Глава №18 - Прощение и разочарование

      Избежать борьбы с совестью возможно было раньше. Переосмыслить суть своих поступков, принять решение, от которого не пострадает ни одна из сторон. Обмозговать вероятность последствий Бакстер не успел, когда сейчас его дрожащие пальцы подсыпали сухой яд в сахарницу. В одной из двух королевских кухонь. Он также добавил яд в жидком виде во все ёмкости: масла, соусы в холодильниках, бутылки с водой. — Перемешай. — Приказал голос за его спиной, и удильщик повиновался.       Он схватил чайную ложку, случайно задев ею другие столовые приборы, и смешал сахар с таким же белым порошком, сложно отличимым от настоящего сахара. Бакстер хотел бы отказаться, но холод металла, прижавшегося плотнее к его затылку сзади отрезвил и напомнил, что на кону стоит его жизнь.       «Они успели сделать слишком много яда до того, как…»       …умерла Вельветт. — Проверь ещё раз. — Прошипел Валентино своим сдавленным от хрипа голосом. Он был надорван после криков, дрожал, словно от страха. Истерично, жалко, особенно — яростно и нетерпеливо. — Этого достаточно… — Тихо пробормотал Бакстер на свой страх и риск, но позади услышал лишь раздражённое рычание, сквозь которое прорывались угрозы и маты. Разумеется, такие же тихие, поскольку, если их засекут, сбежать уже не получится. Они и без того рисковали и действовали безумно, пробравшись в особняк властителей Морнингстар с намерениями отравить.       Бакстер повиновался, внутренне коря себя за то, что пришёл в Башню Ви по крайнему зову. Прямо в несостоявшуюся мечту Вельветт, её студию, где она сама сидела у стены со склоненной набок головой, пробитой от челюсти до затылка. В крови от стены до лужи за её спиной. Валентино сидел над ней на корточках с безумными глазами, продолжая трясти как тряпичную куклу, будто это могло как-то помочь. Бакстер корил себя, что вместо этого не сбежал, что сам завёл себя в ловушку.       Он покопался в источнике проблемы и вспомнил, откуда всё началось, а началось с ущерба, с брака в работе с жуками-шпионами, по ошибке подорвавшихся не в том месте и не в то время. За что его не только привели к ответственности, но и вынудили работать, пачкая руки вместо тех, кто того действительно хотел. Он пожалел, что не рискнул броситься в бега, что не остался эгоистом до конца, каким был при жизни.       — Ты сможешь присоединиться, если захочешь. Я протяну руку помощи нуждающемуся, и лишь в этом случае. Ведь нельзя помочь тому, кто отказывается от помощи, верно?       Слова принцессы надавили на него, когда он закончил с последней пробиркой, содержащей яд. Его нижняя губа затряслась, он судорожно задышал, боясь оборачиваться к Валентино. Бакстер предполагал, что как только всё закончится — с ним тотчас покончат. Но, походу, самая малая часть жалости в оверлорде осталась. Он опустил пистолет и приказал сматываться. Скрыться, не высовываться, молчать. Доносить о том, что будет происходить в стенах отеля, виллы Рози и окружении Чарли Морнингстар.       Валентино хотел знать абсолютно всё. Он дал это понять, однако Бакстер сомневался, что выйдет из этой авантюры живым.       Он повернул голову, чуть оборачиваясь через плечо, и встретился с двумя красными глазами позади, смотрящими, казалось, сквозь него в немой угрозе. Именно тогда Бакстер осознал, что его догадки близки к правде как никогда. И он никогда не выберется, если продолжит жить в страхе перед кем-то, кто всегда будет сильнее.

