9. Боги не милостивы. Вэй Усянь и подавно.

***

— Забавно. — Услышал он голос, который не казался даже самую малость позабавленным. Мо Сюаньюй спешно вскочил на ноги, во все глаза уставившись на незнакомого мужчину. Но едва увидев его, он с огромным трудом подавил желание снова встать на колени, до глубины души пораженный низемной притягательностью этого человека. В своем темном наряде с кроваво-красной накидкой молодой господин выглядел очень неумесно в старом задрипанном сарайчике, где не было ничего кроме сена, бардака, да испаганенной его собственной кровью земли. Он смутился еще больше, вспомнив, в каком виде предстал перед господином. Заштопанные серые одежды, непонятно как разукрашенное лицо, и в целом потрепанный вид едва ли мог впечатлить даже бродягу. Не говоря уже о молодом господине, чьи рукава и подол верхних одеяний были украшены вышитыми серебряной нитью цветами, что — Мо Сюаньюй это очень хорошо знал — неимоверно дорого. — …Что? — он запнулся, быстро приходя в себя. — Что забавного? — Забавно, — услужливо повторил незнакомец, — что ты думаешь, что тебе по силам призвать меня. — Что?.. — едва громче шепота повторил Мо Сюаньюй, невольно отшатываясь назад. — Кто… Кто ты?.. Голова пошла кругом от ударившего осознания. И тогда взгляд лихорадочно заскользил по чужому телу уже не в попытке заглянуть под одежду, а целенаправленно ища признаки того, что этот человек тот, за кого себя выдавал. Ища доказательства, известные всему миру. И к сожалению, он их нашел. Та самая черная флейта с единственным ярким пятном на ней в виде алой кисточки, от которой фонило темной энергией. Он встречал ее лишь единожды, вскоре после смерти владельца, когда сам еще был учеником Ордена Цзинь, но забыть ее было очень сложно и почти невозможно. Мо Сюаньюй не мог перепутать ее ни с чем иным. Он слышал, она исчезла из хранилища незадолго до его изгнания, но даже помыслить не смел, что ее забрал сам создатель столь мощного оружия. Да и сейчас накидка, что подобно кровавой воде обволакивала тело вторженца, и раньше казалась лишь прихотью и симпатией к красному цвету, уже не казалась просто прихотью и симпатией. А прямо намекала на личность этого человека. Человека ли?.. Глаза Вэй Усяня сузились. — Пытаясь призвать меня, даже не удосужился узнать, как я выгляжу? Хотя я не удивлён. Мою внешность как только не искажали. — Старейшина Илин?.. — возможно, уверенный в ответе, но уже далеко не так уверенный в своей безопасности предложил Мо Сюаньюй. Как бы он ни восхищался навыками и умом этого человека, в отличие от того сумасшедшего Сюэ Яна, он сам никогда не пожелал бы встретить его лично - как бы основатель тёмного пути ни приводил в восторг за открытие новых возможностей для людей вроде него, он в той же степени страшился его способностей. Никогда не знаешь, как поступит тот, чей разум работает задом наперёд. В серых глазах, напоминавших сталь меча, мелькнула алая искра и тут же исчезла в небытие. Взгляд его затуманился и потемнел — казалось, он о чем-то глубоко задумался. — …Меня и так называли, да. — Почему ...? — Мо Сюаньюй запнулся, напряженно застыв на месте. Он не знал, как спросить, не разозлив этого человека. Возможно, он был готов к смерти. Готов был пожертвовать телом. Готов пожертвовать своей душой, лишь бы его месть была совершена. Но появление известной во всех кругах фигуры мгновенно смыло всю его решительность. — Старейшину убили, — выпалил он на одном дыхании, тут же ощущая, как нагрелось его лицо и уши, — при осаде. Как… Как вы здесь оказались?.. — Убили. — Безразлично согласился Вэй Усянь, не выказывая ни злости, ни печали, вопреки всевозможным страхам Мо Сюаньюя. — Мне было любопытно, кто такой бестрашный пытается призвать бога. Не более того. Мо Сюаньюй не смог сдержать вздох. — Бога? — он мотнул головой. — Подожди, — его вдруг поразила другая мысль, после которой он ощутил жалящую сердце беспомощность. — Так ритуал не сработал? — …Нет. — Вэй Усянь выгнул бровь. — Неужели не понял? Ты ничего не замечаешь? Ритуал призыва с самого начала пошёл неправильно. Ты ошибся, и теперь ты мертв. Он многозначительно уставился ему под ноги, и Мо Сюаньюй опустил взгляд, не в силах поверить в то, что видел и слышал. — Темная энергия — не игрушки для неучей вроде тебя, сопляк. Мо Сюаньюй замер, будто громом пораженный. Он чувствал онемение, медленно съедавшее его конечности, хотя у него даже тела не было, чтобы ощущать подобное. Что? Почему? Почему это происходило именно с ним? Что он сделал в прошлой жизни, за что в нынешней у него всё идёт из рук вон плохо?

