Глава №17 - Разговоры в ванной

      Опуская руку в песок, Чарли надеялась ощутить знакомое тепло.       Тень балансировала на линии между песком и омывающими берег лёгкими волнами. Она лишь изредка оборачивалась в сторону хозяйки, чтобы одарить её зубастой улыбкой, и возвращалась к тому, что приподнимала тело на носочки, касаясь кожей стоп воды. Неизвестно, чувствовала ли она температуру, хоть какой-то холодок, но лично Чарли не чувствовала ничего.       Она пыталась зайти в море по колено, но что-то её останавливало. Как только Чарли достигала своего максимума — море становилось беспокойным, волны усиливались, а небо темнело. Казалось, её могло унести обратно или, напротив, вперёд, если бы она осмелилась на пару маленьких шажков. Неизвестность, раскрывающаяся перед глазами, манила, пускай и выглядела, как неминуемая опасность. — Первый раз всегда страшно. — сказала тень, наблюдая за ней с берега.       Она завела руки за спину, покачиваясь с носков на пятки и оставляя следы на мокром песке. Для неё это своеобразная сценка, в которой главный герой решался предпринять то самое решение, которое изменит всю историю. А сама тень — зритель, ожидающий развязки, с предвкушением наблюдающий за тем, что должно случиться.       Чарли не распознала посыла её слов и уставилась на горизонт, продолжая стоять по колено в воде. Лучи закатного солнца скрылись за горизонтом, а тьма, собравшаяся в ранее оранжевых облаках, разразилась белой вспышкой, после которой всего на несколько секунд громыхнуло. Ветер подхватил длинные волосы, обдал лицо бризом, и именно в эти секунды принцесса почувствовала холод в ногах. Холод тёмных вод, леденящий кровь, а следом мурашки, скользнувшие от позвоночника по всем конечностям. — Быть может… это оно? — тихо пробормотала Чарли, делая ещё один шаг вперёд, когда тень сорвалась и побежала прямо к ней. Позади послышался всплеск воды. Когда девушка обернулась — макушка тени уже скрылась под водой. Правда, казалось, глубина в том месте совсем маленькая, не так ли?       Сердце забилось от волнения, когда вода коснулась бёдер. Небо грозилось разорваться, обрушиться ей на голову грозой, как и сошедшие со спокойного ритма волны. Они окатывали Чарли по самый живот, окрапляли мелкими пенистыми каплями грудь и ключицы. Стало настолько холодно, что задрожала челюсть. Грань пошатывалась и, казалось, кружилась вокруг неё, завлекая в мир галлюцинаций. — Если понимаешь, что они нуждаются в тебе — ты спустишься к ним? Насколько ты готова пересечь грань самостоятельно? Возможно, ещё слишком рано.       Тень медленно выплыла прямо перед ней. Чёрные волосы, целиком мокрые, облепили её лицо, когда она предстала перед хозяйкой в полный рост. Глаза по-прежнему отдают свечением, рога прорываются сквозь тёмные нити, а улыбка столь же широкая, как и при их первой встречи здесь. Тень принимала все удары волн в спину, словно ограждала хозяйку от той тьмы, к которой она стремилась и в которой собиралась раствориться.       Грань закручивалась, бушевала, и даже песок на берегу стал темнеть. Словно живое море собиралось стать мёртвым, тем единственным, которое Чарли видела в Аду. Она вдохнула полной грудью в ту же секунду, когда небо снова осветилось яркой вспышкой, а почерневшие облака превратились в пугающий асператус. Пугающий и восхищающий своей необыкновенностью. Чарли впервые лицезрела нечто невероятное, не могла дать увиденному никакого объяснения, кроме того, что её лишь преследовали догадки. Догадки о том, что это… выход?       Тень словно считывала её мысли напрямую. Она протянула руку хозяйке, когда волны снова набросились на неё сзади и окатили голую спину. Чарли протянула свою руку в ответ и, когда их пальцы соприкоснулись, невольно вздрогнула. Пальцы тень потемнели настолько, что было не различить, где ногтевая пластина. Она снова становилась той самой едва осязаемой проекцией сознания.       И тогда Чарли поняла.       «Мы всё ещё живы».       Необузданный, ослепляющий ужас притупился, и на место ему пришла надежда.       Раскат грома, громкий и протяжный, не спугнул её решимости. Она взяла свою тень за руку, и та сжала её в ответ. Лицо тени залилось тьмой, чёрные волосы, будто не были насквозь мокрыми только что, воспарили. Глаза и улыбка приняли красные очертания на теперь покрытом тьмой лице, а ощущение их прикосновения друг к другу становилось едва явным.       Море обратилось в шторм. Чарли успела увидеть позади тени поднимающиеся волны невероятных размеров. Они поднялись ввысь и в этот раз точно собирались унести её с собой.       Но места для страха в ней уже не осталось. — Идё-ё-ём…       И когда волна возвысилась над их головами, тень оттолкнулась назад, точно зная, что Чарли последует за ней. Их накрыло тьмой и болью, солёной водой. Мир вокруг превратился в абстракцию, в бесконечный портал, переносимый к цели мучительно и долго. Она задыхалась, горло раздирало от соли вод, но выход был близко.       Она в это безоговорочно верила.

