Напряжённый вечер

      Выходные прошли быстро. За это время Калего успел слегка привыкнуть к девочке. Она тихо сидела в библиотеке, выучила где ванная и даже раз принесла ему тетрадь на проверку. Напрягало только то, что нужно общаться через жесты из-за того, что она еле буквы и склады правильно выговаривает, а так же от него шарахается и дрожит, пока он элементарно учит её укладывать волосы и правильно связывать их для её же удобства. Сейчас он находился в своем кабинете и работал с бумагами, пока не услышал тихий ритмичный стук кулачка о дверь.       — Входите, — только и бросил Каллего, даже не оторвавшись при этом от работы.       В кабинет вошёл Генри. Его он точно не ожидал увидеть, но вспомнив, что на выходных он ему звонил, выставил логичную цепочку. Азазель мог прийти к директору в делах, а как только получил сообщение о звонке от учителя, решил уже сам зайти к нему.       — Вы хотели меня видеть? У Амери всё хорошо? — спросил Генри, и это не удивило учителя, ведь у всех родителей это первая реакция на звонок или вызов преподавателя.       — Нет, у Амери всё нормально. Мне уже сообщили о причине её отсутствия. Рад, что она в порядке и снова выполняет свои обязанности президента студсовета. У меня был вопрос по другому крайне серьезному делу, — пояснил Каллего, как бы не вышло недопониманий, касаемых напрямую учебы девушки.       После этих слов сторожевой пёс создал защитный барьер, что шифрует их разговор и защищает от подслушивания. Всё-таки в школе, где директор — один из великих героев преисподней и личный дьявол безопасности исчезнувшего короля, лорд Салливан, всегда есть уши которые донесут ему всё. Особенно учитывая, что тут ходит его дьявол безопасности и слуга Опера. Этого кошачьего демона-неко он видеть точно не хочет. Но барьер насторожил Азазеля, и он уже хочет это повязать зафиксированным вызовом одного демона через печать в день, когда был ремонт в секторе, отвечающего за поддержание силы барьера, ему это сообщил Нарния, как раз через пару часов после звонка Каллего.       — По какой-то неизвестной причине меня умудрилась призвать одна человеческая пара в мир людей. За деньги они попытались продать мне свою дочь. Чтобы вернуться, мне пришлось им заплатить, но они не оценили как плату вместо золота — горстку перегорелой лозы, — рассказал учитель посмеявшись с своей насмешки над теми, кто посмел призвать его.       — Мне сообщали о том, что когда было ослабление, чтобы поставить более сильную защиту, кто-то совершил призыв демона. Ребенок сейчас у тебя? — серьезным тоном спросил Генри.       — Да. Я не мог не взять её с собой, такое условие призыва. Сейчас она в безопасном месте, но девочку нужно вернуть в её мир. Тут ей небезопасно. Особенно с её пугливостью, — строго ответил Набериус, вспоминая, как она шарахается его.       — Я сегодня приду и пообщаюсь с ней сам. Мне нужна картина и с её стороны прежде, чем принимать такое решение, — вынес решение Азазель, прекрасно зная, что то касается и ее саму.       Учитель снял барьер, и, попрощавшись, глава демопатруля ушёл прочь. Теперь осталось дождаться конца рабочего дня и пережить их следующую встречу.

***

      Эти дни были для Ируми одними из самых страшных и, одновременно с этим, самых спокойных за последние годы. Страх нагонялся когда демон был возле неё. Он целые выходные вместе с ней повторял алфавит, будто ожидал, что она, несмотря на запись, назовёт его, а так же произносили слова по слогам. Отдельным было написание и ещё она, как маленький ребенок, давала ему проверить её записи. Ещё малышкой она училась писать на японском и на английском, поэтому её няня была и её учителем.       Воспоминания детства уже глубоко в подсознании, но эта рефлексия работала так же, поэтому она давала тетрадь на проверку. Книги были слишком сложными для понимания, а найденные волшебные книги с рисунками, где была разная информация для детей, записанная простыми словами, ей были на миг понятными, но читала она их по слогах и вслух. Так она себе помогала хотя бы понять слово. И сейчас она читала о школе, в которой работал демон, что приютил её.       — Пе-р-во-ку-р-с-ни-ки в пе-р-вы-й де-нь… пер-во-курс-ни-ки в пер-вый де-нь… вы-зы-ва-ю-т… вы-зы-ва-ют… с-во-е-г-о… сво-е-го… фа… — читала девочка, пока не услышала шаги.       