Часть 2

Мы встречаемся с Хейзом в его бесконечном доме на побережье в Малибу. Он открывает дверь сам: ни помощников, ни прислуги очевидно нет, когда мистер Хейз дома. И похоже, ему очень комфортно в старых потёртых джинсах и винтажной футболке Август Мун. Он выглядит нахально, о чем я ему тут же сообщаю, в ответ он медленно улыбается и говорит, чтобы я не расслаблялась. Это уже третий раз, когда мы встречаемся для интервью. В первый раз мы оба были молоды и нетерпеливы: я брала свое первое серьёзное интервью для "Роллинг Стоунс", а он был вдохновлён и преисполнен оптимизма на вершине славы, куда недавно взлетел Август Мун. Тогда у него были большие мечты и большое сердце. Он весь светился в тот день, рассказывая без остановки какие планы у него есть для группы: куда они поедут на гастроли и чего они хотели бы достигнуть. Второй раз мы встретились для интервью как раз перед выходом его первого сольного альбома, вскоре после распада группы. Он был по-прежнему очарователен, но с налётом грусти, которую я не видела в нём ранее. Он говорил медленнее и тише. Его ответы были более взвешенны и продуманны, но очевидно, он что-то оставлял за кадром. Финал Август Мун был очень тяжел и публичен, но меня не покидала мысль, что за его сдержанностью стояло что-то ещё. Хотя сам Хейз не подтвердил и не опроверг это, когда я задала прямой вопрос. Сегодня я разговариваю с Хейзом, который отличается от обеих предыдущих версий. И это имеет смысл, учитывая, сколько лет прошло. Нынешний Хейз кажется вполне уравновешенным. Он уже не горящий энтузиазмом двадцатилетний юноша, но и не тот тихий и погруженный в себя мужчина, которого я интервьюировала четыре года спустя. Это Хейз более зрелый. Уверенный в себе. Сейчас ему двадцать девять и он смеётся, когда я упоминаю об этом. Он улыбается легко и ярко, откидываясь в кресле. За огромными до пола окнами шумят волны и сияет солнце. Это красивый дом, - замечаю я. Дом на самом деле великолепен, и Хейз улыбается. Его слегка кудрявые волосы успели отрасти после экстремально короткой стрижки для той оскароносной военной драмы, в которой он снимался пару лет назад. - Спасибо, - отвечает он, - много лет назад я арендовал этот дом, и когда он в первый раз был выставлен на продажу, я подумывал о покупке, но в конце концов упустил его. Но он не выходил у меня из головы, поэтому, когда он снова вышел на торги, я знал, что просто обязан его купить. Он ярко улыбается и делает глоток из стакана с водой, в котором плавают идеально нарезанные дольки лимона. Как радушный хозяин, он и мне предложил напиток и настоял на тосте, прежде чем выпить. - И каков будет тост? На его лице играет та самая улыбка, которая заставила миллионы девчонок (и парней, я уверена!) со всего мира влюбиться в него лет так десять назад. - За удачное интервью! - предлагает он, и мы чокаемся стаканами. Сначала мы говорим на общие темы. О его роли и последующей оскаровской номинации в военной драме Гая Риччи (когда я говорю вам, что мог поклясться, что ни за что не получил бы эту роль, - я не лгу. Я буквально пошёл на прослушивание на спор), потом о его песнях, написанных для таких звёзд и лауреатов Грэмми как Ариана Гранде и Леди Гага ( это честь для меня, что кто-то готов своим голосом оживить написанные мною слова и музыку). И пока солнце медленно скользит по небосклону, а время движется к вечеру , мы успеваем поговорить обо всем, кроме одной темы, пока ещё ни разу не затронутой. Итак, - начинаю я, и Хейз вдруг придвигает свое кресло ближе к столу и внезапно это беспечное и легкое выражение исчезает с его лица. Теперь этот Хейз серьёзен. Как раз с этим Хейзом я и хотела поговорить. - Итак, твой новый альбом. - Мой новый альбом. - Он немного отличается от всего, что ты выпускал раньше, не так ли? Немного другое звучание. -Неужели? - удивляется он, но его притворство очевидно, он точно знает, что делает. Этому Хейзу явно есть, что сказать, и похоже, сейчас как раз пришло время это сделать. - Ладно, я шучу, - тут же добавляет он. Не то чтобы это было необходимо. Любой, кто слышал хотя бы одну песню из его нового альбома, был бы уверен, что он сейчас притворяется. - Действительно, новый альбом звучит иначе, чем всё, что я выпускал ранее. - Стоит ли за этим какая-то определённая причина? - осторожно интересуюсь я. - На