***

      Чарли резко подорвалась на кровати, жадно втягивая ртом воздух.       На какое-то мгновение её захлестнула паника, когда провода вокруг слегка потянулись от её движений. Она сорвала с себя кислородную маску, не сразу сообразив для чего она была на ней, и судорожно задышала полной грудью, не обращая внимания на то, что рядом кто-то был. Сердце билось набатом, её затошнило от того, как много неприятных ощущений собралось внутри. Тошнота, боль, дезориентированность, и это лишь малая часть. — Я… я позову Рози! — Только и успел выдать Бакстер, неуклюже поднявшись со стула. Он ушёл настолько быстро, что Чарли не успела остановить его, не то что даже взглянуть в его сторону.       Она уложила руку на грудь, пытаясь собрать мысли в кучу, но в голове продолжали прокручиваться картинки из последних мгновений о тени, море и о том, как тьма поглотила их обоих, выталкивая из грани. Чарли пробежалась взглядом по стенам, панически боясь не увидеть там тень, но её нигде не было. Она не появилась, не пришла или временно не могла. Однако что-то подсказывало, что она появится. Просто не сейчас. А также, как и прежде, когда с ней что-то случалось, позже.       Чарли сбросила с себя одеяло. Ошалелым взглядом осмотрела перебинтованные ноги, одна из которых плотно стянута эластичным бинтом. Чтобы испытать и проверить, насколько всё плохо, она пошевелилась, попыталась встать, но боль, отозвавшаяся в кости, скользнула к бедрам, что позволило понять: покинуть кровать самостоятельно не выйдет.       Во всём теле и костях покалывало от длительного лежания, во рту ужасно сухо. Хотелось промочить горло водой, но рядом не нашлось стакана. На прикроватной тумбе стояла ваза, а в ней…       Свежие полевые цветы.       Сердце пропустило удар, стоило Чарли подумать о том, что это мог быть Аластор. Что именно он, как и раньше ожидая её пробуждения, решил оставить для неё то, что так полюбилось — часть воспоминаний. Одну из самых ценных.       «Хрустальные, наверное, не уцелели», — с огорчением подумала она, вспомнив, как на неё обрушивалась вся мебельная утварь в момент падения. — «Мой отель разрушен. И часть меня разрушилась вместе с ним».       … — Святые каннибалы, это правда! — Рози порывисто распахнула дверь и вошла в комнату. За ней следовал не менее взбудораженный Бакстер, нервно поправляющий перчатки на руках. Женщина тотчас принялась трогать лоб принцессы, оценивая температуру, щёки, внимательно всматривалась в глаза. — Я позвоню твоему наблюдающему врачу. Он должен осмотреть тебя. — Ск-колько я… — Чарли удивилась своему хриплому и осипшему голосу. Она не довела свой вопрос до конца, остановившись на половине сказанного.       Рози поняла её и материализовала для неё стакан с водой. — Полторы недели, милая. Твоя магия стойко выдержала период регенерации.       Чарли осушила стакан, сдерживая шок. Неудивительно, насколько помято она себя чувствовала — проспать столько дней без сознания и возможности пошевелиться, принять удобное положение. Вполне ожидаемо. — Так долго… Я… — Она мотнула головой, потёрла пульсирующие виски поверх наложенной марли. — Мне нужно… — Ничего не нужно. — Рози осторожно подтолкнула её к постели. — Отдохни, пока мы не дождёмся мистера Уолкинса. — Она сложила вместе руки, взволнованно улыбаясь. С её губ сорвался едва слышный вздох, когда секундой позже она добавила: — Аластор будет рад узнать, что ты очнулась.       Чарли невольно вздрогнула, сжалась от этих слов, словно они стали прямым подтверждением её чувств. Она побоялась реакции Бакстера, стыдясь того, насколько откровенно это прозвучало, но он, казалось, вовсе не воспринимал эту информацию. Всё то время, что он простоял чуть поодаль от Рози, он держал голову опущенной, а руки плотно сжатыми вместе. И что-то ей подсказывало, что он хотел поговорить с ней. О чём-то глубоко личном, о чём предводительница каннибалов знать не должна. — Он… знает, что произошло? — Осторожно уточнила принцесса. — Более чем. — Рози мгновенно переменилась в лице и поджала губы. Наблюдать за старым другом, терзаемого ожиданием, сравнимым с разделённым надвое страданием, было тяжело.       Он практически жил в этой комнате, устраивался в самом углу на возведённом кресле, но не смел смыкать глаз. Аластор был убеждён, что не должен спать, пока спала Чарли. Будто от этого зависело, выживет ли она, пока борется с телесными повреждениями. — Он волновался о тебе.       Правда? — хотелось спросить, но Чарли прикусила внутреннюю сторону щеки.       На самом деле это не то, на что она рассчитывала, но то, чего она хотела всем сердцем. Чтобы он смотрел на неё и не испытывал холодного безразличия. Чтобы ему не было плевать на всё, что между ними произошло. — Уверена, он сам навестит тебя, как только вернётся.       Вернётся. Чарли осмотрелась, не сразу осознав, что находится не в отеле. Не в своей уютной комнате, заваленной её вещами. Вероятно, она находилась в вилле Рози. Догадаться не составило труда, когда её взгляд наткнулся на портрет двух каннибалов. Стало приятно от того, что Рози проявила о ней заботу, приняла к себе, пока она не придёт в себя. Ей хотелось отблагодарить её — для начала лишь словами благодарности — но Рози прервала её медленным жестом руки. — Давай не будем углубляться в проблемы, а станем решать их по мере их возникновения. Не стоит сейчас забивать голову тревожными мыслями. Наконец, всё позади. И, Христос на палке, я более чем просто уверена, что ты умираешь от голода, моя девочка.       