Ируми замерла, когда увидела в проходе Каллего. Он жестом сказал, что ей нужно пройти за ним в ванную комнату, что она послушно сделала. Там она приняла душ и надела то домашнее платье с набора. Странным было то, что после ванны её повели не в библиотеку, а в большой зал, что явно был предназначен для гостей. Затем села на предмет мебели, похожий на уменьшенную версию лежака-кресла возле большого кресла, что было будто из картин, которые Ирэн видела раньше на просторах того же интернета. Они сидели в спокойствии, но демон вскоре поднялся…       — Сиди тут, — приказал Каллего, уходя из зала в неизвестном направлении.       — Да, — четко ответила Ируми уже на его языке, даже и не думая.       На короткий миг они оба замерли. Уми была счастлива, ведь она поняла простые слова и ответила на демоническом. Но реакцию «опекуна» она не увидела, ведь он исчез за дверью. Теперь она осталась одна в этой комнате и должна смирно сидеть да ждать того, что её ждёт.       Каллего шёл к выходу и был в небольшом трансе. Она тут только пару дней, но так хорошо схватывает язык, учиться писать и ещё начала понимать и отвечать на простые выражения. Да, это короткий ответ и всего на пару довольно-таки привычных слов, что он повторял уже неоднократно, но в груди все это ощущалось очень странно. Он даже смог почувствовать, как его Цербер купается в своем самодовольстве. Он ещё с первого дня девочки в особняке странным был, а тут будто звериный детёныш, который сделал что-то такое, за что его нужно похвалить. Во всяком случае, много о поведении разных существ говорил ему Шичиро. И у адских собак, когда их щенки начинают гавкать и рычать на них в ответ, начинает появляться самодовольный вид и они больше начинают общаться, чтобы была социализация и у детёнышей. Чего этот фрагмент в него вскочил в голове, мужчина не знал, но он так же быстро отскочил, когда Каллего открыл дверь. И там был не только его гость, но и его компания.       — Приветствую вас, Азазель-сама и Набериус-сама, — Каллего поприветствовал их с должным уважением.       — У нас нет времени на формальности, Каллего, — нервно ответил Нарния, его старший брат, с коим они, если вспомнить, виделись не так уж и часто.       — Где девочка? Отведи нас к ней, — говорил Генри, стоило только ему с коллегой пройти через порог.       — Она в главном зале. Прошу за мной, — ответил Каллего, закрыв за гостями дверь.       Девочка подскочила от того, как открылись двери. Не успела она и оком моргнуть, как на неё уже смотрели два незнакомых ей демона и она, как маленький ребёнок, начала на них смотреть в ответ и нервничать. Сперва Ируми посмотрела на демона с рыжими волосами и красным глазами, что был в очках и напоминал ей лису. Смотря на него, она слегка расслабилась, ведь от него веяло аурой родителя. Некоторые её коллеги с старых работ, что были папами и мамами, так же смотрели на неё и хотели пожалеть. Этот демон протянул руку, чтобы она взяла её.       — Всё хорошо. Я не сделаю тебе больно, — сказал демон, будто видел в ней еще совсем малышку.       — «Точно» — не — «будет» — бо-л-но? — спросила Ируми, протягивая руку.       Со всех слов она разобрала только «хорошо», «не» и «больно», в них она была уверена. И их она попыталась отобразить. Гости были удивлены, но, кажется, рыжий демон был только рад слышать слова. — Да. Не бо-ль-но, — повторил он, готовясь взять её руку.       Но всю атмосферу перебил второй демон, похожий на её опекуна, но все же чем-то от него отличался. Он схватил её за лицо, не сильно сдавливая, но так, чтобы она смотрела в его глаза. Пока его спутник и сам владелец дома были в шоковом состоянии, у Ируми начался голове белый шум, её дыхание участилось, она чувствует как болит сердце от сильных ударов и с глаз текут слёзы. Её охватывает страх, но она не может кричать, а схватив руку, что держит лицо, не может их разжать, и чувствует как они стали влажными, а сами пальцы будто бы не слушают её и не могут разжать руку. И только чудом она сумела прервать этот страшный зрительный контакт их глаз, закрыв их и закричав от ужаса.       Крик напуганного ребенка вывел из непонятного транса хозяина дома. Он быстро ударил руку брата, заставив отпустить девочку, и обнял её, закрывая обеими руками. Сейчас он столкнул всю реакцию на профессиональную привычку: учитель школы Бабилус — охранник ценного сокровища преисподней. Дети в Нижнем мире — это сокровище и охрана его — это обязательство каждого демона. Девочка в его объятиях ещё ребёнок, сегодня днём он этих же самых детей учил уму-разуму. В этом доме она ценнее всех его фамильных ценностей и его денег. Он не позволит никому ей навредить, даже родному брату, что выше него по рангу. Не отрывая глаз от злого родственника, он позволил ей обнять его и выплакать страх.       — Не смей вредить ребёнку! Я не знаю, какие черти у тебя в голове, но я не позволял распускать руки в её сторону! — закричал Каллего, ближе прижимая подростка.       — Нарния, что это за выходка? Ты говорил, что сможешь себя сдержать от подобной сцены, — сказал Генри командным тоном.       — Как я могу сдержать себя, если это мелкая — копия той суки? Только цвет волос от папаши взяла, остальное — от неё. И лицо, и глаза. Ей место в её мире, ты и без меня знаешь об этом, — сказал Нарния, чо выглядел куда агрессивнее обычного.       — О чем вы говорите? Вы знаете тех людей, что продали её мне? — спросил Каллего, не понимая о чём речь.       — Пусть тебе Нарния сам расскажет правду. А меня оставьте поговорить с ней. Я ей точно угрозы не несу. У меня самого дочь есть, найду общий язык, — ответил Азазель.       — Поговорим у меня в кабинете, он тут не далеко, — сказал Каллего, и посадил Ируми в кресло, где обычно сам сидит.       Сказать, что Ируми прошла один из кругов ада — не сказать ничего. Она была в полнейшем ужасе и вцепилась в демона, у которого жила, как в свою последнюю надежду на жизнь. Пока они ещё говорили, она приходила в себя. Затем её посадили в кресло и двое мужчин вышли, оставив её с лисьим демоном. Он проговорил какие-то заклинания, которое она не разобрала и присел перед ней на колено. (Диалог на человеческом, но будет без –<…>– )       — Добрый вечер. Ты понимаешь, что я сейчас говорю? — спросил Генри.       — Добрый вечер. Да, понимаю, — сказала Ируми и даже увереннее уселась в кресле, выпрямив спину.       — Это хорошо. Меня зовут Генри Азазель, я глава пограничного демонического контроля. Как зовут тебя и сколько тебе лет? — спросил Азазель.       — Меня зовут Ируми, полное имя Ирэн Уми. Мне тринадцать лет, в октябре будет четырнадцать, — четко ответила Ируми на поставленный вопрос.       — Это уже скоро. Не бойся, я тебя не буду трогать. У меня есть дочь, она на два года старше. Ты знаешь имя демона, у которого ты живёшь? — осторожно спросил мужчина.       — Не совсем. В книге призыва его называют «Демон-цербера». Дядя читал, что этот демон охраняет сокровища и… И, возможно, поэтому призвали его… Генри-сама, он же не будет меня трогать, так ведь? — неуверенно спросила девочка, все так же опасаясь за свою жизнь.       — Да, он сторожевой пёс школы, учит и охраняет студентов. И трогать? В каком это… — от резкого осознания демон побледнел в один миг. — Ч-что за бред? Каллего один с тех демонов, что готовы убить за благополучие детей. Он не будет тебя принуждать к половому акту. Странно, что ты о таком думаешь после того, как он тебя так защитил, — пораженно отвечает демон.       — Я читала о демонах, когда была в библиотеке. Им в жертву приносили нетронутых девушек и парней. Одни источники говорят, что их съедали, а другие, что демоны с ними… — девочка упустила слово, прочистив горло, но было понятно, о чем она. — И чем раннее цветение, тем лучший деликатес для демона, за который они готовы убивать друг друга, — рассказала Ируми, и демон был готов поседеть от ужаса.       — Это полнейшая чушь. Демоны берегут детей. Если бы это было не так, Каллего никогда бы не работал с учениками и не защитил бы тебе от нападения. Скажи, тебя продали ему родители? — спросил Азазель, пытаясь быть спокойным, но чем дольше они говорили, тем меньше ему удавалось сохранять нейтральное выражение лица.       — Нет. Мама и папа умерли, когда мне было четыре года, при странных обстоятельствах. Продали демону меня дядя по папиной линии с его женой. Они должны были распоряжаться имуществом родителей, пока я не дорасту до восемнадцати лет. Но они всё уничтожили. Уволили мою няню, угробили дело родителей и от меня так избавились, — на глазах девочки снова появились слёзы. — Позавчера было девять лет, как их нет… Что я сделала не так? За что у меня забрали родителей на небеса? — девочка расплакалась, не в силах больше сдерживать своих эмоций.       Отцовское сердце Азазеля Генри разрывалось на кусочки от этих слёз. Он мимо воли видил свою дочь в ней, и начал её успокаивать объятьями и говорить, что всё хорошо. Во время успокоения девочка уснула прямо на руках демона, которого знала буквально пару минут. Азазель, почувствовав это, осторожно встал, взяв её на руки. Не желая дожидаться братьев Набериусов, он отнёс её в спальню Каллего, и там уложил отдыхать, сняв с её волос резинку, а с ног домашнюю обувь, и хорошо укрыл. Он знал, где какая комната у Каллего, ведь уже приходил к нему с обыском и осмотром дома. А сейчас ему нужно идти в кабинет преподавателя, пока ещё дом стоит, и успеть уберечь округу отборной учительской ругани, ведь так как красиво, много и чётко учитель может говорить, так он грязно и без подбора слов может отругать.