Часть 18

      — Где же, где, где ты, черт тебя побери. — Кайцуми перебирала вещи в своей комнате, нервно сглатывая. Ее взгляд метался из стороны в сторону, словно пытаясь уследить за сверхбыстрым существом.          — Нет же, да быть не может… — девушка плюхнулась на деревянную кровать, сжимая, почти выдирая, каштановые волосы со своей и без того разболевшейся головы. — Опять…          Она свернулась беззащитным клубочком, требующим объятий и поддержки. Пыталась запереться в вымышленном мирке, лишь бы не сталкиваться с насущной проблемой. Морщилась от осознания, что во второй раз ей навряд ли повезет. Шестеренки медленно, крайне устало крутились в голове — кажется, она слышала, как они скрипят.          У нее всегда плохо получалось мыслить, будто кто-то забрал эту способность. Так она хотела думать. Пошевелив измученными извилинами, она вспомнила про муку, но точно знала, что это проигрышный вариант.          — А если… — Кайцуми рывком подорвалась с кровати и упала на колени рядом с расшатанной тумбой. Внутри полыхнул огонек надежды.         Словно одержимая, она начала вывалить вещи с верхнего ящика, проверяла карманы и искренне негодовала и злилась, не находя в них денег.          — Прошу, — обращалась к богу, как к последнему спасению.          И вот в кармане старых джинсов она все же нашла пару купюр. Она лезла в старые, покрытые слоями пыли, книги. Она никогда к ним не прикасалась ради чтения. Вытряхивала каждую — и из парочки все же вылетели деньги, такие же потрепанные, как и ее волосы. Собрала все до последней йены и принялась пересчитывать.          — Должно хватить, — распихав по карманам средства, она схватила телефон — старенький, даже удивительно, что рабочий.          Дрожащие пальцы набрали номер — и теперь это точка невозврата.   

***

        Зимний ветер морозил даже кости, конечности будто отказывались двигаться, коченели. Но Кайцуми все стояла, ждала своего спасителя, который проведет ее в ад.          — Замерзла? — послышался голос, и чья-то рука коснулась хрупкой девичьей шеи.          Та, ничуть не испугавшись, с легкой улыбкой обернулась, но взгляд выдавал тревогу.          — Немного, — она принялась рассматривать его: взгляд бегал по карманам, гадая, где же небольшой пакетик.          — Здесь кафешка рядом, не хочешь зайти? — пригласил он ее со своими намерениями.          — Может, сначала отдашь? — чуть напрягаясь, проговорила девушка.          — Позже, — на лице проскользнула еле заметная ухмылка.          Около сотни шагов и теплое помещение уже расслабляло тело. Хотя, даже сев на стул, куртку она не сняла, потому что хотела согреться как можно быстрее.          — Так кого ты травить собралась такой палью? — Заказав кофе только для себя, спросил он.          — Неважно, — сухо ответила та, выдыхая теплый воздух в свои ладони.          — Неразговорчивая ты какая-то, — парень не расстроился: ему было, в общем, все равно, для чего ей это, поэтому просто решил сменить тему: — Как там твой? Встречаетесь еще?         — Да, у нас все прекрасно, идеальнее партнера еще не встречала, — с капелькой сарказма говорила она. Хотя она и вправду считала своего возлюбленного идеалом.          — Прекрасно, но денег ведь у тебя тоже нет? — усмехнулся он и, подметив, как резко она напряглась, продолжил: — Остатки мне отдашь, а дальше у него просить будешь? Думаешь, у него не возникнет вопросов?         — Я выкручусь как-нибудь, всегда получалось. И в этот раз смогу, — фыркнула та в ответ, отведя взгляд.          Парень взял ее холодную ладонь в свои руки и, понизив голос на пару тонов, сказал:         — А можно и не тратить деньги. Все же ты красивая дама с прекрасными пухлыми губами. — Его похотливая улыбка пленила, и он прекрасно это знал.          Кайцуми поняла, о чем он, и зависла, взвешивая решение. Что-то внутри говорило о неправильности, но жадность заглушала тихий писк совести. Даже мысль, что он может обо всем узнать, не была значимым аргументом, она лишь вспоминала сущие копейки, которые наскребла отовсюду. Лишь с каплей сомнения, в целом меркантильном море, она улыбнулась. Прикусывая губы, девушка принялась поглаживать его пальцы и томно, с интересом поглядывать в глаза знакомого.         — Ты уже знаешь, где можно уединиться? — выпорхнуло с ее рта так мягко, что кровь стыла в жилах.          Она расплатилась своим восхитительным телом. А дальше все просто: подменила чистые наркотики на дрянь с неизвестными последствиями. Она видела в этом последнее спасение, ведь кто знает, что с ней могут сделать, если узнают о потере товара. Прошла неделя, было крайне тревожно, но она справилась, и спустя время ее тревога утихла, а зря…  