Чарли даже не стала возражать. Неприятный припекающий спазм в желудке действительно сигнализировал о сильном голоде. — Я подготовлю для тебя ужин. Обещаю, никаких людских плотей. Только та еда, которую ты привыкла есть. — Спасибо, Рози. — Отозвалась Чарли, когда женщина заторопилась.       Вскоре принцесса осталась в комнате с Бакстером. Один на один. И пускай Рози просила не забивать голову тревожными мыслями — Чарли почему-то знала, что это неизбежно. Вряд ли Бакстер хочет обсудить что-то обыденное.       Он медленным шагом подобрался к стулу у кровати и опустился на него, наконец находя в себе смелость взглянуть принцессе в глаза. Она ещё даже не подозревала о том, что он собирался преподнести ей. Для него это было равносильно ножу на подносе, чей металл был окрашен кровью сразу после того, как он вытащил его из её спины. Он чувствовал, что преподносил его с повинной, вовсе не рассчитывая на прощение. — С возвращением, принцесса.       Чарли коротко кивнула, принимая его приветствие. Она смяла пальцами одеяло, подтянув его к себе так, чтобы прикрыть ноги, словно хотела укрыть от своих глаз полученные травмы, воссоздать иллюзию, что их нет вовсе.       В комнате некоторое время царила тишина, пока Бакстер решался на разговор, однако начать его всё же пришлось. Время ограничено, и совсем скоро Чарли будет одарена вниманием, сквозь которое ему будет уже не прорваться ради того, чтобы покаяться. Но разве мог он каяться, обещав «начальству» закончить начатое? Собирался ли он сделать это больше для себя и своего облегчения, нежели для самой принцессы? Как бы то ни было… — Твоё присутствие само наводит меня на вывод. — Вдруг заговорила она, отчего его сердце моментально провалилось в пятки. Он вздёрнул подбородок, поднимая на профиль девушки взгляд. Её же глаза полны разочарования, а на губах застыла улыбка. — Это был ты, не так ли?       В её вопросе нет укора, нет обиды, но от того, как это прозвучало — ему захотелось сорваться с окна и упасть. Правда, это ни за что не сравнится с тем, как больно пришлось падать ей, толком не задумываясь, будет ли у неё шанс выжить. Его губы дрогнули, когда Бакстер разомкнул их для ответа. По языку раскатывалась неприятная горечь, будто слова имели свойство быть такими же на вкус, как и их смысл. — Мне не стоит оправдываться. Прощения моему поступку нет, принцесса. Я должен был сознаться в том, что сделал, ещё тогда, когда было не слишком поздно. — Ответил он. Должно быть, Чарли и без того поняла, что манёвр с «заказом» тогда был ради исполнения цели. — Ты не поверишь мне, если скажу, что я собирался огородить тебя от этого, но и не приукрашу, отметив, что это было вовсе не моё желание. — Я знаю. — Тихо пробормотала Чарли. Воспоминания снова замелькали перед глазами, будто всё это было только вчера. Вокс, жук в террариуме, взрыв. Очевидно, Бакстер работал на него и стал тем же расходным материалом, как и сэр Пентиус в своё время. — С тем, кто это приказал, я разберусь самостоятельно. Когда-нибудь.       Чарли повернула голову, смотря на Бакстера без отрешения, но осуждающе. Сейчас ему предстоит выбирать, он чувствовал это. — Но меня учили милосердию. Поэтому я хочу знать: пришёл ты в отель по их велению или в твоей душе есть место искуплению? Хочу знать, чего ты хочешь. Полагаю, я этого заслуживаю, так?       Она посмотрела на него так, будто его эмоции были упакованы в чемодан и теперь крутились, забытые, где-то на ленте выдачи багажа. Он не понимал, хотел ли настоящего искупления, не понимал, искал ли его когда-либо. Он всецело знал, что был предателем в её мире и вынужден был предавать и дальше, а потому давать столь весомый ответ было слишком рисковано. Если бы не его сомнительная связь с Ви — он бы ответил «да». Да, это то, что я мог бы попробовать.       … — Я не знаю. — Сорвался честный ответ. — Но я постараюсь хотя бы восполнить то, чего ты лишилась из-за меня. Я помогу закончить реставрацию отеля вместе с твоими друзьями, принцесса. Это меньшее, что я могу предложить. По крайней мере сейчас.       «А потом уйду».       И это казалось самым рациональным выходом из положения. Если Ви отпустят его после того, как он попытается увеличить дозировку яда королевской семьи — он сделает всё, чтобы сбежать и найти кого-то из своей семьи, если они в Аду. Это подло в отношении принцессы, но, как он был убеждён, на первом месте у себя должен быть он сам. Чистейший эгоизм, но кто бы поступил иначе ради того, чтобы обезопаситься? — Ты сможешь присоединиться, если захочешь. Я протяну руку помощи нуждающемуся, и лишь в этом случае. Ведь нельзя помочь тому, кто отказывается от помощи, верно? — Уголки её губ чуть приподнялись и почти сразу опустились. Бакстер не смог ничего сказать в ответ на её милость и, поражённый глубиной её доброты, лишь кивнул.       Он услышал приближающиеся к комнате шаги и поднялся со стула. Пожалуй, ему стоило оставить её. Выдав ещё одну просьбу о прощении, Бакстер покинул принцессу, едва не столкнувшись с женщиной-каннибалом в дверном проёме. Она проводила его удивлённым взглядом, но ничего не сказала.       Сейчас она собиралась преподнести Чарли долгожданный ужин.

