«Презрение» (Том Марволо Реддл)

      Фальшь. Противная, раздражающая маска идеальности, намертво прилипшая к его точеному улыбчивому лицу. О, эта великолепная ослепляющая улыбка. Конечно, много раз отрепетованная до автоматизма. «Мерзость, да и только», нервно думала каждый раз Офелия, поджимая губы и в кровь сгрызая ногти на руках.       Для нее не было удивительным, что все ему верят. Он хорошо поддерживает свой чертов романтизированный образ. Пожалуй, слишком хорошо, ведь даже она сама в какие-то редкие моменты ловит себя на мысли, что Том в самом деле может быть светлым человеком, суждения о котором у нее были неверны. А затем он поворачивал голову в ее сторону. И Офелия готова была разорвать его лицо лишь бы не видеть эту раздражающую отточенную улыбку. Она крепко хваталась за край стола, впиваясь в жесткое дерево изуродованными ногтями, обламывая их еще сильнее.       Самое ужасное для нее в этой ситуации — это жажда высказаться хоть кому-нибудь, какому-нибудь человеку, что поддержит ее. Но это просто невозможно, ведь Том Реддл всеобщий идол. Стоит ей хоть словом мимолетным заикнуться о том, что она сочла его «странноватым», так тут же можно прощаться с авторитетом. А стать чуть ли не главным изгоем школы у Офелии в ближайшее время плана не было, к тому же она и без того не особо популярна, будто и не вписывается она ни в коллектив своего факультета, ни в какой другой.       — Гриффиндорцы просто обязаны ненавидеть слизеринцев. Это константа, в этом нет ничего удивительного. Но стоило бы мне дурное слово сказать о чертовом старосте, так получила бы я подзатыльников от собственных товарищей. Это просто несправедливо! — жаловалась Офелия своему единственному слушателю — старому и плешивому коту, которого она подобрала на одной из прогулок по Хогсмиду. Он уж ей лицо не расцарапает, как те идиотские девчонки, считающие, что Том Реддл — ангел во плоти.       — Я уверена, что права, Лютик. Они еще поймут, что мое предчувствие было верно, — пробормотала она больше в пустоту, устало плюхаясь на кровать. Жгучая ненависть к кому-либо может требовать колоссальных затрат сил.

***

      Возможно, в какие-то моменты Офелия выглядела как сумасшедшая воздыхательница, хоть в душе и ненавидела эту мысль. Но если бы она сегодня не проследила за старостой, что куда-то направлялся ночью подозрительно тихим шагом, то и не увидела бы, как он выходит из Запретной секции школьной библиотеки.       «Темный маг!», подумала она тут же, нахмурив брови. «Ну конечно, чего еще можно было бы ожидать от слизеринца, пусть даже и самого идеального из всех.»       Офелия показалась из-за своего укрытия, твердо намереваясь поговорить с Реддлом и наконец высказать ему лично, что она о нем думает. А затем она обязательно отправится к директору Диппету, чтобы парня наконец отчислили. И она точно знает, что ее надежды обязательно осуществятся, даже несмотря на очень благосклонное отношение директора к Тому.       — Староста школы, почему это ты ошиваешься здесь? Что-то нужно было в Запретной секции? — спросила девушка, наклонив голову в попытке скрыть за темными длинными волосами ехидную ухмылку. Она скоро победит и никто не сочтет ее странной после этого.       — Могу задать вам тот же вопрос, Офелия. Что же вы делаете рядом с подобным местом? Тем более глубокой ночью, — мягко спросил староста. Его тон показался девушке снисходительным, отчего ухмылка тут же пропала с ее губ, брови нахмурились.       — Я… Я возвращалась в комнату. Да, немного запоздала, но я… увидела, что ты пошел в библиотеку. Мне показалось это подозрительным, — только-только выдуманная лживая история сопровождалась небольшими нервными запинками, — И я видела, что ты вышел из Запретной секции! Как ты туда попал? Хотя нет, что ты там делал, черт возьми?       — Быть может, вам показалось? — тон Тома учтивый, с идеального лица не пропадает небольшая расслабленная улыбка. Конечно, как всегда, фальшивая и отточенная.       Офелию затрясло от злости. «Да как он смеет?»       — Ты! Ты просто пытаешься выставить меня сумасшедшей! — яростно закричала она, — Но я не сумасшедшая! Я все видела! Ты… Ты мерзкий… — от переизбытка эмоций все дельные мысли вылетели из головы, хотелось лишь рвать и метать.       — Ну зачем же вы так? — Том оставался все таким же степенно спокойным, — Быть может, вы хотите точно сказать мне, что же вы видели? Я плохо выполняю свои обязанности?       — Плохо? Более чем плохо! Как тебя еще не отчислили к черту?! — Офелия сжимала и разжимала кулаки, с каждой секундой злясь все больше лишь оттого, что он продолжает улыбаться ей этой раздражающе идеальной улыбкой, — И я хочу знать, что именно ты делал в Запретной секции. Я расскажу Диппету об этом, чтобы тебя наконец выгнали отсюда, жалкий притворщик! — прикусить язык и извиниться было уже поздно. В порыве гнева Офелия не отличалась способностью удачно подбирать слова.       — Вот как? К директору? — Реддл прищурил глаза, делая шаг навстречу девушке. Офелия подумала, что смотрит он на нее так, словно она бесполезный маленьких слепой котенок, которого следует утопить и не возиться.

***

      — Тяжёлые сейчас времена в Хогвартсе, милый мой мальчик. Поскорее бы это закончилось, — прохрипел директор Диппет, задумчиво погладив свою жесткую длинную бороду, — Береги себя. Спасибо, что самый первый поведал мне об этой трагедии.       — Спасибо, директор. Я буду рад обеспечить безопасность всех студентов даже ценой своей жизни, — Том улыбнулся, толкнув тяжелую дверь, чтобы покинуть кабинет, — Оповещайте меня о продвижении этого дела, прошу вас.       Оставшись наедине со своими мыслями, директор подошел к окну, открывающему вид на Чёрное озеро, и принялся разочарованно бормотать:       — Темные времена для школы не прекращаются… Подумать только, студентка Гриффиндора спрыгнула с самой башни, да и в Черное озеро… Ужасно, просто ужасно, бедная девочка.