***

        — А ты что тут забыл? — Чосо наблюдал, насколько бесцеремонно парень садился к нему за стол.         — Девочку можно? — Кашимо с ухмылкой подозвал официантку и, сев так, чтобы занять побольше пространства, все же решил начать разговор. — Увидел тебя, ну и решил сесть.          — Мы, конечно, в хороших отношениях, но нас навряд ли можно назвать друзьями, — выдохнул он, посмотрев исподлобья и накрутив еще горячую лапшу на палочки.         — Ну думаю, эта тема для разговора тебя заинтересует, — ухмыльнулся парень и принялся озвучивать заказ подошедшей девушке, под конец шлепнув ее по заднице.         — Рассказывай, — устало проговорил он.         Не то чтобы Чосо не любил Хаджиме, просто для него парень был слишком активным и наглым, даже хуже Сатору. Тем не менее у них сложились нормальные отношения, по крайней мере, они не воевали, скорее забивали хер друг на друга.          — Сидел я, значит, вчера в баре, и ко мне… — начал Кашимо, но его перебили.         — Если эта история про то, как ты изнасиловал девушку, в процессе убил ее и теперь хочешь сдать мне ее на органы, то лучше сразу замолчи, — томно, но с неким раздражением пробурчал шатен.         — Я не про это… Хотя парочка таких историй у меня все же есть, но не суть, — с улыбкой вспомнил приятное парень, но все же решил вернутся к начатой теме. — Если кратко, то ко мне подошел знакомый и рассказал, что его друг купил у вас волшебный порошочек, но он оказался херовым, и он почти умер, ели откачали. Так что я разочарован в твоих способностях.          — Когда это было? — чуть нахмурившись, спросил шатен, отложил столовые приборы и скрестил руки под грудью.         — Примерно четыре дня назад, координаты скину, — Кашимо достал телефон, перекрутил его в руке, выпендриваясь, и отправил точку на чужой номер.          Он еще до разговора и встречи понял, что это далеко не брак, более того, уже знал, чьих рук это дело, и на каждый их план у него был свой.         — Если девушка, — делал вид, что не в курсе. — Если красивая девушка, то отдайте нам, а то в казино уже заканчиваются дамы для более интересных ставок. Мы заплатим.         — Тебе нужно было сразу к Годжо идти, — выдохнул Чосо и вернулся к еде. — Я передам.  

