Часть 19

      Пыль оседала в легких, стоило лицу снова приблизиться к полу. Глаза видели лишь расплывчатые объекты, все смешивалось, будто неумелый художник водил мокрой кистью по недавно нанесенным краскам.         Лепестки рассыпались от касаний пальцев.          Света почти не было, от чего его высокий силуэт пугал лишь сильнее. Гнев окутывал его и тяготил.         Железный привкус оставался на языке. Чужие крики оглушали.          «Интересно, чем там сейчас мама занимается?»          «Потолок потрескался».          Кашель периодически возвращал в этот мир. Моментами она замечала совершенно бесполезные детали. Воск со свечей падал на железный канделябр.          «А если я вернусь, мне диплом писать нужно будет?»          Что-то тяжелое снова ударило в голову.          Темнота. Время шло не по часам, а как во сне.         — ТЫ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ ВЕДЬ, ТВАРЬ! — Сугуру схватил ее за потрепанную кофту. Орал так, что капли слюны перемешивались с кровью на ее лице. — Сука…          Длинная стрелка почти миновала круг с того момента, как Наоми перестала реагировать на его слова и удары. Но тогда она находилась не здесь — мысли уносили далеко, подальше от него. Но сейчас все и вовсе пропало.          — Сознание потеряла? Нет, подожди, так не пойдет, — он ударил сильно, так, что его собственные ладони стали гореть от соприкосновения с ее щекой.          — Тварь. — Душил, хватая за горло. — Вы все поголовно сволочи, но знаешь, что тебя от них отличает? Ты — грязь под нашими ногами. Мне не нужно забывать, что ты сделала.         Гето резко отпустил Наоми и отошел, наворачивая круги по комнате, выливая все, что копилось эти месяцы.   

***

        «Так, тихо…» — Чосо прошел в дом, наслаждаясь спокойной атмосферой, в ожидании, что вот-вот Наоми, Сугуру или Сукуна нарушат ее.          Прошло десять минут, двадцать, час. Стало даже не по себе от отсутствия признаков жизни. Парень прошагал мимо каждой комнаты с подозрением. Четко ощущал: что-то не то. Но его дом — его правила. Посещал каждую комнату по очереди. Напряжение росло. Даже в подвале никого не было, помимо свежего трупа.          «Блядь», — пронеслось в голове, пока он набирал номер Сугуру.          — Абонент временно недоступен.         Чосо почти обматерил приятный женский голос из динамика и принялся звонить дальше человеку, чья помощь сейчас была бы эффективнее всего.  

***

        — Слушаю.         — Наоми сбежала, — парень накидывал куртку, готовый выбегать из дома.         — Сбежала? — Оккоцу явно перекосило от неожиданной информации, но он быстро вернулся в строй. — Где Гето?          — Не отвечает, телефон выключен, — Чосо притормозил. Самый явный вариант произошедшего ударил в голову. — Она у него!          — Я выезжаю.         Парень успокоился: никто не сбегал, девушка под присмотром, а вот что с ней будет, его не очень волновало. Сугуру бы не тронул ее глаза, сохранил бы.   