***

      На следующее утро, — пожалуй, самое раннее в её жизни, — Чарли рассматривала своё отражение в зеркале туалета, вцепившись пальцами в края раковины. Её не покидало ощущение, что с зазеркалья на неё смотрела тряпичная кукла, сшитая кое-как из случайных лоскутков.       Она выглядела по-прежнему неважно, но по крайней мере уже не казалась самой себе слишком бледной. Под глазами залегли тёмные круги, веки чуть отекли, а конечности дрожали от непривычки шевелиться.       Чарли закрыла глаза, и её дыхание разбилось об стекло. Хотелось уснуть и, быть может, не просыпаться ещё некоторое время, пока она искала покой, который, проснувшись, она каждый раз искала в реальности. Реальности, ставшей сейчас для неё далёкой вселенной, которой она будто бы не принадлежала, к которой вновь приходилось привыкать после длительного отсутствия.       Она стояла там, у зеркала, казалось, целую вечность, трясясь до тех пор, пока не схватилась за костыль. Раздражающую вещь, без которой она временно не могла обходиться.       Рози ждала её к завтраку в фойе, но предупредила, что сама присоединится к ней чуть позже. Чарли оттолкнулась ногами от плит и, передвигая костыль, двинулась к выходу. Она надеялась успеть поесть прежде, чем увидит, как женщина поглощает целую тарелку пальцев, оторванных от когда-то живого человека. Она надеялась просто составить ей компанию этим утром.       Как и ожидалось, в фойе было пусто и тихо. На столе уже ждал английский завтрак, собранный на тарелке из пары яиц, жаренных колбасок и тушенных овощей. Рядом разложены приборы и стоит бокал красного вина. Чарли коротко улыбнулась, тронутая желанием Рози хоть как-то расслабить её. Пожалуй, полбокала сухого полусладкого в самом деле то, что нужно.       Она села за стол, приперев костыль у соседнего стула. Едва взяла в руку вилку, как тут же осеклась от постороннего звука, на который тут же обернулась, ожидая увидеть кого угодно, но не… Аластора. Аластора, дышащего полной грудью, выглядевшего так, будто его хорошенько потрепали. Пальцы невольно разжались, и тогда вилка выпала, звонко стукнувшись о край тарелки. Вдруг стало невыносимо тревожно от их внезапной встречи. Она хотела быть к ней готовой, но судьба, как обычно, распорядилась иначе, взбалмошила её чувства.       Их разговор, как ожидалось, снова полон огня. Слово за словом, он разпалялся, обжигал и покрывал ожогами её оголённую душу. И когда, казалось, Чарли должна была сгореть от боли целиком — пожалуй, не только физически — Аластор вдруг остановил её. Впервые за столько времени его рука сжалась на её запястье, а слова, произносимые им в этих стенах, обрели для неё особое значение.       Она сдавалась перед ним, оголялась без страха осуждения и запятнала его собой ради объятия, на которое впервые получила ответ. Это открывало для неё большее: осознание, что не только она могла скучать, что не только она была одинока и хотела, чтобы они пришли к тому, что только что обрели. Друг друга.       Его руки были тёплыми. Чарли нуждалась в постоянных прикосновениях к себе, если это был именно он. В носу пощипывало, а глаза обжигало. Она могла бы расплакаться в его объятиях, опьянённая тем, что получала в награду за свои страдания, но он будто стремился избежать этого. И когда он схватил её за лицо, когда притянул и поцеловал — она поняла, что ничего не было зря, кроме того, что она умалкивала о своих настоящих чувствах.       Она не сомневалась ни секунды, когда его рука опустилась к её шее и почти что собственнически притянула её ближе. Она поцеловала Аластора в ответ, даруя то же, что и он ей — чувство необходимости в этом проявлении. Показать, что пропасть между ними ещё можно чем-то восполнить.       Позже, со стесненным сердцем, она посмотрела ему в глаза и потерялась в цвете красного, напомнившего дом. Они молчали некоторое время, продолжая стоять близко друг к другу. Одна его рука всё ещё придерживала её за горло, вторая — сжимала талию, служа необходимой опорой, без которой она не могла стоять. Они должны были что-то сделать, что-то сказать, но, казалось, всё уже давным-давно сделано. — Можно взять завтрак и пойти в комнату. — Предложил он. Суть его предложения была направлена на личное уединение. На дозволение побыть рядом, не опасаясь излишних взглядов и вмешательств, возможности сказать о большем, чем он рассчитывал.       По её взгляду Аластор понял, что она думала о том же. Хотела того же.              Они перенеслись в комнату. Там по-прежнему пахло лекарствами, дезинфицирующими средствами и новой марлей. Приглушённый мрак комнаты мягко окутывал мебель.       Чарли не могла чувствовать себя как дома, это место ассоциировалось с болью, борьбой и гранью, как комната, в которой она могла умереть, если бы оказалась слабачкой.       