***

        Спустя некоторое время Кайцуми все же смогла спокойно выходить из дома, пусть и старалась укутаться так, будто это совершенно другой человек. В ее голове спокойствие наступало лишь с мыслями, что наркоманы и так травятся и умирают, никто не станет разбираться, чья это была ошибка, никто не пойдет жаловаться на дилера, никто так не рискнет. Да и навряд ли найдут способ это сделать.          — Ты еще кто? — уведомление заставило ее поднять лицо с подушки и сонным взглядом прочитать пару предложений, которые казались размытыми.          «Нам срочно нужно поговорить. Ты в опасности».         Это словно отрезвило ее, глаза округлились, тело вскочило само, а слух считывал каждый шорох за деревянной дверью.          Это был неизвестный номер, но ее это не смутило. Кто же станет писать со своего, когда дело касается одной из самых влиятельных группировок? Следом последовал адрес и предостережение быть аккуратнее.         Сердце заколотилось пуще прежнего, адреналин расплывался по венам, и мысли выпадали с и так шатких строев.         — Идти? — говорила так, будто тяжелый воздух мог дать ей совет. — Нет… нельзя на улицу… — Голова плавилась от боязни совершить ошибку. — Что там? Это что-то про это?          Шестеренки спадали с ее извилин и впадали в неритмичный пляс. Девушка отказывалась это воспринимать, внутри молилась на неудачную шутку. Но сквозь страх Кайцуми поднялась. Шатаясь и все еще мечась, пугливо натянула штаны и вышла из дома.          Шагала по переулкам к назначенной точке, что-то подсказывало ей о необходимости развернуться, купить билет и уехать из страны, но она игнорировала эти мысли.          Уже подходя к месту назначения, она запаниковала — это была свалка, состоящая из машин. Повсюду валялись побитые стекла, вата из сидений, ржавые детали старых марок. А повисшая тьма нагоняла жути: чем глубже она заходила, тем тусклее становилась ее тень от одинокого фонаря. Свет от экрана телефона уж точно не спасал, под ногами что-то хрустело, возможно, осколки уже впились в мягкую подошву кроссовок.          Из темноты донесся грубый, прокуренный мужской голос:         — Разувайся и поднимай руки наверх.          Мурашки волнами поползли по телу. Казалось, что пупырышками покрылись даже холодные кости. Нервно сглотнув, Кайцуми все же задрала над головой кисти рук, наступила носком на пятку, чтобы снять обувь, и ступила рваным носочком на холодный, побитый асфальт. И так же со второй ногой.          Внутри она уже проклинала себя, что пошла сюда, не проигнорировала, не сбежала. Сама пошла. Глаза рыскали в темноте в поисках ответа, что же делать. А тем временем за ее спиной хрустели осколки под весом чужих шагов. Все ближе и настолько медленно, она прочувствовала весь страх и ощущение неизбежности.          — Повернись, — ровным, обыденным тоном сказал мужчина.          С задержкой в пару секунд она все же развернулась, но так и не смогла разглядеть его лица, лишь подсвеченный силуэт. А следом прочувствовала сильный удар ногой в грудь.          Тело рухнуло на стекло, царапаясь, уже появились первые кровоточащие ранки. Кайцуми старалась дышать полной грудью, но задыхалась, быстрые и рваные вдохи не давали насыщения.          — Пока я тебя тащу, подумай, правая или левая.         — … что?         Грубая рука обхватила ее запястье и поволокла за собой, по тем же осколкам и асфальту, но настолько страшно, что почти не больно.          — Решила? — Рывком он прибил ее тело к машине, и меж его пальцев появился гвоздь. — Какая рука?         — Не нужно, пожалуйста, что угодно сделаю, — по девичьим щекам потекли слезы, и голос становился все тише, жалобнее.          — Левая или правая? — Он даже не дрогнул, был все так же спокоен. Это ведь просто его работа.         — …а я минет восхитительный делаю… — отчего-то выпалила девушка на грани отчаяния. Похоже, рассчитывала, что наказание можно поменять.          — Тогда левую, — уже с усмешкой прошипел мужчина и насильно прислонил ее ладонь к ржавому металу.         Ее прежняя тихость пропала, она начала вырываться, умолять, угрожать и кричать, стоило острому концу гвоздя коснуться ее бледной кожи.          — ОТПУСТИ, НЕ НУЖНО! — одна и та же фраза срывалась с ее глотки.          Обоих отвлекли звук мотора и резко включившиеся фары, почти ослепившие их. Это не было спасение — черный фургон стоял здесь и до этого. Окно у водительского сиденья опустилось, и послышался уже другой голос.         — Прекращай, напугать напугал, но сказали же не калечить.          — Да знаю я.          Десять секунд полного смятения под быстрый ритм сердцебиения и уголки ее губ нервозно приподнялись.          — Зря улыбаешься, знала бы, куда мы тебя отвезем, предпочла бы и отрубленную руку, — с нахальной мордой фыркнул парень.   

