Знакомство с новым демоном

      Сегодняшний день начинался очень хорошо. Каллего мог выдохнуть спокойно, ведь температура Ируми уже стала полностью контролируемой, а так же она начала есть без проблем и неожиданного возвращения еды из желудка наружу путём которым она пришла сюда. И её аппетит был достаточно сильным, поэтому она съедала даже вдвое больше, чем бы ожидал от такого маленького и хрупкого создания демон.       — Папа, всё было очень вкусно! — с благодарностью произнесла Ируми, вытирая с кусочком губ крошки еды.       — Это обычные блюда. А готовка — базовый навык каждой самостоятельной личности, — сделав еще один глоток уже чуть подостывшего чая, уверенно ответил Каллего.       — А у тебя не будут проблемы из-за того, что ты тут со мной, а не на работе? Я не хочу быть твоей проблемой, — взволнованно спросила Ирэн с порозовевшими щеками от смущения.       — Не говори глупостей. Я имею право на больничный, ведь использую его для заботы о тебе, — твердо вновь ответил Каллего, поднимаясь со своего места.       Мужчина взял стакан и налил в него воды. Затем, держа его в одной руке, вторую ладонь расположил максимально близко к краям, сосредоточившись на том, что хотел сделать с водой изначально. Девочка с интересом наблюдала за тем, как некогда прозрачная жидкость меняет цвет на золотой с линиями фиолетового цвета и становится густой, как что-то между фруктовым соком и ягодным смузи. Во всяком случае, то была её ассоциация. По появлению насыщенных цветов и загустению жидкости, опекун протянул стакан подопечной.       — Что это? — спросила Ируми, оценивающе смотря на жидкость.       — Это мана. Тебе она не навредит, даже напротив… поможет твоему организму адаптироваться быстрее, — объяснил Каллего, прежде чем обойти стол для начала уборки.       Девочка сначала была удивлена такому, но потом начала пить жидкость, а сам Каллего складывал тарелки в одну стопку, чтобы отнести на кухню. По окончанию уборки стола они вышли в сад, расположенный практически возле его дома. Дизайн сада был достаточно стандартным, но даже он имел свою красоту. Каждый день Набериус выходил на улицу с дочерью, чтобы она подышала свежим воздухом, в то время как для него самого это было своеобразной передышкой перед их уроками. Да, она понимает их язык по словах, но ей ещё нужно научиться правильно писать и читать, чтобы Ируми могла пойти в школу.       Пусть ему не очень нравилось, что его щенок будет общаться с нахальными подростками и его раздражительными коллегами, он будет держать её рядом, контролировать и знать, что его девочка в безопасности. По сравнению с остальными учениками, что ленились делать элементарно даже домашние задания, она со своим стремлением к учёбе была для него самым золотым студентом. Он просто откидывал тот факт, что она него ребёнок и у него присутствует и фаворитизм к ней, а так же то, что индивидуальные занятия по собственному графику и занятия в классе по принятому графику — это две абсолютно разные вещи.       Так же, по традиции, Каллего всё же призвал своего Цербериона для его выгуливания. Раз в день он старался выпускать этого зверя, чтобы контролировать его поведение, да и что ни говори, а он — довольно хорошая няня для его дочери, ведь они с Ируми хорошо ладили и потому были друг для друга развлечением. Но спустя некоторое время Каллего пришлось выйти из них, когда мужчина услышал лай его способности и почувствовал, как его обняла дочка, прячась за него. Тогда он обратил внимание на приземлившегося Балама, и потому поспешил отозвать Цербериона, как бы не случилось какой катастрофы. Кажется, теперь у него уже не получится сбежать от разговора. По крайней мере, об этом ему сказала не столько ситуация, сколько решительный вид коллеги по работе.       Ради этого дня и их встречи Балам освободился от своих дел пораньше. Прошло всего несколько суток, но союзник все так же не выходил с ним на связь, от чего сегодня он и полетел к нему. Пусть ему и пришло сообщение, что он завтра выходит на работу, учитель мифической зоологии хотел проведать союзника. Для этого он даже летел быстрее обычного, но не ощущал сильной усталости. Сначала он хотел приземлиться всё с того же парадного входа, но так как он немного изменил маршрут, то увидел картину того, как Церберион союзника играл с той девочкой, которую он когда-то заметил в слинге на спине Каллего. В то же время сам демон счастливо наблюдал за ними и будто витал в своих мыслях. Когда же Балам начал подлетать ближе, трёхголовый пёс, защищающий свою территорию, залаял на него, а девочка подбежала к мужчине, спрятавшись за ним и обнимая ручками за туловище. Тогда на него обратили внимание, и зверь был отозван.       — Здравствуй Шичиро. Что-то случилось? — предельно спокойно поинтересовался Каллего, обнимая голубоглазку за плечи.       — Каллего, кто это? — осторожно спросил Шичиро, указывая на девочку.       — Моя дочь. Щеночек, поздоровайся с дядюшкой Шичиро, — довольно ласково даже для себя произнес Набериус, и с легкой улыбкой, что для него было огромной редкостью, легонько подтолкнул её вперёд.       — Здравствуйте, Шичиро-сан, — она поклонилась, приложив ладошку к своей груди в знак уважения. — Меня зовут Набериус Ирэн Уми. Приятно с вами познакомиться, — соблюдая этикет, представилась Ируми и подняла взгляд на гостя.       