***

      Аластор терпеть не мог сборища, в том числе состоящие из экстравертных лиц. Даже если это один человек или демон — разницы нет никакой. Севиафана, в свою очередь, вовсе не волновали его прямые и косые взгляды, и порой, сидя за столом, он даже поддразнивал его, чуть щурясь и по-змеиному улыбаясь.       Чарли ничего не замечала, либо же усердно делала вид, что не замечает. Она не сильно рада присутствию Севиафана, — пожалуй, самому неожиданному гостю, — однако не питала к нему плохих чувств, чтобы просить кого-нибудь выставить его за дверь виллы.       Он принёс коробочку ореховых конфет в качестве гостинца «болеющей», собственно поэтому Рози и организовала это не шибко весёлое чаепитие. Она одна была расположена к беседе и задавала вопросы, что только тешило самолюбие Севиафана, и он более активно поддерживал беседу в ответ, не забывая привлечь в неё и саму Чарли. Так или иначе, она — причина, по которой он находился здесь. — Это были твои любимые когда-то. Хватит катать конфету по ладони, просто ешь. — Он выхватил маленькую шоколадную кнопку, под видом которой была создана конфета, и второй рукой потянул за подбородок принцессу, чтобы та открыла рот. Севиафан беззастенчиво сунул конфету ей в рот и приподнял её подбородок, чтобы она не выплюнула ничего назад. — Так вот, о чём я говорил? Ах, да!..       Он продолжил рассказывать что-то Рози в то время, как Чарли пришлось разжевать конфету до цельного фундука внутри. Она посмотрела на Аластора, покривившего губы в раздражении от сцены, которая не пришлась его глазам, но ничего не сказал. Он многозначительно посмотрел на Фон Элдрича — демона без комплексов и стеснения — и снова на Чарли. Возможно, так он хотел сказать ей, что, если это повторится, то он сделает наверняка не самое мягкое замечание.       В целом их посиделка прошла неплохо. После Рози засуетилась, принялась убирать со стола. На предложенную помощь лишь покачала головой, подталкивая Чарли к тому, чтобы она проводила время с гостем. Севиафан удерживал шляпу между боком и рукой и бросал прямые взгляды на Чарли и Аластора, между которыми было мизерное расстояние.       Так или иначе Чарли призвала костыль, опираясь на него, чтобы у Севиафана не возникло излишнего повода поддразнить их, если бы её поддерживал Аластор. Однако зелёные змеиные глаза всё равно блестели заискивающим огоньком. Казалось, он был горд тем, что вытворил на балу, словно это поспособствовало главному результату.       В следующее мгновение, когда тишина стала давить на уши, Севиафан коротко прокашлялся, принял более менее серьёзный вид. — На самом деле я пришёл не только за тем, чтобы узнать как ты. — Он обратился к Чарли, но посмотрел на Аластора, как бы требуя немедленного разрешение на уединение. Оставить его и принцессу тет-а-тет, ненадолго. — Если позволишь, мне нужно переговорить с тобой кое о чём лично.       Аластор недоброжелательно улыбнулся, проглотил слова недовольства. Он знал, кем Севиафан приходился в прошлом Чарли, но не имел права запрещать ей что-то, тем более когда всё только-только пришло в норму. Радио-демон развернулся, чтобы уйти, но замер, задержав руку на плече девушке, и чуть наклонился к ней, чтобы добавить тихое: — Я буду поблизости.       Чарли благодарно кивнула ему, и за следующие несколько секунд Аластор растворился в тени, очередной раз напомнив ей об отсутствии её собственной. Хотела бы она увидеть её снова, не переживать, не надумывать, что она так и осталась на грани. — Положение становится хуже, не так ли? Новости разлетелись по всем кругам Ада менее, чем за сутки. Даже твоё местоположение легко обнаружили, потому, как ты догадалась, я и пришёл сюда. — Он ещё раз прошёлся по ней своим взглядом. С ног до головы. Слегка улыбнулся. — Отрадно видеть тебя не в гробу, но я должен был сказать об этом.       Чарли цокнула и с лукавой улыбкой покачала головой. — Ты, как и всегда, не скуп на специфичную поддержку.       