***

        Высокий, прекрасный отель, точно как для высшего общества, а под ним казино, с роскошным кабинетом и парочкой старых знакомых.          — На самом деле интересное предложение, — Хакари мельком оглядывал свои карты.         — Более чем, у тебя же намного меньше людей в полиции, — Тоджи наблюдал за его реакцией, думая, повышать ли ставку.          — Олл-ин, — Кашимо передвигал свои фишки в центр зеленого стола.          — Идиот, — Сугуру усмехнулся и сделал ровно то же самое.          — Пас, — Мей Мей все же решила сохранить свое. — Раз уж мне отдали этот участок, то я вполне смогу покрывать вас, но вы должны понимать, что цена будет не маленькая.         — Но разумная, — добавил Оккоцу, который предпочел не увлекаться азартными играми и постоять в стороне.         Дискуссию прервали резко открывшаяся дверь и бесцеремонно вошедший Годжо. Он затолкнул несчастную девушку в легком белом, полупрозрачном платье внутрь, прямо к их ногам.          — Я же стану ее первым клиентом? — сразу спросил Сатору и тут же отшатнулся, кажется, он ожидал увидеть только Хаджиме, но никак не боссов, тем более своего собственного. — Здравствуйте.          — Это еще что? — Хакари сразу посмотрел на своего зама.          — Ну ты посмотри, какая мордочка, — парень встал с мягкого кресла, подошел к ней и, схватив за челюсть показал, ее лицо. — Думаю, она многим посетителям понравится.          — Кажется, Чосо говорил, что она подменила закладку, и Кашимо захотел купить ее, — Гето даже не посмотрел в её сторону, только на карты.          — Что за царапины по всему телу? — с интересом уточнил Кинджи.          — Да там мои ребятки случайно напортачили, — довольно улыбнулся Сатору.          А та лишь смотрела в пустоту, будто смирилась, хотя она в итоге оказалась настолько буйной, что ей вкололи пару успокоительных. Тяжелый, уставший взгляд поднялся на мужчин, и словно в бреду с ее языка соскочило легкое:         — Папа?         А они посмотрели туда же, куда и она, на Сугуру. Кто-то усмехнулся, кто-то удивился, а чье-то выражение лица осталось неизменным.          Слово повисло в воздухе. Гето замер, словно его ударили. Эти четыре буквы, наполненные теплом, стали для него холодным лезвием, которое резало его изнутри. Он вспомнил, как сам когда-то говорил это, когда мир казался безопасным, когда бегал по двору с родителями, не зная горя.  

***

        Маленький мальчик все бегал по траве, игнорируя слова матери, что ему пора домой. Он не хотел уходить с этого небольшого двора: знал, что там его ждет не любимая, но, как говорят взрослые, полезная каша. После нескольких неудачных попыток загнать его, вышел отец.         — Давай иди ешь, я твою маму отвезу на работу, и, когда приеду, чтобы ты с пустой тарелкой сидел уже собранный в школу, — его голос был доброжелателен, он не ругался, просто говорил.          — Ну папа, я не хочу, достала эта овсянка, и клубника в ней тоже достала, — Гето с некой злостью пнул мяч в забор.          — Ну понятно все с тобой, не будешь хорошо кушать — не вырастешь, так и останешься коротышкой, — с издевкой, но все еще по-доброму, проговаривал мужчина.          — Ты врешь, я все равно вырасту, а от каши стану, как наш сосед, с таким же животом, — мальчик нахмурился и скрестил руки под грудью, тут же надув и губки.         — От каши не толстеют. Бегом домой, или пойдешь в школу голодный, — уже чуть более серьезным тоном сказал он.          — Не пойду в школу, не хочу, ничего не хочу, вы всегда заставляете меня туда ходить, а я не хочу, — начал он и следом сказал последнее: — вы плохие родители, не хочу такую семью.          — Мы же для тебя стараемся, мы хотим тебе все дать в этой жизни и хотим, чтобы ты вырос умным и сильным парнем, — отец так и не услышал ответа, лишь увидел грустное и злое лицо обиженного сына. Поэтому перешел на более грубый тон. — Ну хорошо, не ешь, вернусь — и ты все равно поедешь в школу.          Мужчина ушел, забрал расстроенную маму, и они вместе сели в малюсенькую машину, а Сугуру даже не хотел смотреть в их сторону. Только когда они выехали за ворота, он почувствовал грусть: он ведь все равно их любил и ссориться не хотел. Все же почувствовав вину за свои слова, он побежал за машиной, которая только тронулась на дороге.          И он выбежал, хотел прокричать им вслед, но не понял, что происходит.          Прямо за спиной на него надвигался большой внедорожник, а отец, заметив это, запаниковал, чувствуя, как сжимается сердце. Он попытался развернуть авто и выехал на другую часть дороги. В то же время водитель внедорожника объехал Гето, выехал на встречную полосу.          Они столкнулись.          Их семейная машина была практически наполовину смята.         — Мама? — еле-еле выдавил из себя мальчик.         Только вот удар пришелся именно на ее место. Мгновенная смерть, чуть позже ее похоронят в закрытом гробу, врачи не смогут собрать ее тело.          — Папа? — Сугуру ринулся к водительскому месту, он еще не плакал, был шокирован, однако глаза уже стекленели.         Мальчик пытался открыть дверь, но тщетно. Она не поддавалась, он мог лишь посмотреть в разбитое окно на умирающего отца, который был не в силах сказать ни слова, лишь улыбнуться на прощание через боль.         Соседи подбегали один за другим, пытались увести ребенка, не дать ему смотреть на весь этот ужас.         Маленький мальчик, в один момент потерявший все. И он всегда будет винить себя, в его голове будет лишь одно «не нужно было с ними ссориться». С этого момента он остался без семьи, которая могла бы поддержать его, разделить с ним горечь и печаль, больше этого не будет.  