Беловолосый демон замер на месте. Неужели эта девочка, та, которую он ещё несколько дней назад видел слабой, дочь его коллеги и будущий сторожевой пёс школы? У него все внутри похолодело и он на некой автоматической установке протянул руку и погладил её. Она сначала увернулась от руки и посмотрела на отца, ожидая кивок одобрения для этого жеста, но затем всё же позволила погладить себя по голове. И тогда же её голову начали гладить интенсивнее, но она и не была особо против, ведь за ними наблюдали и демон точно не дал бы ее в обиду.       В гостинной Каллего подал чай в знак вежливости, а Ируми сидела на колене Шичиро, от чего он не переставал её гладить и тискать, будто пользуясь случаем, пока она не сбежала от него.       — Почему ты просто не сказал, что ушел на больничном с дочкой? У нас все были в панике, когда ты даже на шестой день не вышел, — спокойно поинтересовался Балам, взяв свою чашку чая.       — Им не обязательно знать о ней, пока она не адаптируется к Преисподней. Тем более после опыта общения с Нарнией и Азазелем-самой, я не хочу спешить, — предельно честно ответил Каллего и протянул дочери её чашку.       — Но Генри-сама хороший, а… — не зная как продолжить, она решила сделать несколько глотков чая.       — Пока ты не готова назвать его дядей, не называй. Ты могла не спешить называть меня папой, ты это помнишь? — спросил Каллего и сел в кресло, держа свой чай.       — Знаю… Но ты мой папа. Мама не ошиблась с выбором. Она всегда имела удачу, правда говорила о сатанизме часто. Может, поэтому её и побаивались, — сказала Ируми, продолжая наслаждаться горячим напитком.       — Сатанизм? Я что-то запутался. Она не родная тебе? — спросил Шичиро и старался быть осторожным, чтобы не скинуть случайно девочку.       — Прежде, чем я отвечу… Ируми, сядь на другую сторону дивана, — девочка пересела ближе к своему опекуну. — Ируми — человек и всю её жизнь Я записан в документах как её опекун. Демопатруль не может её вернуть назад, ведь в свой день появления в этот мир она держала документы, что делают её первым человеком нашего мира, — пояснил Каллего, и на глазах лицо его союзника изменилось.       — Пиздец… Я в ахуе, — сказал Балам, от чего уже подскочил Каллего и закрыл уши дочери.       — Не матерись при ребенке! То, что ей тринадцать — не значит, что ей нужны эти слова! — нарычал Набериус на своего союзника.       — У меня нет цензурных слов на это! Ты притащил в наш опасный мир человека из его безопасного мира и говоришь это так спокойно! — возмутился Шичиро, не понимая, что вообще происходит.       — Безопасном мире?! В человеческом мире нихуя нет ничего безопасного! Я бы тут не была, будь там всё так бело-пушисто! — достаточно громко заявила в ответ Ируми, резко вспомнив о том, сколько опасностей успела поведать.       — Юная леди, язык с мылом мыть заставлю за такие слова. Я знаю, что ты их можешь знать, но нужно соблюдать правила приличия, — строго ответил демон, пристыдив дочь за всплеск эмоций.       Девочка быстро обняла себя руками и хотела заплакать, но когда её обнял папа — уже обнимала его и просила шепотом прощения. На это последовали только проглаживания спины до того, пока она не уснула. Затем отец взял малышку на руки и отнёс отдыхать, а после вернулся к гостю, что уже притих и сам на себя злился за нецензурную лексику возле подростка, будучи учителем.       — Сейчас я всё объясню. И это будет долгая история, — ответил Каллего, понимая, что иначе теперь уже просто не получится.       — Я никуда не спешу. Ведь я, во имя Деви, ничего не понял, — честно признался Балам.       История, что была рассказана гончаком, повергла мужчину в шок. Внутри он надеялся на то, что его способность сработает, но ни на одном слове она так и не дала о себе знать. Это для него было шоком, пока он не начал использовать критическое мышление и не сложил пару пазлов, что не клеились.       — Если мне не подводит память, у вас в клане строго с воспитанием. А ты просто как самое мягкое создание возле неё, — сказал Балам, подметив важную деталь.       — У Ируми много признаков ПТСР. Я не могу рисковать, повышая на неё тон, как на учеников. Наклонность к этому была и у Акитаи, но… да и может вправду что-то было, что больше чем брат и сестра… С какого хрена я стал таким сентиментальным и ванильным?! — громко возмутился Каллего, злясь на самого себя.       — А какого цвета было зелье, которое дал тебе Генри-сама? — поинтересовался Балам.       — Ну такое пурпурное, а что? — спросил Набериус.       — Кажется, он подмешал в зелье для глубокого сна одну из сывороток леди Асмодей. Я слышал от Райм, что леди Асмодей недавно презентовала линию сывороток, что усиливают чувства как романтические, так и платонические, которая действует от шести до девяти недель. Там есть пара ингредиентов, что остро влияют на инстинкты ииииии… Кажется, когда ты начал всё вспоминать, сыворотка сработала, усилив твой отцовский инстинкт, поэтому… — начал объяснять ему Шичиро и увидел такое сильное удивление, которого не было со времён школы.       — Ты шутишь, — твердо сказал Набериус, не веря в это.       — Боюсь, что нет. А так как на носу фестиваль и твоё присутствие на нем обязательно двадцать шесть на шесть, тебе придётся брать её с собой и вам обоим нужно будет жить в общежитие учителей, — ответил горгулья.       Жизнь в общежитии всегда была не лучшим вариантом для Каллего, но быть там с ребёнком, особенно человеческим — это игра в самую безумную игру со смертельным концом. От этой кучи мыслей и эмоций мужчина просто обессиленно упал на пол, сильно побледнев. Его ждут адские недели, пока не пройдёт фестиваль…