***

Едва дверь оказалась выбита, как в голову ударил противный визг, полный ярости и недовольства. — Хватит притворятся мертвым! Мо Сюаньюй еле избежал удара, не сразу прийдя в себя. За столько лет издевательств со стороны гнусных жителей деревни, и в особенности его еще более гнусного кузена и его дрянного слуги, мнящего о себе невесть что, у Мо Сюаньюя выработался рефлекс бежать и прятаться, как только этот противный голос свиньи достигал его ушей. Но тяжелый удар безвольного тела об стену сарая заставил его вспомнить, что мертвым он вовсе не притворялся. Его - не менее бездарный, чем он сам - братец Мо Цзыюань со всей мощью его толстого уродливого тела пнул мертвеца по ребрам. Мо Сюаньюй минуту назад подивился, почему у него получилось увернуться, когда раньше он не мог даже убежать далеко. Но думая об этом сейчас, у него возникла мысль, что удар всё же прошелся по его ногам. Просто насквозь. И будь он сейчас жив, то не отделался бы только синяком. — Задумайся вот о чем! На чьей земле ты живешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Что такого, если я возьму пару твоих вещичек?! Все равно они принадлежат мне! Пока он возмущался, несколько слуг обшаривали все углы и потаённые места в поисках чего-нибудь ценного. Но находили не более чем заныканные объедки, которые он тайком стащил из мусорки в доме главной семьи. Мо Сюаньюй аж подпрыгнул от гнева. — Это и мой дом тоже! Не хотели меня, не надо было оставлять в живых! — он чувствовал, как к горлу поступил ком, но не мог пролить ни единой слезы. В груди вдруг стало очень тесно, и все что он чувствовал — это тупую боль, которую на этот раз не получалось снять слезами, потому что их просто не было. — Да что ж это такое?! — Ты мертв, чего ты ожидал? — облокотившийся об оконную раму, Вэй Усянь мгновенно понял в чем причина разочарованного крика. Проведя столько лет в Диюй, и не единожды побывав в местах, где скапливались духи, призраки и демоны, он в принципе не мог не понять, почему тот растроен. Мёртвые более не могли облегчить свои страдания. Они мертвы. Они не менялись. Их чувства и эмоции оставались прежними. Он некоторое время смотрел на Мо Сюаньюя, но не найдя ничего интересного, перевел скучающий взгляд на ворвашихся внутрь мелких мородёров. — Ты из-за этого отребья пытался призвать меня? Он поморщил нос. И если бы Мо Сюаньюй не пребывал в крайне плачевном эмоциональном состоянии, и не знал личности этого человека, то не применул сказать, что находит его очаровательным. Но он не считал себя бессмертным. — …Да. — Негромко отозвался Мо Сюаньюй, крепче стиснув кулаки. — Мне надоело так жить. Я… хотел призвать темного духа, чтобы… Чтобы… Чтобы отомстить им всем. Чтобы они все страдали. Я был готов пожертвовать всем, что у меня осталось — своей жизнью. — И следующее уже процедил сквозь зубы. — Но и здесь оказался неудачником! Вэй Усянь окинул замызганную кровью землю нечитаемым взглядом. Внутренне он был крайне раздражен происходящим. Странным было то, что у деревенского дурачка оказались записи старейшего ритуала, который был давно забыт этим миром. Он узнал его. Конечно, как он мог не знать о ритуале жертвоприношения, посвятив века на изучение темных сил? Это была запрещенная практика, противоположная насильственному захвату тела — его пожертвование. Человек, проводя ритуал, делал глубокие надрезы на своем теле, кровью рисовал магическое поле, и читал заклинание. Мотивом всему этому служил призыв злого духа непомерной ярости, мощи и жестокости, и взамен на тело и душу ведущий просил исполнить его желание. Темный дух естественным образом не мог в мгновение ока сделать человека богатым или найти любовь на всю оставшуюся жизнь. Это даже не в их характере, потому чаще всего желанием служила месть. Только появившись здесь, Вэй Усянь сразу понял, что его не на чай звали, что в принципе было очевидным еще когда тяга в неизвестность впервые дала о себе знать. С другой стороны… Этот малец выбрал не того человека. Он не только не был мстительным духом, желающим вернуться в мир живых, — на самом деле он не прочь еще столько же не видеть их всех, — но и сам Мо Сюаньюй допустил огромную ошибку. Он не назвал желание. Что это было? Вернуть краденые вещи? Если верить тому, что сказал этот жирдяй. Разворошить