Севиафан усмехнулся. — Не благодари. Хотя я не против раствориться в твоей благодарности за ту нескромную поддержку в день бала. — У меня были проблемы после твоей выходки. — Судя по тому, что у тебя и твоего рогатого «приятеля» всё замечательно — вряд ли я сделал что-то лишнее. Не то чтобы я подтолкнул тебя, но ты бы ни за что не пошла туда, так? — Он покрутил шляпу на указательном пальце, прежде чем вогрузить её себе на голову. — Но не будем об этом размусоливать сейчас. В любом случае, я никогда не был тем самым бывшим, отравляющим жизнь. Я пример твоего лучшего бывшего, которому не заподло будет помочь тебе. Не только в личных проблемах, но и делах любовных, мало меня касающихся. — Прошу, прекрати. — Едва не засмеялась она. — Неужели это тот разговор, требующий конфиденциальности? — Разумеется нет, Чарли. Я хотел предупредить тебя за тем, чтобы ты была осторожнее с тем, что принимаешь за еду и напитки. Я не вынюхивал себе занятие, когда обнаружил отравленный бокал на вашем королевском столе. — Что? — Чарли медленно, неверяще моргнула. — Хочешь сказать, напитки были отравлены? — На опустошённом бокале, на стенках, были странные порошкообразные разводы. Мне просто было любопытно, какое вино предпочитает твой отец, и я надеялся увидеть хотя бы бутылку, но вместо этого случайно зацепился за… это. — Ты уверен, что кто-то хотел отравить моих родителей?       Вокс — вот, кто первый пришёл ей на ум. Жгучая волна злости мгновенно подогрела грудную клетку, разлилась подобием лавы. — Королевскую знать не захотел бы отравить только самый ленивый в Аду. — Небрежно подметил Севифан. — Но меня в этот список не добавляй, своей жизнью я более, чем доволен, чтобы пытаться ухудшить её другим — об этом я, собственно, уже сказал. Просто не люблю такие трусливые выходки, вроде яда. Будто фантазии не хватает на что-то изощрённое. Решил предупредить тебя, и… твои родители. Они в порядке?       Чарли на миг внутренне содрогнулась. Вспомнила рассказ Рози о визите её матери, но отстутствии отца.       — Он неважно себя чувствует, но позже обязательно навестит тебя, — прозвучало в мыслях чужим голосом. Чарли уложила свободную руку на грудь, делая медленные, но глубокие вдохи и выдохи. Ей нужно связаться с мамой и спросить, всё ли с ней и папой хорошо. — Не знаю… Я очнулась только вчера, ближе к ночи. У меня не было возможности связаться с ними. У меня новый телефон, я не помню номеров, и… — Тогда тебе повезло. Номера Люцифера и Лилит у меня есть. — Он призвал свой телефон, оставив его парить в воздухе перед собой, и принялся пальцем листать контакты. Чарли достала свой телефон и замерла в ожидании с цифровой раскладкой. — Записывай.

***

      Лилит редко видела сны, но знала о их огромном значении. Иногда это доброе предзнаменование, иногда — предвидение чего-то страшного. Будучи на Небесах она видела сны из прошлого, о том, как могла обнять своего ребёнка, поцеловать мужа и получить расслабление у камина, словно по-настоящему ощущала передаваемое сквозь сон тепло. Но в Аду сны носили самые разные значения и никогда не приходили просто так к тем, кто был рождён или сослан сюда специально.       В эту ночь она проснулась от кошмара, связавшего коридоры её сознания. Они взрывались бесконечными повторениями слов песни, которая звучала при последних двух приступах Люцифера, и вот Лилит услышала их вновь, подскочив на кровати с бешено стучащим сердцем, с тремором в пальцах, замыленным, непрояснённым взглядом.       Рука вслепую искала его, щупала ткани рядом. Прогретые телом мужа, незаправленные, пустые. — Люцифер? — Тревожно прозвучал её голос в тишине комнаты. — Люцифер!       Страх наполнил грудную клетку.       Она спустила ноги с кровати, босиком бросилась в коридор.       И если же в прошлый такой раз там не было ничего, то теперь, в узком освещённом свечами пространстве, Лилит наткнулась на золотые кровавые следы, ведущие куда-то.       «Только не снова».       Не думая, она бросилась вперёд, принялась скорым шагом идти в направлении кровавых разводов. Из мира как будто выкачали весь воздух, пока Лилит отсчитывала секунды до того, как увидит что-то поистине пугающее. Кровь наводила на самые худшие подозрения, которые, как хотела надеяться королева, нереальны. Пусть это будет что угодно, но не самоубийство. Бесконтрольное, лишённое рассудка помутнение. Всё же было так хорошо…       «Всё было хорошо», — снова повторил её внутренний голос.       …       Она обнаружила его на кухне. Его невысокий силуэт, смотрящий в окно. Крутивший пальцами ручку бокала с чем-то, напоминающим вино.       Он снова напевал песню гортанным звучанием, в котором она распознала знакомый мотив. Едва шевеля губами, Лилит беззвучно повторила вслед за ним: «Я найду тебя. На охваченном пламенем поле битвы, где впервые прозвучало твоё имя. Я найду тебя. И когда найду — я назову тебя по имени, я узнаю тебя, потому что ты мой сосед на кресте».       По внешней стенке бокала потекла капля, оторвалась от стекла и упала на пол, образовав малюсенькую жёлтую кляксу. Тогда Лилит поняла, что это вовсе не вино. Это ангельская кровь. Его кровь, которую он отпивал, словно самый дорогой напиток.       Тройные крылья распахнулись, заставив женщину невольно издать короткий вздох, граничущий с испуганным писком.       Люцифер обернулся, купаясь в свете красной луны, смотря на жену безумными глазами и с зубастой улыбкой.       Лишь сейчас Лилит увидела его израненные руки, глубокие следы от когтей, которые появлялись при неполной трансформации. Он намеренно сделал себе больно, пил кровь и пел безумные песни с неясным смыслом. Если сны порой несут плохие предзнаменования, то что означают приступы? И почему они проникли только в сущность Люцифера?       «Что так сильно влияет на тебя?..» — Не бойся, мой милый ангел. — Пробормотал он больше монотонно, чем выразительно. — Я всего лишь служу Богу, я хочу удовлетворить его желания, звучащие в моей голове. — Он ткнул себя когтем свободной рукой, грубо надавил им на свой висок. — Ему просто нужен новый мир. Чистый мир. — Люцифер. Ты пугаешь меня. Что ты несёшь?..       Он улыбнулся шире, его красные глаза засияли ярче, почти налились огнём, затмевая радужки и зрачки. Он протянул ей бокал, наполовину полный его кровью. — Отпей это, Лилит. Ты всё поймёшь.       Она никогда не боялась мужа, никогда не была пресмыкающейся и подчиняющейся женой, не боялась, что в их жизнь придёт что-то вроде домашнего или психологического насилия — Люцифер не был таким, никогда за десяток тысяч лет — но сейчас она боялась его. Он был сильнее и не в себе. — Давай вернёмся в комнату. — Она попыталась успокоить его. — Поговорим. Отрегенерируем раны.       От упоминания ран в её плечах закололо. Она вспомнила ощущение его когтей под своей кожей, когда его приступ наступил впервые. — Здесь повсюду пахнет его присутствием! — Люцифер повёл руками в просторной кухне, указывая на всё и ничего одновременно. — Поощрение, подпитка, сила. Когда я пью — я становлюсь сильнее, а голос Господа звучит громче.       Это сумасшествие. Чистейшей воды сумасшествие, с которым она понятия не имела как справиться сейчас.       Её ноги подкосились, когда голова зашлась кругом, и Лилит медленно осела на колени, чтобы не упасть. Ошалелым взглядом она уставилась на свои руки, прижатым к холодным плитам, тяжело задышала, осознав, что зрение помутилось, налилось странной пеленой, и она начала видеть картинки.       Руины, отчётливый запах крови, слишком густой, слишком разной, словно принадлежащей разным магическим существам. У каждого из них своя энергия, Лилит будто могла впитать её, чтобы увидеть всё более ясно собственными глазами. Она цеплялась взглядом за разруху, замаячавшую вокруг, а за ней целое возвышение из чёрных ядовитых шипов, окраплённых бордовой кровью.       «Что это? Что это?!»       На шипы насажены тела. Пронзённые насквозь, с застывшими на лицах гримассой ужаса, предсмертной и осознанной предопределённым концом. Лилит не могла узнать лица, они казались едва знакомыми, но продолжала пытаться всмотреться, пока не вздрогнула от громкого крика. От надрывного плача. От боли, которая впилась в её грудную клетку перед тем, как помутнение сошло.       Лилит широко распахнула глаза и рот, жадно втягивая воздух, и увидела Люцифера, с грохотом повалившего кухонную утварь. Он повалился набок, на пол рядом с женой, трясясь как от приступа эпилепсии. Его взгляд стал более прояснённым, живым, отчего Лилит на миг испытала долю облегчения.       