Аластор материализовал кофейный стол у кресла, в котором восседал день ото дня, и магией перенёс на него завтрак. Он предложил Чарли опуститься в кресло. Отставил её костыль в сторону, позволив девушке опираться о его ладонь, представляя, как она могла бы сесть на его колени, чтобы он мог поддерживать её и дальше.       Она поднесла вилку с наколотой на неё едой ко рту. Есть в присутствии радио-демона было малость неловко, однако это не перевешивало страшного голода, от которого её продолжало неумолимо поташнивать.       Пальцы всё ещё потрясывало от мандража, путались все мысли, кружась вокруг одной единственной. «Мы поцеловались», — напомнила она себе, с трудом проглатывая очередной кусочек яичницы. Её искренне изумляло, что она не поражалась факту, что они переспали после вечеринки Очернения, как тому, что произошло буквально пять минут назад в фойе.       Ей настолько было сложно поверить в то, что между ней и Аластором возникло нечто, похожее на… — любовь — это слишком громкое слово? — взаимные чувства, что ей кажется, что она всё ещё спит и вскоре проснётся, оплакивая то, что не стало даже воспоминанием. Однако для воображания и полёта фантазии это чересчур. Они здесь. Здесь и сейчас, проживают это вместе. — Я не смог найти на них что-либо. — Сказал Аластор спустя нескольких минут молчания. Он не наседал на неё с разговорами ранее, давая ей время привыкнуть к его присутствию. Чарли внимательно слушала его, продолжая медленно жевать. — Но они не оставят тебя в покое, пока не попытаются окончательно сломать. Единственное, что я понял, так это то, что у Вокса были намерения убить тебя и похоронить вместе с отелем. К его разочарованию, ты выкарабкалась, и он скоро прознает об этом. Не хотел портить тебе настроение, но, полагаю, ты должна знать, дорогая.       Чарли вновь ощутила укол обиды. Вокс не стал её возлюбленным, но был другом, и в итоге предал её.       Как бы то ни было, она была лучшего мнения о нём, предавалась восхищению к его работе, и внезапное покушение надломило всё хорошее, что она теплила к нему до того самого дня. Она не спешила ненавидеть, для начала хотела поговорить. Получить прямое подтверждение того, что он сволочь и заслуживает её ненависти. — Рано или поздно я должна буду встретиться с ним. — Тихо пробормотала принцесса, опустив взгляд на полупустую тарелку.       Она не видела, но почувствовала, как её слова подогрели Аластора. Услышала лёгкую, едва шипящую статику, исходящую от него, как предупреждение. — Поистине бесстрашно, моя дорогая. Но я не допущу этого.       Достаточно того, что он готов ждать абсолютно любого удара, как только они вернут стабильность в работе отеля. Аластор более, чем уверен, что вскоре Ви потребуют с него ответы за убийство Вельветт.       В прочем, он удивлён, что этого не произошло до сих пор.       Кто нашёл её первым?       Валентино? Вокс? Или сразу оба?       Аластор примет последствия на себя, но не дай бог это коснётся принцессы, и он перейдёт к следующему Ви, пока это не станет своего рода геноцидом. Он не недооценивал их способности — так или иначе знал, что они из себя представляют в виду их совместного прошлого — но был убеждён, что, если что-то пойдёт не так — играть из тени как Вокс он не будет. Иногда убить проще, чем копаться во всём этом дерьме.       Правда, стоило сделать это ещё тогда, когда он принёс к Башне розы. — Значит, ты теперь беспокоишься? — Уточнила Чарли.       Она потянулась к бокалу вина, наконец испытав нужду в блаженной расслабленности. Вопрос касался не потенциальной опасности, а чувств Аластора, словно она хотела услышать от него напрямую всё, что он думал. Она также хотела спросить у него по поводу Рози, их свидания, и почему обстоятельства привели их к… что бы это ни было.       Аластор повернул голову. Чарли почувствовала, как его глубокий взгляд проникает в неё, как будто роет в ней ходы без разрешения, прожигает кожу. Она пожалела, что слова сорвались с её языка без обдумывания, но желание знать перевесило всё остальное. — Это нормально. — Ответил он. Это также означало «я больше не отрицаю, я собираюсь быть честным с тобой», отчего её сердце налилось приятным теплом.       Она смотрела на него ещё немного, прежде чем на лице образовалась улыбка. Он не представлял, как сильно Чарли захотела прикоснуться к нему, вновь впитать в себя порыв нежности. А он, как будто считав её мысли, потянулся к пятнышку на её щеке.       Его ладонь объяла кожу. Чарли задержала дыхание, надеясь, что он не захочет отпускать её. По крайней мере, отпускать его она не собиралась точно. Она уложила свои пальцы поверх его собственных и слабо сжала, удерживая их на месте перед тем, как чуть повернуть лицо и прижаться губами к его руке, чтобы оставить на ней лёгкий поцелуй.       Аластор одарил её удивлённым взглядом, в котором отражались истинные чувства. Он не ожидал, что она будет с ним такой тактильной, что закроет глаза на все его проступки и уходы. — Ты поможешь мне дойти до ванной?       