***

        Гето пытался найти людей, которые станут его домом, но кто? Эта группировка? Нет, они лишь товарищи, друзья, но они не заменяли ему родной смех. Девушки? Он даже не пытался их заводить. Была одна, но сбежала, как узнала о его работе.          Парень хотел, но боялся вновь всех потерять. Просто заглушил свою память и спрятался в грязном мире.          И вот стоит она, одним словом уколов его и выдернув из укрытия.          — К слову, просто продать тебя… даже наказания никакого, — Сатору нарочно сделал вид активного размышления, хотя уже все придумалю — Снимешься для нас в немецкой драме?.. Только вот с кем?         Сугуру молча поднялся и вышел, лишь мельком оглядев Кайцуми, он не желал этого, но взгляд сам направился на её лицо.         — Засмущался, — усмехнулся Фушигуро, поддразнивая его.          — А может, у него маленький член и в порнушке святить не хочет? — с легкой издевкой проговорил Хаджиме.          — Я уверен, что у всех нас большие члены, — улыбнулся Годжо и через мгновение продолжил. — Наверное, он импотент.         Тоджи одним взглядом заткнул обоих, перепалки ему ни к чему.         — Хакари, могу я спросить? — после раздумий прервал шутки Юта и после его молчаливого взгляда продолжил: — Разве ваших клиентов устроит столь изуродованное тело? Они могут счесть это за оскорбление и подумать, что у вас некачественный товар.          — Вот и нудный рот открылся, — фыркнул Кинджи, закатив глаза.         «Бедная девочка, отдать ее в руки Кашимо на растерзание… его больная фантазия хуже любой смерти. Слишком высокая расплата за столь небольшой проступок», — Оккоцу посмотрел на нее со скрытым сожалением и желанием помочь.          — Я раздражен этим, но ты прав, — Хакари нахмурился и с неким подобием огорчения посмотрел на ее раны.         — Эй! — чересчур эмоционально возразил Хаджиме, — подлечим раны, и все нормально будет.         — Пусть отбудет свое наказание у нас, потом выкупишь еедля своих утех, — утвердил Фушигуро.          «Что ж, за это время интерес Кашимо пропадет», — подумал Юта и спокойно выдохнул.         — Кашимо, успокойся и иди подрочи на свою бывшую, — Хакари был единственным, кто знал слабость своего ближайшего соратника. Только вот не знал, что это был строжайший секрет.          — Пойду за камерой, — с усмешкой пробормотал Сатору.  