***

        Хрипы рыскали по горлу, пока она дышала. Глаза с трудом открывались: слишком уж были заплывшие. На языке все также ощущались металлические привкусы, а на лице ясно чувствовалась застывшая кровь.          — Проснулась? — Гето наступил на ее разбитую щечку, надавил и перекинул ногу на другую сторону, заставив повернуть голову. — А я все же ждал…          Нервный смех скакал по комнате, лишь сильнее разрывая голову.          — Я, конечно, мог бы сказать, что когда ты уснула, дала мне время подумать, что сделать с тобой. Но я думал об этом так часто… — Шаги вырисовывали овал вокруг нее. — Я думал об этом каждый день. КАЖДЫЙ ЧЕРТОВ ДЕНЬ!          Склонился, сжав ее лицо, говорил так, что слюни летели на Наоми.          — Но я ждал, я надеялся, но…         Снова отошел, ударил кулаком по стене, посмотрел на обои, которые когда-то выбирала Кайцуми. Сердце сжалось вместе с чистой ненавистью.          — НО ТЫ ОКАЗАЛАСЬ БЕСПОЛЕЗНА.          По мужскому лицу стекла пара слезинок. Ждать столько времени, представлять, как в конце он расправляется с ней, остается со своим ребенком, но сейчас ни один удар не приносил того удовлетворения, какого он ожидал.          — Бесполезно. Может, просто бросить все? — Сугуру обратился к ней.          Наоми не понимала его, сам смысл слов казался невнятным, хотя она даже не пыталась его слушать, оглядывалась в попытках найти хоть один шанс сбежать.          — Бессмысленно, — шепотом проговаривала та, еле двигая собственным телом.          — Что ты там вякнула? — его эмоции сменялись словно по щелчку.          И не у него одного.          Девичий смех эхом отдавался в темных коридорах. Губы вытягивались в странной улыбке.         — Больно.         Поднимает собственную тушку, качаясь, тянется к комоду. Ели как перебирает ногами, борясь со жгучей болью.          — Очень больно.          — Че удумала? — Гето не сдвинулся с места, лишь наблюдал, видел только жалкую овечку.          — Ты хочешь избавиться от этого? — резкое, неожиданное спокойствие наполнило разум, уверенность в собственном деянии казалась истинной.          Пальцы обвили канделябр, капля огня завораживала своим танцем. Она подносила опасность к его лицу.         — Хочешь?          Сугуру видел отражение света в ее глазах, зеленый выглядел столь величественно.          — Хочешь?         Наоми отодвинула подсвечник за спину, роняя восковые столбы. Они покатились во все стороны, давая шанс маленькому огоньку разрастись до царицы беды.          — Я знаю, что хочешь.         Завядшие лепестки пеплом летели по полу.          Гето повернул голову, посмотрел на ревущие языки пламени и замер.          «Нет», — успевает пронестись у него в голове.          Всего пары секунд, которые он потратил на осознание, хватило, чтобы Наоми замахнулась столь изящным канделябром. С непринужденной улыбкой резко двинула рукой.          Всего один удар.          И тело на полу.          «Нет…»         Ноги сами двинулись вперед. Вода в ладонях холодна… но увы, дом горел с истлевшей душою.          И женская ладонь касалась избитого лица, недоумевая.          «Почему я упала?»         Девушка вела руками по груди, наблюдая, как Сугуру суетливо бегает с кувшином.          — Оттолкнул меня, — выдохнув, пролепетала та.          Гето оглядывался по сторонам так же рвано, как и дышал. И снова это чувство потери.         — Я тоже не могу забыть одного человека, — Наоми все еще лежала, ей совсем не хотелось двигаться: слишком больно.         Она продолжала рассказывать о давнем, но он ее не слышал. Рухнул на пол, перебирал сухие лепестки. Тоска накатила новой волной.          «Да почему я всех теряю?»          Молвил сам себе, но ответа нет, как и человека рядом, что поддержал бы в трудную минуту. Пустота.         — Сугуру? — девушка окликнула его с неким беспокойством.         — Не называй меня так, — рявкнул он. В голосе слышалась дрожь.         — Окей, но… — она знала, что он не видел, но все же указал в сторону входной двери. — Выламывают уже.          Грохот разнесся по всему дому, пыль взмыла в воздух под потоком ветра, и лепестки сдвинулись с места.          — Впрочем, уже неважно…          — Наоми? — Оккоцу подбежал к ней, тут же решив осмотреть. — Сильно больно? Голова не кружится?         — Бывало и хуже. Хотя голова все же трещит.          — Синяки, ушибы, пара пуль в ногах… — Юта считывал визуал ее тела так, словно был на ее месте, сердце заныло.          — Ты ревешь, что ли? — со смешком произнес зашедший внутрь Сатору, сразу обратив внимание на всхлипы со стороны парня.          — Отъебись, — Гето медленно поднялся с колен, но лицо показывать не желал.          Но Годжо это мало волновало, пара шагов — и его смех стал лишь громче и унизительнее.          — Реально? Ты че как баба слюни пустил? Ебать ты нюня, оказывается.          — Рот закрой, — раздался грубый тон у них за спинами.          — Да… учитывая договор, я решил, что Тоджи должен рассудить вас, — Оккоцу взял девушку на руки. — Но наверное, для начала стоит хотя бы показать ее ноги врачу.          — Я останусь здесь, — успокоившись, без эмоций проговорил Сугуру.          — Ты подставил меня, другие могут усомниться в моем слове, — Фушигуро был зол, даже слишком, будто рвался прибить его на месте.         — Я освободил ее и лишь потом навредил, значит, на момент моих действий она была свободна и уже не имела к нам отношения, — фраза звучала как заготовка, но не являлась таковой, он не думал, подставит или нет, Гето лишь хотел лишить ее надежды.         — Хорошо, — мужчина закурил, втянул едкий дым и посмотрел на бывшую пленницу.         — Мы не обсуждали, будет ли действителен договор, если меня освободят, — Наоми обхватила руками шею Юты, будто попыталась спрятаться.          — Расскажите все в деталях, — нахмурился. Его явно взбесили ее слова. Кажется, одной сигарой не обойтись.         Рассказ выдался коротким, но точным, только факты.         — Ты ушла, даже не узнав, одобрил ли я это решение, так, может, ты нарушила договор? — Тоджи звучал уверенно, с незримой, но хорошо ощущаемой угрозой.          — Я и до этого выходила, но возвращалась, может, и сейчас поступила бы так же, — мгновенно выдала она.         — Решать, конечно, вам, но, может, лучше сделать вид, что ничего не было? — Оккоцу забеспокоился тем, куда шла их перепалка. — Наоми все так же останется нашей пленницей, которая не сбегала, а Гето ничего с ней не делал.         — Пусть будет так, — Фушигуро бросил на нее недовольный взгляд. — Далее мое решение никто не в праве оспаривать.   