Она бросилась к мужу, уложила руки на его грудь, чтобы направить исцеляющую энергию в его тело. Чтобы успокоить приступ и залечить раны, отдавая этому состоянию всю себя. Это было почти то же самое, что подарить Люциферу своё дыхание и задохнуться самой. Что угодно, чтобы помочь. — Лилит… Лилит… — Забормотал он, протягивая к ней окровавленные руки, отчаянно желая прикоснуться к ней, словно в последний раз. — Я здесь. — Повторила она то же, что и в первую ночь, сдерживая слёзы, так и замершие на нижних ресницах. — Всё будет хорошо.       …       Утром она чувствовала себя выжатой и измученной тревогами, опутывающими всё её нутро. Лилит добавила ложку сахара в свой растворимый кофе и немигающим взглядом смотрела в окно, откуда проникал красный свет. Люцифер всё ещё спал, как и всё последнее время.       После приступов он высыпался так, будто тратил на магическую борьбу с ним все свои силы и входил в состояние аффекта. Из-за этого Лилит была напугана, как и кошмарами, из-за которых спала отрывками. Ей не к кому было обратиться, наверняка альтернативная медицина Ада здесь бессильна, ровно настолько, насколько её попытки помочь супругу. На него не действовала ни исцеляющая энергия, ни очищающая, ни гипнотическая.       Она поднесла кружку к губам, чтобы сделать первый глоток. Кофе смог немного расслабить её, несмотря на то что вкус оказался слаще, чем, как она помнила, он был обычно. Не придав этому особого значения, Лилит вздохнула, а через секунду нервно дёрнулась на звук рингтона. Телефон на столе завибрировал, на дисплее отобразился незнакомый номер. — Да? — Лениво ответила королева. Подперев одной рукой голову, а второй нажав на кнопку динамика, она тут же вернулась к напитку, о чём тут же пожалела, когда закашлялась, стоило голосу дочери прозвучать в стенах кухни. — Кх!.. — Мам? — Боги, Чарли! — Откашлялась она. — Ты очнулась! Как ты, милая? Мне приехать? — Всё хорошо, не волнуйся. Я почти восстановилась. — Поспешила успокоить принцесса. — Не нужно приезжать, думаю, вскоре я смогу сделать это сама. Мне сказали, папа плохо себя чувствует?..       Лилит прикрыла глаза, задерживая дыхание на несколько секунд. Она заставила себя ровным и спокойным голосом ответить: — Да, ему немного нездоровиться, но это не страшно.       И соврала, тепля в сердцах надежду, что её слова вполне могут быть правдой. У Чарли достаточно дел, которые нужно решить, не считая те, что, вероятно, будут возникать позже, поэтому, чтобы не грузить, Лилит не стала вдаваться в пугающие подробности последних ночей. После официального выхода её, как королевы, в свет — Люцифер страдает от частых приступов, которым она не может дать конкретного объяснения. Пожалуй, никто не может. — Лучше побереги себя, моя девочка. — Добавила Лилит, не дав дочери что-либо возразить. — Хочу увидеть тебя в расцвете сил при нашей следующей встрече. Или если тебе нужна какая-то помощь — я всегда помогу. В том числе и в реставрации отеля. — Нет! — Отказалась Чарли. — Я хочу восстановить отель вместе со своими друзьями. Хочу, чтобы это стало моей ношей, как только я смогу беспрепятственно колдовать.       Лилит улыбнулась, затем отпила немного кофе. — Именно поэтому мы с Люцифером так гордимся тобой. За то, что ты ищешь мотивацию в своём окружении и сама по себе остаёшься упёртой в своих амбициях. Но мы по-прежнему твои родители. — Сказала она. — Я лишь хочу сказать, что, если у тебя трудности — нет ничего плохого в том, чтобы сказать об этом. — Я серьёзно. — Мягче произнесла Чарли. — Сейчас мои главные трудности позади. — Она повернула голову, посмотрела на Аластора, расположившегося в кресле и скучающе листающего страницы какой-то книги, позаимствованной из библиотеки Рози. Он почувствовал её взгляд и посмотрел на Чарли в ответ, чуть шире растянув губы в улыбке. Такой же нахальной и привычной, казалось, являющейся его главным украшением. — Хорошо. — Лилит кивнула, словно её могли видеть. — Просто… не забывай о том, что я сказала тебе, ладно?       Чарли прижала вторую руку к телефону, испытывая прилив нежности к их реабилитированным с матерью отношениям. Она клялась себе в том, что очень сильно хотела обняться с ней прямо сейчас. — Люблю тебя, мам. — И мы тебя, цветочек.