***

        Прошло всего пару дней, и состоялся небольшой званый ужин: около сотни людям было позволено разделить трапезу с верхушкой. А вот обслуживали их низкие ранги и угнетенные, а следовательно, Кайцуми была там. Только вот всем было понятно, что каждая дама, носившая еду и грустный взгляд, была имуществом, которое не жалко и вспороть для развлечения.          Девушка знала, что ей нужно выбираться из этого дерьма, и уже знала каким образом. Сколько раз за этот вечер она заметила его взгляд на себе? Раз двадцать?          «Пялится на меня… ну хорошо».         Сугуру и вправду часто поглядывал на нее. Он, конечно, не спорил: она была красива, это не могли скрыть никакие шрамы, но взгляд приковало только то самое слово. Поначалу. Через пару замеченных попыток его уже забавлял ее растерянный вид от его темных глаз, причем на остальных она так не реагировала. Знал бы еще, что это была ее игра.          — Я отойду ненадолго, — со временем парень отвлекся за разговорами и потерял ее из виду. Он не собирался идти ееискать, уборная на данный момент интересовала его куда больше.          А стоило ему подняться, как девушка быстрым шагом направилась в коридор, прислушалась к двери и, осознав, что там никого нет, зашла внутрь.          «Попробовать ведь всегда стоит?» — с такими мыслями она разорвала пуговицы на выданной ей рубашке, зажмурила глаза и резко открыла их, держа их открытыми как можно дольше, пока белок не заблестит от солоноватой жидкости.          Она встала перед зеркалом, расставила руки на кафеле и скорчила лицо, будто плачет.          Дверь открылась, и, стоило Гето оказаться в проходе, как она отшатнулась. Смотря на него, сделала пару резких шагов назад, пока не вжалась в стену, и сделала вид, будто ее дыхание было крайне нестабильным. Схватилась за ворот белой ткани.          — Это мужской, — не найдя, что сказать, проговорил парень и подошел ближе к якобы запуганной овечке.         А та не понимала, что же делать дальше, ожидала сочувствия или хоть какого-то беспокойства, но он выглядел слишком холодно.         «Почему? Не моя красота заставляла его смотреть на меня? Что же?» — проскакивало у нее в голове.         Кайцуми прокручивала в голове их первую встречу и пыталась понять, из-за чего он глядел. Тогда не было взгляда с его стороны, он лишь слушал… слушал?         — Простите… — выдавила из себя она и, приняв более спокойный вид, посмотрела на него так, будто это был не человек, а невиданная зверушка, обладающая милой оболочкой, как в мечтах.         — Ты боишься меня? — Сугуру шагнул почти впритык, нависнув над ней. Конечно, он заметил ее взгляд, и его внешняя холодность начала таять, обнажив легкий интерес.         — …Нет… наоборот… — Она пошла ва-банк. Легко коснулась его лица и заглянула в самую душу. — Просто… ты так похож на моего отца… Это успокаивает, становится так тепло.          — Как тебя зовут? — Сугуру окончательно раскололся, но по-прежнему сохранял серьезность. Не отшатывался, позволял ее ладони скользить по его щеке.          — Кайцуми… — Секундная задержка, и она испуганно отстранилась с видимым осознанием, что поняла свою наглость. — Простите… мне не стоило. Я вас оскорбила?         Смущенно опустила голову вниз и смиренно сцепила руки в замок, расслабившись.          — Все хорошо. Просто снова задумался, каким отцом я бы был, — Сугуру выдохнул с улыбкой, спокойствием и теплотой.          «Снова?» — в своей голове девушка праздновала победу.          — Я тоже порой думаю, какой бы матерью была. Так хочется сидеть в кругу семьи и слышать родной, детский смех, играть с ними, — говорила она, но только вот впервые. Семья не была ей нужна, Кайцуми хотела жить лишь для себя одной.          Она была хороша лишь в двух вещах: в сексе и умении вертеть мужчинами.          За две встречи она уже осела в его голове. Да, то, что одно ее слово зацепило, было лишь удачей, но она достаточно умело воспользовалась этим. Не любила, но влюбляла.          Они встретились еще дважды, и девушка проникала только глубже в его мозг и вовремя подкидывала нужные фразы, говорила о переживаниях и поддакивала ему, но не слишком. Лишь четыре встречи - и Гето выкупил ее, увез к себе домой и начал задаривать подарками, ухаживать.          Он был счастлив, окрылен и мысленно уже представлял, где поставит детскую кроватку и какой подарок сделает ей за то, что подарила ребенка.          А она была счастлива с его деньгами, уже думала, какую машину у него аккуратно попросить. Даже будь он обычным парнем, не состоявшим в преступном мире, она бы не ушла из-за кошелька. Разве ради этого сложно играть в любовь?          — Сугуру, — нежно протянула она ему на ушко, подойдя со спины.         — Что такое, мое солнце? — он с улыбкой и теплотой взглянул на ее обманчивое лицо.         — У меня для тебя сюрприз, — в руках, окутанными золотыми кольцами, была небольшая вытянутая коробочка из бархата. — Посмотри.          — Это колье? Думаешь, мне пойдет? — усмехнулся он, припоминая, сколько таких шкатулочек преподносил ей.         Открыв и увидев содержимое, он загорелся изнутри, улыбка смешалась со слезами счастья. Гето взял в руки положительный тест на беременность, и эмоции начали переливаться за края.          — Теперь я ношу под сердцем малыша от своего любимого и прекрасного мужа, — легкий поцелуй в висок и ее наигранная нежность.          — Ты… ты… — в порыве через мерной радости он подхватил ее на руки и закружил по комнате. — Ты сделала меня таким счастливым.          — А ты меня.         «А если точнее, то твои деньги».         — Чего ты хочешь? Я все ради тебя сделаю, мое счастье, — его неровное дыхание, влюбленные глаза и абсолютная слепота.   