Он свёл губы в тонкую линию, подозревая, что просьба о помощи связана с продолжением. В виду её состояния она ни за что не заберётся в ванную самостоятельно. В точности, как и не покинет её без нужной опоры. — Чувствую себя ужасно грязной после того, как пролежала здесь столько дней…       Аластор вспомнил день, когда видел её абсолютно голой. Вспомнил ощущение её бёдер, когда они сверху, вспомнил, как касался её изгибов. Он решил, что похоть была мимолётной и давно покинула всё его существо, но тотчас осознал, какой ошибкой было просто размышлять об этом: в самом низу он почувствовал странную, но приятную тяжесть. Относительно знакомую.       Он прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы остановить себя от излишних фантазий, и просто протянул Чарли руки, помогая подняться на шатающиеся ноги. — Тебе нужны какие-нибудь вещи?       Чарли горько улыбнулась.       Все её вещи уничтожены, не осталось ничего, поэтому она предпочла полагаться либо на собственную магию, чтобы призвать себе сменную одежду, либо на Аластора. Она не ответила и молча направила его к выходу, откуда они вышли в освещённый лампами коридор.       Шли медленно, вслушивались в шаги друг друга, находя в молчании между ними своеобразную идиллию и понимание. Аластор придерживал её за талию, подстраивался под темп передвижения и в какой-то момент невольно задумался о том, что мог бы идти рядом с ней ещё очень долго.       Просто чтобы это не заканчивалось, чтобы никто не мешал их единению.       Но путь до ванной комнаты преодолелся слишком быстро: она располагалась на том же этаже, в дальней части коридора. Аластор вошёл вместе с Чарли, осматривая помещение, как только принцесса нащупала выключатель сбоку на стене. Внутри был косметический столик с зеркалом, раковина. Чуть поодаль, справа у угла, отделанного фиолетовой плиткой с элементами белого золота, располагалась ванная на ножках.       Чарли отстранилась от радио-демона, цепляясь за края ванной в качестве опоры, и повела пальцем, проверяя действенность своей магии. Она материализовала заглушку для слива и потянулась к крану, включила воду и подставила под струю воды пальцы, чтобы отрегулировать температуру. — Аластор. — Позвала она. — Да, дорогая? — Ты останешься со мной?       Он остановился где-то за её спиной, и она обернулась. Подняла голову, встречаясь с его взглядом, пока шум льющейся воды не позволял мыслям спутаться. Чарли распознала неозвученный вопрос и повернулась к Аластору всем телом, не сдержавшись и в конечном итоге схватившись за лацканы его пиджака. Задом она прижалась к краю ванной, случайно откинувшись назад так, словно собиралась упасть вместе с радио-демоном, но он удержал, сжав её руки чуть ниже плечей. — Я не имею ничего против того, чтобы ты смотрел. — Произнесла она и солгала бы, сказав, что ничуть не стесняется.       Всё, что было в ночь вечеринки Очернения — сплошное помутнение от эффекта афродизиака. Тогда она считала, что могла вытворить что угодно, лишь бы удоволетворить себя. Но теперь, когда разум здравый и ясный, Чарли находила в себе место искренней робости. Особенно, когда появились чувства, и это кажется ей чем-то по-настоящему значимым, словно… в первый раз.       Чарли растегнула первые пуговицы пижамной рубашки. Под ней ничего нет. Все бинты и марля были сняты, как только регенерация справилась с повреждениями и швами от ранее открытых ран.       Аластор опустил глаза и внимательно проследил за движениями её пальцев, отчего его накрыло чувством дежавю. Он вспомнил твёрдость её сосков, когда его ладони касались их. Когда Чарли сама направила его руки к груди в ту ночь и позволила притронуться к себе.       Сейчас она не такая смелая и не предпринимала каких-либо шагов к соблазнению — только стеснялась и вопреки всему смотрела Аластору в глаза — отчего сильнее привлекала его. Было в её неприступности что-то, что, к удивлению, больше возбуждало, чем отталкивало.       Аластор помог ей расстегнуть все последующие пуговицы и спустил рубашку вниз, когда она чуть отвела назад руки, чтобы скорее выбраться из рукавов. Чарли тут же прикрыла оголённую грудь руками, почувствовала, как потеплело в лице. Когда она целиком избавилась от одежды, он помог ей разбинтовать голову.       В его движениях ощущалось напряжение, должно быть, он ожидал увидеть под марлей что-то неприятное, однако там ничего не оказалось. Ничего, кроме почти зажившей раны, напоминающей кривую звезду. Он прикрыл глаза, пытаясь лишь вообразить, насколько больно ей пришлось во время удара. Вина снова стянулась в животе тугим узлом. — Всё так плохо? — Чарли вытянула шею, чтобы посмотреть в зеркало, но Аластор схватил её за плечи и осторожно отвёл обратно. Он не хотел, чтобы она видела то, от чего вскоре не останется и следа. Не хотел, чтобы она расстраивалась и думала об этом. — Нет, дорогая.       