***

— Завтра я тоже начну работу. — Заявила Чарли прибывшему Аластору в конце следующего дня.       Весь день она пробыла в скучающей рутине, отмахиваясь от чересчур опекающей её Рози. Практически всё, чем она занималась, так это чтением книг, перестановкой декораций в отведённой ей комнате и поеданием кислого мармелада. Она чувствовала себя в разы лучше, уже даже сняла с себя все бинты и марли, убедившись, что не осталось ни следа от полученных ран. Кроме того, она твёрдо стояла на ногах и сегодняшним утром свободно передвигалась без помощи костыля.       Чарли также созванивалась с друзьями по видеосвязи, забавлялась тому, как Энджел поддразнивал Хаска с загипсованной рукой, а тот, здоровой, показывал средний палец с угрюмым выражением на лице. Грешник показывал процесс их постройки, просил остальных посмотреть в камеру и передать «привет». Чарли не могла больше тухнуть в вилле, зная, что её ждёт работа, поэтому железно решила, что, как только Аластор вернётся, она скажет ему о том, что готова выйти в свет. — Твоя устойчивость сомнительна, дорогая.       Чарли демонстративно вздохнула в ответ на комментарий её заявлению. Но она могла понять его беспокойство и своего рода паранойю — кто знает, что ещё может произойти с ней и отелем? Или только с ней, раз она стала прямой связующей посторонней цели. — Я устойчивее, чем ты думаешь. Сидеть и бездельничать, когда все там… — она потёрла переносицу, — да совесть сожрёт меня заживо, если завтра я не появлюсь там собственной персоной. Без магии работа будет идти очень долго. Когда Адам разрушил отель в самый первый раз — я и папа смогли подкрепить старания остальных и восстановить его за считанные минуты. Я должна быть там, Аластор.       Спор выглядел комично, когда радио-демон выслушивал все её возражения в то время, как она сидела на кровати в этой своей странной позе. Она упиралась коленями и руками в матрас кровати, словно на четвереньках. Взлохмаченные светлые волосы торчали из её резинок, выбиваясь из двойного хвоста. — Ты будешь там, дорогая. — Заверил её Аластор. Он расстегнул пуговицы пиджака и спустил его с плеч, вскоре швырнув сам пиджак в кресло.       Спустя мгновение он уже сидел на краю кровати, пока Чарли пристально наблюдала за ним. Она всё ещё боялась проявлять тактильность, словно то, что между ними было, могло раствориться на глазах. Однако Аластор сам придвинулся ближе. Он вытянул шею, обернувшись к ней столь внезапно, что принцесса невольно отпрянула. Она оттолкнулась ладонями об матрас и выпрямила спину, по-прежнему оставаясь сидеть на коленях. — После того, как мы разберёмся с отелем, у меня есть на нас небольшие планы. — Планы?       Чарли недоумённо моргнула.       Говоря о планах, Аластор же не подразумевал что-то поистине безумное? — Никакого криминала, только ты и я. Наша личная реабилитация.       Начало доходить не сразу. Её щеки слегка покраснели, когда она поняла, что он говорит о нормальном свидании. Не какой-то разборке, тренировке перед тем, чтобы подступиться к Рози или Воксу, а о них. Речь исключительно о них, и эта информация поражает её до глубины души. Она настолько устала от постоянных выяснений и передружбы с радио-демоном, что всё ещё не могла представить себе фантазию, в которой они по-настоящему вместе.       Чарли придвинулась к краю кровати, спустила вниз ноги и сцепила на коленях руки. Она избегала смотреть Аластору в глаза, хотя чувствовала, как его взгляд преследует её, не отрываясь. Он смотрел на неё, не понимая, почему его слова вызвали у Чарли вовсе не ту реакцию, на которую он рассчитывал. Девушка помолчала какое-то время перед тем, как осмелиться поинтересоваться у него: — Мне хочется узнать, действительно ли расставлено всё по местам. Ты до сих пор не рассказал мне, как прошло твоё свидание в тот день, и что Рози ответила тебе. Почему всё вдруг… так изменилось? Что произошло, когда ты понял для себя, что ничего не было?       