гнездо гнилой семейки? Избить их? Или стереть их всех с лица земли? Что еще немаловажно, Вэй Усянь был богом. Он был древним богом. И силенок на призыв подобного существа у Мо Сюаньюя просто не хватило бы, даже будь он одним из сильнейших заклинателей вроде Вэнь Жоханя. Но возвращаясь к началу, он не мог не задаться вопросом, почему этот глупый ребенок думал, что Вэй Усянь вообще согласился бы выполнить его желание? Даже будь он простым духом, блуждающим по миру после своей смерти, он вполне мог с пренебрежением относиться к возможности вернуться в мир живых, где его никто не ждал, все ненавидели и попрекали за то, чего он не делал. А доказывать обратное просто не было сил, даже если на кону стояло разрушение его души. — Что же тебе мешало убить их? — Что?.. — Мо Сюаньюй вскинул голову. — Что тебе мешает сделать это сейчас? — Я не… — Что «ты не»? Думаешь, у меня много времени на то, чтобы выполнять работу за других? Посмотри на себя. Твоя душа испещрена ранами, и это не только из-за того, что ты умер в таком виде. Это те раны, которые появились бы на моей душе, получись у тебя призвать меня в свое тело, которые не исчезнут, пока не выполнишь желание предыдущего владельца. — Его глаза вспыхнули алым, показывая глубокое недовольство. — Ритуал пошел неправильно, и теперь ты стал тем, кто должен выполнить собственное желание, иначе душа растворится в небытие. Ты уже мёртв, ты покончил жизнь самоубийством, желая мести, и в моих владениях тебя тоже ждет несладкая жизнь. Так чего ты ждешь? Что в мире живых может быть хуже смерти, когда ты уже мёртв? Мо Сюаньюй побледнел, невольно делая шаг назад, в попытке уйти от холодного взора бога, чье присутствие внезапно стало ощущаться слишком огромным и тяжелым, чтобы терпеть это. В его владениях? Эхом разнеслась в голове запоздалая мысль. Даже глумливо хихикающие над его телом свиньи почуяли неладное и заозирались. Было бы смешно то, как быстро сползли улыбки с их посеревших лиц, если бы не его собственные колени, трясущиеся от страха, пронзившего его грудь подобно острой игле. Он споткнулся о собственную ногу, с грохотом падая навзничь. Скривив губы, Вэй Усянь отвернулся от него, как от дурнопахнущего мусора, и сердце Мо Сюаньюй сжалось от обиды. Он правда никому не был нужен? Старейшина не имел желания помогать ему, но почему? Разве он не назвался богом? Боги помогают людям, разве нет? Чем он хуже других? — Тогда что… что мне делать? — он неосознанно понизил тон голоса. Вэй Усянь фыркнул. — Убей их. Кто тебя остановит? — Мо Сюаньюй оторвал взгляд от земли, удивленно глядя на вернувшегося в прежнее безмятежное состояние бога. По коже побежали мурашки от осознания того, насколько точечным контролем тот обладал над собой и своим окружением. — Они тебя не видят, а заклинатели, которые здесь остановились, еще совсем дети. Они не ощутят тебя. Ты слаб, и жажды мести в тебе недостаточно, чтобы приманить темную энергию против своей воли. Мо Сюаньюй, пошатываясь, поднялся на ноги. Он смущенно уставился вслед убежавшим негодяям, но мысли его пребывали в другом месте. — …Ты тоже не будешь останавливать меня? — Я выгляжу так, будто мне есть до вас всех дело? — …Не думаю. Все равно обидно. Вэй Усянь снова оглянулся на него, словно почуяв его желание заплакать. — Сопляк, не веди себя так, будто я виноват во всех грехах. Думаешь, другим богам есть дело до таких, как ты? — Мо Сюаньюй дернулся, широко распахнув глаза. — Ты будешь не прав. — Он скривил губы в отвращении, но на этот раз Мо Сюаньюй не чувствовал, что это было направлено на него. — Они все такие же люди, как и вы. Они тоже лгут, тоже обманывают, тоже имеют наглость унижать других, когда сами ничего из себя не представляют. И они не придут на помощь, если для них не будет выгоды. Не жди от них ничего. На Небесах столько же хороших людей, сколько и на земле — их можно пересчитать по пальцам одной руки. — Всё так плохо? — Мо Сюаньюй не мог поверить в то, что слышал. Вэй Усянь, казалось, сдерживал желание закатить глаза. — Боги и демоны тоже когда-то были простыми смертными. Не делай из них чистых и невинных или злом во плоти. Человек возносится, оставаясь человеком, и падает он тоже оставаясь человеком. Мо Сюаньюй тоскливо опустил плечи, — Так... Вы не поможете? — Правильно думаешь.