Её светлые волосы рассыпались по плечам, частично прикрыли грудь и спину. Она чуть поёжилась от холода, продолжая стоять босой на голых плитах, и мельком взглянула на ванну. Вода почти набралась и, когда в этом убедился и Аластор, то чуть согнул ноги в коленях, чтобы наклониться и поднять Чарли на руки.       Она не успела даже пискнуть от неожиданности — только вобрать в лёгкие побольше воздуха — как он опустил её в тёплую воду. Чарли попыталась улыбнуться в ответ на его жест, но уголки губ опустились, когда она увидела в лице радио-демона отражение невысказанной печали и серьёзности. Догадка раскрывалась перед ней, точно книга, но вместо слов Чарли предпочла протянуть руку к его и переплести пальцы.       Он принял её прикосновение, сжав пальцы в ответ.       … — Нельзя чего-то достичь без трудностей, Аластор. — Заговорила она. — Я стараюсь убеждать себя в том, что это случилось ради чего-то большего. В конечном итоге, если бы у меня всё было так легко, то… — она сжала его руку крепче, — …я бы не обрела тебя. Не встретила бы тебя.       Она не обесценивала свой путь. Пережить подобное — всё равно означает оставить в себе часть того, что всегда будет напоминать об этом. Жить с навязчивыми воспоминаниями, с тем, какие чувства они вызывают. Как они возникают из ниоткуда, когда меньше всего ожидаешь. Сдавливают горло. Ползут по коже. Поглощают целиком. Они таятся на задворках сознания и ждут в засаде, способные испортить всё на свете. — Если бы я не ушёл в тот день — мы бы нашли друг друга и без этого. Просто понял бы я всё далеко не сразу. — Он опустился на корточки у ванной и поцеловал руку принцессы. — Ненавижу говорить о прощении, но рассчитывать на твоё поимею наглость, дорогая. — Я тоже поимею такую наглость. — Тихо пробормотала она. — И больше никаких посторонних сделок. Обещаю.       Она поднесла к подрагивающей от её шевелений глади воды свободную руку и создала немного пены, а затем на её ладони появилась маленькая розовая губка. Усмехнувшись каким-то своим мыслям, Чарли протянула её Аластору. — Хочешь искупить вину — натри мне спину.       Аластор невольно прыснул со смеху, его губы изогнулись в кривой улыбке, а глаза сощурились до узких щёлочек. Он спустил с себя пиджак, закатал рукава рубашки и материализовал стул, позже опускаясь на него в то время, как Чарли этого не видит. Он принимает губку, замечая, что она достаточно мыльная, и притрагивается к длинным, частично мокрым волосам, чтобы отвести их в сторону.       Он заводит их за девичье плечо, как бы случайно касаясь её разгорячённой кожи, и проводит губкой по её бледноватой с рождения коже.       На душе становится спокойнее, Чарли будто расслаблялась вместе с ним, играя с пеной в воде. Она ловила её пальцами и подносила к губам, чтобы сдуть и посмотреть, как та разлетится, начнёт оседать на поверхности воды. — Что ты видела на грани, дорогая?       Чарли искренне удивилась вопросу, но так или иначе ответила. — Море. — Море? — Настоящее синее море. Облака, песок. Я сидела на берегу со своей тенью, и мы много говорили. Иногда о значимых вещах, иногда — нет. Она помогала мне почувствовать себя живой, когда я была готова распрощаться со своим рассудком. С одной стороны это было страшно, — перед глазами промельнули отрывки пугающего асператуса, огромной приближающейся волны, звук собственного сердца в ушах перед тем, как всё потухло, и она «выплыла на поверхность», — а с другой… я будто бы стала сильнее. Видение грани сделало меня сильнее. — Ты всегда была сильной, Чарли. — Оспорил Аластор. — Но не часто замечала свой потенциал. — Думаешь, у меня хватит сил, когда я столкнусь с новой трудностью?       Аластор магией поднял часть воды вверх, чтобы окатить намыленную спину принцессы. Она слегка дёрнулась в ответ на тепло, от которого отвыкла, пока он натирал её. Следом Аластор притянул её ближе, так, чтобы её спина плотно прилегла к ванной поверхности. Так он бессловно просил её расслабиться, и Чарли повиновалась.       Принцесса запрокинула назад голову, смотря на него так проникновенно, что ему захотелось улыбнуться шире. Влажными руками он развёл её чёлку в стороны, чтобы лучше видеть её счастливое лицо. — Хватит, дорогая. Даже не сомневайся в том, что нет.       Она беззвучно выдохнула, задумавшись о чём-то на несколько секунд прежде, чем попросить: — Поцелуй меня.       Он бы не отказал ей, особенно в поцелуе, поэтому немедленно склонился и прижался губами к её собственным. Его рука находит её подбородок и удерживает, позволяя ему углубить поцелуй с лёгким напором, так, чтобы их языки вновь соприкоснулись. Прикосновение выходит лёгким, но его пальцы будто обжигают обнажённую кожу, отчего по коже бегут мурашки. Чарли хочется прикоснуться к Аластору в ответ, обнять, но ограничивало положение, отчасти неудобное.       