самом деле, уже ходят разные слухи. Такое всегда происходит, когда выходит новый сингл или альбом. Но в это раз кажется, что провокация была, не знаю, уместно ли сказать, намеренной? Кажется, что ты почти специально выпустил столь кардинально отличающийся от твоего предыдущего творчества альбом. - Хммм, - он бессознательно теребит нижнюю губу, я замечала за ним эту привычку и прежде. У нынешнего Хейза Кэмпбелла волосы другой длины, больше щетины на щеках, новые морщинки в уголках глаз, но он по-прежнему тщательно раздумывает над каждым вопросом. - Я пожалуй соглашусь, что это было намеренно, - медленно произносит он. - Я имею в виду, ты уже упоминала, что мне двадцать девять. Похоже, рано или поздно наступает время, когда ты буквально заставляешь себя быть более откровенным в текстах своих песен. - Это имеет смысл, - отвечаю я. - Многие песни, что ты писал для других исполнителей, несут в себе глубину эмоций, которой ранее не было в текстах, что ты исполнял сам. Полагаю, нам все просто любопытно, почему ты наконец позволил самому себе стать голосом столь эмоциональных песен. Что изменилось? Он на мгновение замирает, взвешивая и подбирая слова. - Я думаю, что песни должны быть тем, в чём каждый слушатель мог бы найти что-то, имеющее отношение именно к нему. Конечно, не в точно таких же обстоятельствах, но каждый прошёл через потери. Каждый чувствовал, что его сердце разбито. Я бы не сказал, что что-то изменилось именно сейчас, но я подумал, что пришло время просто быть откровенным самому, вместо того, что бы скрывать все в себе или позволять другим исполнять такие тексты. - Так ты говоришь, что ничего особенного сейчас не случилось, но ты так же упоминаешь разбитое сердце, - слегка поддразниваю я. Хейз мотает головой, и его длинные локоны падают ему на глаза. - Возможно ли, что это не недавнее событие? Он замолкает так надолго, что я уже теряю надежду получить от него ответ. Когда же он заговоривает вновь, его голос так тих, что я едва его слышу. - Нет, не недавнее. Но тем не менее, вполне реальное. Я ничего не отвечаю, давая ему время и возможность продолжить самому, либо сменить тему. - Годы назад, - наконец продолжил он, - я был влюблён. Очень очень сильно влюблён. - Было так тихо, что я отчётливо слышала звук волн, бьющих за окнами. - И я думаю, одна из самых сложных и тяжёлых вещей, что мне пришлось понять - или что каждому из нас приходится рано или поздно осознать - это то, что любви иногда, если честно, бывает не достаточно. - Настоящая любовь может по-настоящему разбить сердце, - тихо добавляю я. - Да, это так, - соглашается Хейз. Я замолкаю на мгновение, переживая, не переступаю ли я следующим вопросом некую невидимую границу. Но Хейз смотрит на меня так, будто хочет, чтобы я его подтолкнула. - А тот человек, в которого ты был влюблён, - я наконец решаюсь, - любил ли он тебя в ответ? Я определённо ощущаю себя абсолютно бестактной, но я ещё никогда не видела Хейза столь открытым в эмоциональном плане за все те разы, что брала у него интервью. И только поэтому я задаю этот вопрос. Он улыбается, но это грустная улыбка. - Мне бы хотелось верить, что она любила. И тут я поняла - заглавная песня альбома. Эти слова и его голос, пропитанные такой болью, что они буквально преследуют тебя. - "Почти" - это о ней? - Да, - просто отвечает он, и его улыбка теперь пронизана печалью. - Это очень красивая песня. Можешь ли ты рассказать больше о том, как писал её? Хейз умолкает на мгновение. - Есть одна цитата, я прочитал её очень давно, как раз после того, как всё развалилось. Она довольно короткая, но я не буду утомлять вас сейчас подробностями, она о том, что слово "почти" на самом деле самое грустное в мире слово. - Он замолкает и устремляет взгляд на лежащие на коленях руки. И когда он заговоривает снова, в его голосе слышится надлом. - В конце речь идёт о том, что фраза "у них почти получилось" несёт в себе очень много грусти. И это... это именно то, что я чувствую по отношению к ней. Мне невероятно везло. Во всём. Всю мою жизнь. Но если бы я каким то образом мог придумать, как повернуть всё вспять, но на этот раз сохранить наши отношения, я бы не колебался ни минуты. Он замолкает на некоторое время. - Я бы сделал все что угодно, чтобы остаться с ней. И после этого у меня не осталось больше вопросов.