Аластору не потребовалась пауза на обдумывание. Он ответил ей ровным серьёзным голосом: — Я бы мог спросить тебя о том же, но предпочитаю слушать не внутренний голос в таком случае, а сердце. — Его ладонь легла на грудь, поверх красной рубашки. Красные глаза изучали принцессу, когда она чуть повернула голову, чтобы проследить за его движением. — Ты ждёшь объяснений, но не сможешь дать их сама, моя дорогая. Уверен, потому, что ты и сама так чувствуешь. Разве должен я снова спрашивать, любишь ли ты то создание с экраном вместо головы? По-моему, ответ более, чем просто очевиден. Или я ошибаюсь?       Чарли потёрла шею, покачала головой.       Она вспомнила свои первые встречи с Воксом, то неописуемое будоражащее чувство и ожидание каких-либо шагов с его стороны. Пыталась понять, почему так сильно ждала его и прощала за всё, в чём бы он не провинился.       После того, как прошла вечеринка Очернения, с неё будто слетели те розовые очки, сквозь стёкла которых она смотрела на оверлорда в надежде на чудо. И когда жук оказался на её ладони, там, на крыше отеля, Чарли приняла суровую реальность и истинную личину Вокса. Его самого, преисполненного в своих стремлениях. Больного ублюдка. — Это не было любовью… — Оправдалась принцесса, ощущая горечь собственных слов, раскатившихся по языку. — Откровенно говоря, ты прав, что я не смогу дать тебе точных объяснений, Аластор. Но я никогда не чувствовала наверняка, что Вокс в самом деле тот, кто должен быть рядом со мной. Когда мы поцеловались на вечеринке Очернения, я поняла, что вовсе не хотела его — просто не могла признаться в этом даже себе.       Она слегка дрогнула, едва воздержавшись от того, чтобы не накрыть рот ладонью. Её глаза широко распахнулись, когда Чарли осознала, что упомянула поцелуй с Воксом вслух. Аластор, скорее всего, не знал этой детали.       Со страхом она посмотрела на него и обнаружила застывшее на его лице выражение нарастающей злости. Его глаза потемнели. Чарли также заметила несколько торчащих клыков, сжимающих его губы. Они с напряжением вжались в мягкую кожу, в то время, как когти нервно сжали простынь кровати на месте, служившим разделяющим Чарли и Аластора расстоянием. — Ты же помнишь, что я была под воздействием афродизиака, да? — Напомнила она, вовсе не считая это оправданием. И должна ли она оправдываться за то время, когда между ними ничего не было? Всё случилось как раз таки немногим позже, через несколько часов. Без обязательств, как оговаривалось. — Он воспользовался моим положением намерено и понимаю я это, к сожалению, лишь сейчас, поэтому, отвечая на твой вопрос, скажу: разве можно остаться при своём, когда некто, кому ты верил, предал тебя?.. — И это приносит тебе боль?       Иначе говоря, Аластор спрашивал, не разбил ли Вокс ей сердце. И не будет ли он теперь заменой тому, что она считала великим чувством.       К его облегчению, Чарли отрицательно покачала головой. — Вокс остаётся проблемой, но он явно не причина моим страданиям. Я никогда не имела привычку убиваться по тем, кто ушёл.       Но она бы соврала, если бы сказала, что то же утверждение отнеслось бы и к Аластору. При мысли, что он мог бы уйти навсегда, в её животе плотно стянулся болезненный узел. Она неосознанно придвинулась к нему ближе, сгорая от желания положить голову на его плечо. И пока Чарли наблюдала за ним, окутанная его естественной тенью, казалось, что в его глазах вновь промелькнуло что-то из того, что таилось по ту сторону его личности, и она не должна это видеть. — Более я и не стал бы уступать ему, дорогая.       Аластор отчаянно хотел запечатлеться в ней, как она запечатлелась в нём сама, пускай мысль о прикосновении к ней сводила его с ума. Он делал это раньше, множество из всех представленных удачей случаев.       Он касался её одежды, волос, лица — лишь бы смутить, вызвать реакцию, часто тешущую его самолюбие. Он мог бы делать так с кем угодно, пока в какой-то момент не наступило бы отторжение. Пожалуй, ко всем, кроме Чарли, и то он признал бы себя борющимся за то, чтобы продолжать делать это.       Он долгое время отрицал, что хотел прикасаться только к ней, но скрыл себя за барьером, чтобы никто не мог обвинить его в этих желаниях, уличить в жадности обладать ею.       Но сейчас он мог не сопротивляться.       Рука тронула её плечо, сжимая его, чтобы притянуть девушку к себе. Аластор словно видел, что она нуждалась в нём. Чарли податливо льнула к нему, вдохнув шлейф от его одеколона, сохранившийся на мятой рубашке. Её пальцы тут же коснулись его торса, а после обхватили его неловким объятием, из которого не хотелось сбегать.       