Аластор отстраняется, но его рука по-прежнему сжимает её подбородок и отводит его в сторону, вынудив Чарли склонить голову набок. Сердце на миг замирает, когда его губы оказываются на её шее. Он целует её, пока не доходит до изгиба челюсти, останавливается у самого уха, обдавая его горячим рваным дыханием. Именно так он и останавливается, раздумывая над тем, стоило ли делиться откровенными мыслями. — Понятия не имею, почему мне стало это нравиться. — Признался он. — Думал, это обыкновенное помутнение, сводящее разум с ума, но каждый раз, повторяясь, это кажется всё менее отталкивающим. — Он покривил уголки губ, словно от отвращения к себе. — Это делает меня отвратительным и жадным, и порой мне противно от того, что я хочу всего этого.       И из-за этого он посчитал, что Чарли чувствует то же самое. Только в отношении к нему, что было вовсе не так. — Неправда. — Прошептала она. — Но в том, что ты думаешь иначе, есть доля моего вмешательства. В каком-то смысле я принудила тебя в… — Нет, — перебил радио-демон, — будь причина в принуждении, это было бы совершенно иначе. Можно сказать, тогда я сам предложил себя тебе и, толком не разобравшись, обвинил тебя в своём греховном неповиновении собственным принципам. Я не жил так, как не собирался. Практически никогда.       Говоря другими словами, он признавался, что хотел этого сам. Подсознательно, почти неосознанно.       Возможно, все чувства и желания были с ним ещё тогда, когда он пересёк порог отеля с предложением о «помощи» с целью найти для себя хоть какую-то выгоду. В этом, пожалуй, он в самом деле был неплох. Чарли лишь слегка подтолкнула его, и он пропал.       Руки сомнкнулись кольцом вокруг её шеи, когда Аластор мягко прислонился к ней со спины, не побоявшись намочить закатанные рукава. Он сжал её в объятии, прижавшись головой к её голове без возможности смотреть в её ошеломлённые глаза. — Теперь у меня нет никакого другого желания, кроме того, чтобы просто остаться с тобой.       Чарли улыбнулась и уложила пальцы поверх его рук. — У меня тоже, Аластор.       «Не отпускай меня». — Взмолилась она. — «Что бы не случилось».

***

— Я начала беспокоиться о вас.       Рози навестила их только к вечеру. Она старалась не тревожить Чарли и Аластора, чтобы дать им время на все необходимые разговоры, касаемо всего минувшего, но тут же не сдержалась и появилась в выделенной им комнате. — Вы пропустили обед, так что я отказываюсь принимать всякие возражения по поводу ужина. — Мы присоединимся.       Чарли нервно поправила волосы. Второй рукой она сжимала новоиспечённый телефон. Около получаса она пыталась восстановить свои аккаунты в социальных сетях, чтобы дописаться до кого-нибудь из отеля, поскольку номеров наизусть она не помнила. Аластор в то же время наслаждался чужим радио-эфиром. Голос вещателя всё ещё звучал из маленького радио, обрамлённого ветками, напоминающими оленьи рога. — К нам присоединится ещё один гость.       Аластор безучастливо повёл бровью в ответ на услышанную новость, а вот принцесса заметно оживилась. — Это кто-то из отеля? Или родители?       Рози покачала головой. — Твои родители наверняка не в курсе, что ты очнулась, милая. У меня нет контактов, чтобы связаться с кем-либо из них, но, уверена, они скоро сами почтят нас своим присутствием. А гость… — она прокашлялась, многозначительно взглянув на Аластора, — …в общем, он внизу. Спускайтесь, как будете готовы. Я велела приготовить овощи в томатном соусе со спаггети!       Вероятно, она говорила это, чтобы спровоцировать их желание поесть. С Чарли это почти сработало, а Аластор вдруг стал слишком серьёзным. Он щёлкнул пальцами, заставляя радио замолчать, и тогда комната погрузилась в едва слышное шипение помех. Он оттолкнулся руками от кресла, на котором сидел, и подошёл к Чарли, чтобы помочь ей подняться.       Его вид слегка встревожил её. Она не хотела спрашивать, но всё же произнесла заветные слова вслух. — Это… Вокс?       Аластор потёр переносицу, закрывая глаза в раздражении.       Если это Вокс — ничем хорошим вечер не закончится. Чарли не стоило усилий догадаться, что Вокс сильно поплатится. Не от кого-либо в первую очередь, а от неё самой.       Она ничего не забыла.       Разговору или расплате — что бы это ни было в будущем — быть.       Однако когда они спустились вниз — удивлению Чарли не было предела. Мило и одновременно шутливо беседуя, рядом с Рози возвышался Севиафан. Заметив принцессу, он приподнял шляпу в знак приветствия. — О, добрый вечер, Чарли. Приятно попасть сюда как раз вовремя, когда ты не прикована к постели! — Бодро сказал он, приближаясь к ней в то время, как Аластор почти на ощупь искал талию Чарли и нервно сминал её одежду, притягивая девушку к себе ближе некуда.       Она непонимающе покосилась на радио-демона, который, очевидно, не в восторге от прибывшего гостя, хотя Чарли была всецело уверена, что визит Севиафана — вовсе не плохой знак.       Хотелось бы, чтобы вечер прошёл куда лучше, чем ожидалось.