Допросы и разговоры

      На улице стояла пасмурная предгрозовая погода. Вспышка молнии дала на мгновение яркий свет, подобный очень яркой белой лампы, что осветила комнату допроса. В ней было двое: глава пограничного демоконтроля, Азазель Генри, да его правая рука и заместитель, Набериус Нарния. Они сидели по разные концы стола, и источник света в виде лампы был направлен на папку с делом демона, на котором было написано «Набериус Каллего».       С этой папки Азазель достал все сведения про то, при каких условиях были вызовы учителя лучшей школы демонов в мир людей. Первой причиной было рождение Ируми, где и находился договор об опекунстве из мира людей, переведенный на демонский язык, а второй причиной являлось нарушения силы барьера. Оба протокола по вызовам не многословны, все же тут сухая конкретика. Но вот отсутствия документа об опеке демонского образца нет, как и нет записей о стирания памяти.       — Почему мне не доложили о стирании памяти Каллего и где об этом записи? — строго спросил Генри.       — Я стёр момент с этим делом из их памяти. Они могли доложить об этом, а мне это не было нужно, — предельно честно ответил Нарния, чуть разведя руками.       — Значит, это ты подкинул в дом своего брата незаконно привезенные с мира людей вещи и, воспользовавшись суетой, забрал те документы, в исчезновении которых нас обвинил Калего. А затем, при повторном приходе, не понимал, о каких документах шла речь. В тот период прошло приблизительно около недели. Достаточно времени, чтобы заманить его сюда и стереть нужные кусочки памяти. А уже после стирания ты доставил своего младшего брата назад в его дом, вернулся и стёр память тем, кто тебе помогал, чтобы лишний отчёт не оказался в его папке. Документ, что переведён с человеческого, ты не трогал, ведь он был поверх нашего образца опеки и его исчезновение вызвало бы подозрение. Я составил всё правильно? — спросил Азазель, поправив очки.       — Всё верно. Я воспользовался своим положением на рабочем месте, чтобы сделать это. Я сделал то, что должен был сделать, — сказал Набериус, все так же не пытаясь вставить что-то в свою защиту.       — И так же ты решил, что не нужно вмешиваться в человеческий быт, поэтому снова, используя рабочее положение, попал в мир людей и избавился от старой знакомой и её мужа, а девочку ты просто передал родственникам, этим самым очистив свою совесть тем, что она будет с семьёй и не узнает лица демона, что убил её родителей и вообще не вспомнит чего лишнего. Не забрал у ребёнка жизнь, просто передал её в другие руки, что сделали бы самую грязную и низкую работу по убийству за тебя. Но, кажется, ты сам себя сдал, пробудив воспоминание не самой лучшей ночи, — говорил лисий демон, не отводя взгляда от Нарнии.       — Здесь вы не совсем правы. Я был в мире людей и просто стёр им обоим память да уничтожил договор об опекунстве… Она была слишком маленькой, чтобы запомнить мой визит… Я не сволочь низкого ранга, чтобы ломать жизнь ребенку, который был дорог моему брату, как бы мне не было противно от этого. Об их смерти я знал, как и о её передаче младшему брату Дерила. Но больше я не лез в их мир. Они умерли при какой-то аварии, их закон решил сделать её новыми родителями родственников семьи по отцовской линии, — ответил гончак границы и чувствовал, как зацепили его гордость, обвинив в попытке убить неофициального щенка клана со стороны его брата.       — Тогда почему ты так набросился на неё и обвинял девочку в её же появлении на свет? Неужели эта Акитая так тебя нервировала в плане чувств? — спросил с интересом коронованный.       — Она должна была стать женой Каллего и родить для клана наследников и наследниц. Её кровь была хорошей, по отцу она сильная. Но она выбрала себе подобного парня. Самое главное, Каллего никак не среагировал на это. Он даже поддержал её в отношениях, радовался новости о ребёнке и ворковал над этой девчонкой, будто она нашей крови. Меня и сейчас тошнит, как вспомню момент этой маленькой бесицы у него на руках, — с жутким оскалом ответил первый заместитель.       «Нарния ненавидит её, потому что она не их крови. Клан Наберия очень тщательно подбирает пару своим детям, поэтому Акитая хорошо себя показала им. Принятие человека для них дело наивысшей сложности. Но всё же, они ничего больше, чем новая кровь, та мать для следующего поколения клана не видели», — про себя думал Азазель анализируя объяснение подопечного.       — Возможно, поэтому Цербер даровал ему судьбу стража школы Бабилус. Из-за принятия чужих детей как родных… Но мне всё рано, — говорил Набериус, пока его начальник не поднял руку.       — Где документы? — спросил Генри, не желая больше продолжать этот диалог.       — Я их уничтожил. Вы прекрасно понимаете, мне они ни к чему. Лишнее доказательство против меня. Хотя я не вижу в своих действиях проблем. Я защищал честь клана, я защищал своего брата. Если бы не я… — говорил Нарния, пока на него не лег злой взгляд.       — Если бы не ты, мы бы сидели на своих рабочих местах, а не в этой комнате. И если бы не твои тупые действия, Ируми росла бы около профессора Каллего и была бы таким же демоном, пусть из мира людей. Не забывай, что предыдущие короли были не такими, каким был Деркила-сама, и были такие, кто не стеснялся изгнать целый клан то на земли мучительной и болезненной смерти, то в мир людей. Белая ложь должна быть основана не на простом эго, запомни это… А теперь иди вон. Временно ты отстранён от работы, наказание же я придумаю чуть позже. Мне нужно сделать одно дело без твоего участия, — сказал Азазель, отсылая демона.       Набериус послушно покинул здание патруля и отправился к себе домой. Для него правда в любом случае на его стороне и он или докажет это, или сломает себя и примет дитя. В то же время Генри вернулся в кабинет и начал делать новый документ об опекунстве. Да, место людей в их мире, но при наличии нужных документов будет законная защита прав ребенка. Ему понадобилось только немного подставить в формулу необходимую информацию и поставить нужные подписи.       В доме учителя сегодня выходной. Каллего был возле Ируми, что лежала с утра вся бледная и дрожала. Она слегла, только выпила чай, что дал ей демон и сквозь слабость она видела, как он мечется, словно его что-то укусило. Для девочки это было странно, что о ней так переживают.       В то время сам же мужчина был готов прибить вчерашнего гостя. Даже если этот напиток и сработал, и она теперь может понимать его, это не изменяет того факта, что ей плохо именно из-за него. Она даже не завтракала толком перед тем, как ей стало плохо, поэтому ему пришлось делать одно с зельем, которое для внешнего примирения, и завтрак готовить максимально лёгкий делать, чтобы не было нагрузки на желудок.       — Как ты себя сейчас чувствуешь, Ируми? — спросил Каллего, вытирая пот с её лба маленьким полотенцем.       — Вроде лучше… И, чай ср-сработал… Я понимаю вас, Каллего-сан… Как и вы меня, — тихо прошептала Ируми.       — Не называй меня так. Я тебе не чужой… Называй меня как тебе удобно. Я теперь твоя семья, — сказал Набериус, встав с кровати.       — Семья?.. Вы знали моих родителей? — спросила Ирума и приподнялась, опираясь на локти.       — Мы с твоей мамой были близки, как брат и сестра. Если бы не вмешательство одного демона, ты бы меня знала и росла под моим крылом, а не с теми уродами. Приподнимись на вытянутую руку или лучше обопрись об мою, — сказал мужчина и вытянул руку перед ней.       Девочка выбрала опираться на неё, пока мужчина положил ей за спину большую подушку. Затем она снова легла и эта подушка держала её в полусидячем положении. Затем мужчина поставил на её колени небольшой поднос с едой. Есть она могла сама, но всё же её руку ещё поддерживал Каллего, чтобы девочка могла кушать, не боясь опустить руку. На удивление мужчины, она очень быстро съела абсолютно всё и без проблем запила это водой.       — Это было вкусно, — сказала Ируми, вытирала уголки губ салфеткой.       — Приятно слышать. Давай мы уберём подушку и ты ляжешь отдыхать дальше, — сказал Каллего, забирая с её ног поднос.       Она положила салфетку рядом с тарелочкой, затем они повторили свои действия и Уми снова лежала в постели, а её опекун покидает комнату с подносом, где осталась грязная посуда после её завтрака. Когда он вышел с кухни, решил проверить почтовый ящик на наличие утренней газеты, как увидел, что на его порог приземляется Азазель.       — Доброе утро, Азазель-сан. Вижу, вы одни сегодня, — сказал Каллего и взял газету.       — Доброе утро. Нарния пока что отстранён. Его судьбу я сам решу позже. Но сейчас нам нужно поговорить серьёзно, — поздоровавшись, ответил Генри.       Без лишних слов они прошли в дом, а затем в домашний кабинет учителя. Уже там Азазель положил на стол документы об опекунстве с его подписью. На это Каллего удивлённо поднял бровь и посмотрел на собеседника.       — Тебя, как опекуна, выбрали родители Ируми. Там долгая история, но могу сказать только то, что мы не можем отобрать ребёнка у отца, пусть и не родного, — пояснил Генри за ситуацию.       — Не называй её неродной. Акитая была моей сестрой по духу. Да, я всё вспомнил. То зелье мне помогло угомонить цербера и я сумел отрыть ответы на вопросы… Я хочу знать только одно. Он причастен к её с Дерилом смерти или нет? Он специально отдал её тем тиранам или решил не лезть и оставить девочку с представителями её вида? — спрашивал Каллего, не давая возможности отступить.       — Он только стёр им память. Ируми была слишком маленькая, чтобы его запомнить. И да, он знал, что они умерли, но не стал вмешиваться, посчитав, что ей лучше будет с человеческой семьёй, так как она человек. Документ о передаче прав на её опеку он украл и уничтожил, но я восстановил их. Моя подпись уже есть. Теперь только твоя подпись, и подпись Ируми, так как ей уже тринадцать лет и она уже имеет право делать выбор, остаться тут или покинуть это место. Так же нужно будет оформить не один документ, ведь у её ровесников они уже есть, так как им на следующий год переходить дальше учиться, — рассказал Азазель обо всей бумажной волоките.       — Сейчас она не может подписать документы. После тех трав ей очень плохо и у меня сейчас подавляется куча желаний, — сказал Набериус, сдерживая себя, и стал подписывать бумаги.       — Эти травы могли максимум вызвать сонливость. Возможно, она могла подхватить от меня болезнь Амери из-за слишком близкого контакта, — сказал лисий демон, слегка краснея от неловкого стеснения.       — Если бы это была болезнь, которую перенесла ваша дочь, моя бы дочь с утра не в постели бы лежала, а в ванной из-за… — говорил учителя, пока они оба не услышали громкий стук двери.       Оба мужчины побежали в сторону ванной, и Каллего пробежал слегка вперёд упустив документы, что ухватил, когда бежал к ванной. Перед этими документами остановился Генри и подобрал их, а затем прошёл спокойно вперед и видел, как Набериус придерживает волосы Ирэн и её саму за пояс, будто обнимал одной рукой, чтоб она не упала когда выблевала свой завтрак. Запах был до тошноты сладким и в то же время от него до безумия становилось противно, но хозяин дома не думал отпускать дочь, пока она сама не выпрямилась и не начала тяжело дышать. Азазель подал полотенце Каллего, что как раз висело ранее возле умывальника.       — Легче уже? — спросил Каллего и дал ей полотенце, чтобы вытереть губы.       Подросток кивнула и просто упала на его руки, дав себя взять в стиле принцессы. Гончак злобно посмотрел на пограничника, что нервно улыбнулся, когда поднял бумаги.       — Я знаю, я не вовремя, но Ируми, нужна твоя подпись в одном документе, — сказал Азазель и на него удивлённо посмотрели.       — На каком? Зачем? — спросила Ируми с тихим изумлением.       — Это документы об опеке. Если ты его подпишешь, то будешь под моей опекой, далеко от тех монстров и даже сможешь называть меня папой. Правда, когда будешь сама к этому готова, — объяснил Каллего.       — Это значит, меня не вернут к тем ужасным людям и я никогда не увижу всех тех, кого знала раньше? Где подписать? — спросила Ируми и как можно энергичнее взяла ручку, что ей протянули.       Ещё одна подпись, печать и документ заверен. Отныне жизнь девочки изменилась, ведь теперь уже она не Судзуки, а Набериус. Теперь уже она Набериус Ирэн Уми, дочь Набериуса Каллего, законный ребёнок клана Наберия и так же отныне её будут воспитывать, как будущего сторожевого пса школы Бабилус, лучшей школы демонов…