***

        — Ты правда хочешь это сделать? — Годжо удивленно смотрел на парня.         — Пора бы уже, через пару месяцев она родит, и ребенок будет рожден в браке, да и я хочу скрепить нас узами на вечность. Кайцуми для меня все, — Сугуру уже около месяца планировал этот день, когда сделает ей предложение руки и сердца. — Локация уже подготовлена, все, как она любит, осталось украсить дом, чтобы мы туда вернулись и провели прекрасный вечер, а также заехать за кольцом. Так ты сделаешь это?         — Ладно, отвезу ее к Чосо, пусть там посидит, пока ты все лепестками усыпаешь, — Сатору усмехнулся. — Я же буду свидетелем на твоей свадьбе?         — Я еще выбираю, в конце концов, Чосо самый близкий друг, но и ты рядышком, сложно сказать, — он выдохнул под громкое биение сердца от предвкушения и мыслей о том, как встанет на одно колено и наденет на ее палец особое кольцо.   

***

        «Все готово», — Гето подъезжал к дому друга.          Заходил внутрь, оглядывался в ее поисках, шел на второй этаж и все прокручивал в голове, как пройдет столь важное событие. Все должно быть идеально. Он же любил, чисто и искренне.          Заглянул в одну комнату и в другую, а следом открыл дверь в личные покои друга.          А там она.         Идеальная.          В кукольном платье, что было задрано.          С раздвинутыми ногами.         И Чосо.         Трахающий ее.          Шок и мгновенный гнев. Предательство, обида и отчаяние. Втоптанные в грязь чувства и разбитое сердце.          — Сугуру, ты не так все понял, — Кайцуми подорвалась, пыталась оправдываться, подбегала к нему и хватала за искаженное лицо в попытке успокоить.          — Она сама зашла в мою комнату, переоделась и поджидала меня, — сразу сказал парень, натягивая одежду. — Но я и вправду ужасный друг.          Но Гето не слышал их, его взгляд все еще был на кровати. Минута, вторая, третья и вот его взор, наполненный яростью, направился на нее. Любовь смешалась с ненавистью и отвращением. Он ничего не сказал, лишь схватил рыдающую девушку за волосы и поволок за собой, не слыша ее крики и мольбы остановиться.         А дальше…          Их дом, разбросанные лепестки белого цвета, капли крови, фонтаны из шаров, нож в алом, письмо о безграничной любви, девушка, отключившаяся от болевого шока.          — Ненавижу, — врал он сам себе и смотрел на свое счастье, без которого жить не мог.          Гнев сменился опустошением, и Сугуру ушел, сжимая кулаки. Он понимал, что больше всего он ненавидит себя. Снова.   

***

        «Бежать», — первое, что пронзило ее сознание, стоило ей прийти в себя.          Боль, как острые иглы, пронзала каждую клеточку тела, но это не могло остановить ее. Она встала, несмотря на то что ноги дрожали, а сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Даже глаза закрыть не могла, они мокли и горели без век. Девушка уже познала всю бездну его жестокости и поняла, что все будет только хуже. Он не остановится.          В полном бреду, охваченная паникой, она мчалась по темному лесу, словно тень, оставляя за собой все, о чем мечтала. Мысли о том, как он, прежде добрый, ласковый и внимательный Сугуру, превратился в чудовище, терзали ее душу. Каждый шаг напоминал ей о выборе, обернувшимся кошмаром.          Страх не отпускал. Он был с ней на каждом шагу, как зловещая тень, готовая схватить ее в любой момент. Кайцуми знала: если он поймает ее снова, то не оставит ничего: ни надежды, ни мечты о будущем.         Стоили ли эти пару месяцев роскоши и сладких обещаний этой боли? Ее игра в бескорыстную любовь обернулась против нее, как ядовитый плод, который она с радостью вкушала, не подозревая о последствиях. Если бы у нее был выбор…         Перед ее глазами внезапно замаячила дорога, яркие огни фар ослепили ее, и она побежала еще быстрее. К свободе. К надежде.          Размахивая руками, она выбежала с мольбами о помощи и надеждой. На ее лице еле-еле, но натягивалась улыбка.          «Они спасут меня, прошу… я буду в безопасности… Буду счастливо жить вдали от него».          Но…         Бойся своих желаний. Теперь Кайцуми в безопасности, там, где Гето ее не достанет. На том свете.   