***

        — Так куда мы едем? — Сатору усаживался на заднее сидение машины, нехотя помогая Наоми и слушая ее шипение.          — Сначала к Хиори, он осмотрит ее, и следом к тебе, — Юта заглядывал в телефон с включенным навигатором, параллельно выезжая.          — С хуя ли? Че нам у меня делать? — Годжо с удивлением облокотился на кресло.         — Она будет жить у тебя до исполнения нашей идеи.         — Может, лучше у тебя побудет? — он был явно недоволен таким решением, заранее гневался на девушку.         — Первое, Гето может спокойно предположить, что я увез ее к себе, у меня же он будет искать первую очередь. Второе, меня не бывает дома, я не смогу быстро среагировать, если что-то случится. — Тяжко вздохнув, парень выехал за ворота.— Не спорь, на данный момент это лучшее решение. И следи, чтобы Гето или Чосо не узнали, что она у тебя.          — Юта, — тяжко бормотала та, — а можно тебя попросить кое о чем?          — Тебе можно, — с легкой улыбкой отвечал тот.         — Мне стрелять понравилось, я хочу, чтобы это стало моим хобби, — с нежностью сказала Наоми.         Сатору перекинул взгляд с окна на нее, с ужасом представляя, что это будет у него дома.         — Да не доверят тебя огнестрел, — фыркнул Годжо.         — Я попрошу установить мишени и оставить тебе несколько оружий, но только если он будет не против, — через зеркало посмотрел на ошарашенное лицо соратника.         — Я против, — без промедления выдал он.         — Ну раз тебе так жалко, значит, чтобы хоть как-то развлечься, придется тебя доставать, — Наоми скривила странную ухмылку, но тут же об этом пожалела, словив очередную волну боли.          — Сатору, она понимает, что если что-то сделает против нас, то уже не уйдет, попробует сбежать, останется без денег, только со страхом, что за ней придут, — достаточно сухо разжевал парень. — Мы — ее спасение, а она для нас мостик к новой организации, которая травит лишь тех, кто сам этого хочет.          — Ладно, значит, едем ко мне, — Годжо оглядел их и с неким напряжением продолжил думать о своем.  

***

        Наоми упорно рассматривала свое лицо в запотевшем зеркале, даже смыв с себя засохшую кровь. Лучше выглядеть она не стала: столько мелких ран, красно-фиолетовые оттенки заполнили светлую кожу. Ухмылка проскакивала на полотне из отчаяния, и с легким вздохом она отвела взгляд в сторону.          — Ну мне ведь не привыкать, — девушка снова посмотрела в отражение.         — Да, по сравнению с тем, через что ты проходила, это пустяк, — томный голос отвечал ей.          — Хотя теперь я буду страшненькой, — Наоми состроила рожицу, которая уродовала ее еще больше.         — Это не навсегда, через время все заживет. Да и вообще, шрамы, которые останутся, будут добавлять тебе сексуальности, — с похабной мыслью звучали слова.          — Тоже верно.         Брюнетка закончила разговор и, накинув объемную рубашку Годжо, вышла из ванной.          В которой все это время была совершенно одна. Только со своим отражением.   

