверие к системе. Нужен новый Смир. Более тонкая настройка… В идеале… Нет, она не станет мечтать. Беверли резко остановилась и зачеркнула некоторые слова. Сначала ей надо посоветоваться со знатоками дела и… Парламентом. Свинтон злобно простонала. Её полномочия не позволяли единолично принять такое решение, так что… придётся продвигать идею среди других знатных зверей. Похоже, мороки оказалось больше, чем хотелось. Да и амбиции придётся поубавить… Свинтон сделала новые записи и перешла к следующей мере: той, что можно ввести немедленно, используя президентские полномочия в условиях текущей ситуации. Да и народ, как она думала, будет только за. Расширение полномочий полиции: задержание без предъявления обвинений на срок до суток при подозрительных действиях; внеплановые обыски в районах проживания хищников — всё это можно было оформить как «антитеррористический пакет», обосновав событиями в «Пальме» и недавним нападением на репортёров. Возражения Буйволсона? Он, конечно, поворчит об избыточной нагрузке, но подчинится. В конце концов, это укрепит его собственные позиции. Свинтон отложила ручку и осмотрела всё написанное. Конечно, все эти предложения нуждались в доработке, корректировке и, естественно, более правильной подаче, но это уже мелочи. Через пару часов ещё выступление на публику, так что надо подготовиться… и объявить о новых изменениях. Но помягче, в общих словах. Свинтон взяла кружку и сделала глоток уже остывшего чая. Хмыкнув, она отодвинула его в сторону и откинулась на спинку кресла. Её взгляд снова бросился к портрету над дверью, но в этот раз Беверли лишь слабо улыбнулась. Это самая насыщенная неделя в её жизни.