***

        Ранним утром в этом же лесу ходили люди, искали девушку под каждым кустом.         — Идите к северной части леса, она могла к дороге выбежать, — командовал Сатору своими подчиненными. — А вы прочешите все у реки.         Стоило ему разослать последних подчиненных и остаться вдвоем с другом, он проговорил:         — Да не парься ты, не могла она далеко убежать… в таком-то состоянии.         — Я идиот, — Сугуру сдерживал свои слезы, его тело трясло, как лист во время урагана. Он обнимал самого себя руками в попытках успокоиться. — Как я мог так поступить?         Вина полностью накрыла его, сжимала и душила. Он знал, что, как только она вернется домой, парень будет ползать перед ней на коленях, молить о прощении. А еще он понимал, как сложно будет вернуть ее доверие. Гето уже простил измену, он не мог иначе, его искренняя любовь была сильнее. Кайцуми стала его семьей, носила ребенка под сердцем и делала его самым счастливым человеком на свете, а он так поступил.         — Подожди, Тоджи звонит, — Годжо взял в руки телефон и преподнес к уху. — Что хотел? Мы заняты.         — Ха-ха, что натворила бедняжка?          — Давай чутка попозже, та девка сбежала, ищем ее.         Он чуть отодвинул телефон и прошептал в сторону друга:         — Похоже, Тоджи нашел ее. — А следом вернулся к разговору с боссом: — Дай угадаю, ты нашел ее и теперь хочешь прибить?          Сугуру уже подбежал к нему слушать, что скажет Фушигуро.         — Нет, они вашу беременную суку и убили.         Они оба замерли. Сатору повернулся к нему и кратко сказал, кто это сделал, а тот опустошенно, с отсутствием веры, забрал телефон, глубоко вдохнув, и, попытавшись собраться, заговорил.         — Кто убил? Та девушка или твой сын? — он уже думал о возмездии, о том, что ему делать, о своем ребенке, которого он уже так сильно любил.          Его голос мог показаться спокойным, но внутри все начинало гореть и драть.         — Блядь, нет, — Дыхание Сугуру начало сбиваться.         — Она мою любимую угробила, — он сорвался на крик, и слезы рекой потекли с его глаз, Гето хотел вернуть ее и своего ребенка, — с хуя ли я должен просто ее убить?          Он орал от боли, раздирал свое горло, рухнул на колени и сжал рыхлую землю. Больно. Еще с десяток секунд, и его снова перекинуло в другую эмоциональную зону.         — Просто станет заменой матери моего ребенка, трудно будет настучать, находясь взаперти, — Сугуру нервно засмеялся, рыдал, винил себя.          Звонок оборвался, и он закричал, что есть мочи, да так, что вороны разлетались по всему лесу, бил кулаками по всему, что найдет.          И вот опять, он снова потерял свою семью, и вновь это было только его виной. Каждый раз, когда он закрывал глаза, в его сознании всплывали образы счастья, смех, радость, нежные объятия. Но теперь все это было разрушено, как хрупкий стеклянный домик.         Если бы он только не сорвался… Если бы он смог удержать себя в руках, она бы не сбежала, а их малыш уже через пару месяцев увидел бы свет. Эти мысли терзали его душу, как острые ножи, вонзающиеся в сердце. Он хотел взять на руки своего маленького ребенка, почувствовать его тепло, услышатьтихий смех, но вместо этого руки касались лишь пустоты. Малыш мертв так же, как и его любимая, и все это из-за него.         Каждая слеза, катившаяся по его щеке, была наполнена горечью и сожалением. Он чувствовал, как мир вокруг него рушился, как тени давили на него, не оставляя ни капли надежды. Он остался один в этом безмолвном аду, где даже эхо его грехов звучало как приговор. Он не сможет простить себя за то, что разрушил все самое дорогое в собственной жизни.  

***

        Гето тянет израненное тело по запыленному дому, где в углах все еще лежат засохшие лепестки роз, словно забытые воспоминания о когда-то цветущей жизни. На полу остались темные пятна крови, рассказывающие свою мрачную историю, а вокруг беспорядочно валяются сдувшиеся шары, будто отражая атмосферу утраты и безысходности.         — Тоджи запретил вам меня трогать! — пронзительно кричит Наоми, ее голос дрожит от боли, но вскоре она замерла, заметив алтарь, увенчанный фотографиями Кайцуми и свежими цветами, аккуратно расставленными в четном количестве, словно в попытке сохранить память о том, что было.         — Ты виновна даже больше, чем я. Ты оборвала их жизни, не я, — его слова звучали как приговор, от которого не укрыться.