***

        — О, бомжиха в нормальной одежде, — с подлой улыбочкой сказал Годжо, стоило той войти в комнату.          — Ну да, а ты все такой же: снаружи при параде, а в душе — в шлепках с рынка, — Наоми задорно улыбнулась и села к нему намеренно близко.          — Зато в этих тапочках я могу пойти куда угодно, а ты даже за забор выйти не сможешь, — Сатору чуть приблизился к ее лицу, шепча: — пташка снова в клетке и знает, кого нужно бояться.          Наоми повернулась в его сторону и с легкой эротикой так же тихо проговорила ему в миллиметрах от его губ:         — Так ты признаешь, что тебя заперли со мной? — намеренно, глубоко, томно и шумно вздохнула с усмешкой, обдавая его теплым дыханием. — Захочу — и буду тут голышом ходить, соблазнять и дразнить тебя, а ты и пальцем меня тронуть не сможешь.          — Надеюсь, что твоему одинокому сну не помешают громкие стоны моделей, — с неполным чувством победы он отвернулся и посмотрел на Оккоцу с перекошенным лицом то ли от удивления, то ли от смятения.          — Искренне надеюсь, что вы закончили и мы можем начать, — Юта взглядом умолял Наоми закрыть рот, уже готовый ответить блондину.          Та с небольшим ощущением поражения все же отодвинулась от парня и принялась слушать.          — Благодарю, — заметив молча подписанный мирный договор, брюнет решил объявить. — Как вы уже знаете, голубая сакура и вправду произвела фурор на рынке, а из-за соглашения Нобары ослабить контроль мы уже начали догонять плановый график доходов и в скором времени вернемся на нашу территорию еще более сильным игроком среди группировок. А в союзе с Хакари мы могли бы полностью подчинить и западные районы, укрепить там власть и практически полностью поглотить Японию.          Эти двое с интересом стали вникать в его слова.          — Вскоре я выложу план укрепления позиций Тоджи, если точнее, через полторы недели, когда по прогнозам мы перейдем черту и побьем рекорды наших доходов за месяц. — Оккоцу с улыбкой, предвкушающую скорую победу, продолжил. — Я организую званый вечер, на котором и пройдут переговоры об общих планах с Хакари, и после этого события, в скором времени я встану во главе, создам группировку, которую будут бояться и прозывать милосердной.          — И никто больше не попадет в рабство, — воскликнула девушка с улыбкой до ушей.          — Да, лишние люди больше не будут страдать, и никто не окажется в том же положении, в котором была ты и когда-то я.          — Подожди, а что мне-то делать? Я, конечно, уже и сама поняла, что должна стать вашим алиби, но каким образом? — Наоми вопросительно посмотрела на него.          — Сейчас объясню план действий.   

***

        Кугисаки, осматривая с любопытством коробочку пиццы и сочные корочки, заметила нить.          — Да он издевается, — девушка аккуратно разорвала маргариту и вытащила флешку.          — Новое послание от тайного соратника? — Нанами помешивал свой вечерний кофе. — Давно он на связь не выходил.          — Да, я уже соскучится успела, столько времени без работы сидеть, да и объясняться перед подчиненными, среди которых есть шпионы, почему мы приостановили дело, я уже заебалась, — Нобара воткнула устройство в ноутбук, открыла папку и с крайним нетерпением щелкнула на файл.          Ее лицо мгновенно приобрело жизнерадостные эмоции, буквально светясь от счастья, она была готова пуститься в пляс прямо на месте.         — Что там? — Кенто уже понял, что информация крайне важна, и любопытство не обошло его стороной.          — Собираем людей и готовимся к поимке с поличным.   

***

        — И все же наш договор с Тоджи и Сукуной был больше выгоден нам, — Хакари просматривал отчеты.          Без лишних затрат на изготовление голубой сакуры сумма и вправду оказалась внушительной.          — Но сейчас же ты им не нужен, — Кашимо сидел напротив, закинув ноги на стол, и с зевотой рассматривал скоп бумаг.          — Сейчас они лишь уменьшат нам поставки, потом уже будем решать с Тоджи, передаст ли он нам рецепт, — Кинджи словно озарило. — К слову, на выходных нужно заехать в наш отель и поговорить с инвесторами.         — Я не поеду, — сразу отрезал Хаджиме, откладывая бумаги и становясь более серьезным.         — Есть более важные дела?          Тот резко сменил настрой и с предвкушением проговорил:          — Думаю, мне пора навестить Годжо и его гостью.