От груди к низу живота стремительно растеклось трепетное тепло, сердце гулко застучало. Волосы Аластора щекотнули её лицо, когда нос уткнулся в его шею. Чарли вновь сдержала себя от того, чтобы не поцеловать его кожу, притронуться к ней губами. От безрассудного счастья и окатившей её нежности, Чарли казалось, она могла наброситься на него. И лишь та маленькая часть, всё ещё сомневающаяся в правдивости случившегося, отбивала бы внутри тревожные предупреждающие удары.       Когти безболезненно скользнули по её щеке, задели красное пятнышко и скользнули выше, чтобы поддеть её вьющийся локон, обрамляющий лицо. Чарли едва заметно дрогнула от неожиданного прикосновения и малость отстранилась, чтобы поймать взгляд Аластора своим, но не успела, когда его губы льнули к её губам. Рукой, которой он ранее придерживал принцессу за плечо, он зарылся в её волосы, чуть оттягивая их назад, чтобы Чарли запрокинула голову, давая ему лучший доступ к её рту.       Он обхватил её так крепко, что влажный звук поцелуя смешался с хриплым дыханием. Его горячий язык обжёг её рот. Чарли осторожно прикусила его нижнюю губу, почти заставляя его задохнуться, и тогда в его движениях появилась резкость. Аластор сжал её, намереваясь стеснить своей глубокой жадностью, словно забыл о том, через что она прошла совсем недавно. Однако она была в порядке, травмы оставили её, и бояться раздавить её вовсе не стоило. Он это прекрасно понимал.       Внезапное и горячее ощущение нарастало, когда она снова вспомнила о них в ту ночь, о ощущении, отпечатавшемся в ней, точно клеймо. Его натиск, обхватывающие руки, дыхание. Чарли ощущала всё также ярко, как тогда, и разница была лишь в поцелуе — мучительно недостающей части.       Она осмелилась попытаться расстегнуть вторую пуговицу его рубашки. Поддела её ногтями, выворачивая, чтобы освободить. Однако примерно в те же секунды рука Аластора, расположенная на её лице, опустилась вниз, на её бедро, и с силой сжала его, призывая остановиться. Первое, что отрезвило.       Чарли отстранилась, отвела в сторону смущённый взгляд, в котором Аластор мог прочитать её желание. Это несомненно отзывалось в нём взаимностью, но здравый разум подсказывал, что делать этого не стоит. Не здесь, не сейчас, не для того, чтобы задуматься позже, будет ли он корить себя. Он хотел её также сильно, как она его, в паху побаливало от воспоминаний о почти забытых ощущениях — ранее первично опробованных. Но всё же что-то восприпятствовало его жадности, перекрыла поток его бесконтрольного порыва. — Извини. — Тихо пробормотала принцесса, на миг испугав его. Он не хотел, чтобы она решила, будто бы он брезговал сексом с ней. На самом деле всё было с точностью наоборот, но он больно прикусил язык острыми зубами, чтобы случайно не произнести этого вслух. — Я знаю, что мы не должны пренебрегать гостеприимтсвом Рози. Кроме того, я вовсе не собиралась давить на тебя.       Он сжал её подбородок двумя пальцами, возвращая её взгляд себе. — Нет никакого давления, моя дорогая. — Твёрдо сказал он и оставался серьёзен, пока её сердце грозилось вырваться наружу. Руки и ноги по-прежнему охвачены волнующим тремором. — У нас всё впереди. И даже больше.       Лицо Чарли горело. Эмоции настолько охватывали её, воспаряли внутри, что ей хотелось сказать, как сильно она влюбилась в него, как сильно она скучала и жаждала, когда он скажет ей это. Её губы приоткрылись, но с языка не сорвалось ни слова, когда глаза наткнулись на что-то за спиной Аластора, отразившееся на стене.       «Это…»       Две тени. Их тени. Сплетённые вместе руками, с близко прислонёнными друг к другу лицами. Чарли узнала длинные вьющиеся чёрные волосы своей и поднятые оленьи уши тени Аластора. Тени стояли так близко, держали друг друга, их лбы соприкасались, словно эта встреча была самой долгожданной.       Она была рада, наконец, увидеть их вместе, но…       Аластор собирался обернуться, полюбопытствовать, на что устремилось внимание принцессы, а она, вместо того, чтобы позволить ему, уложила ладонь на его щеку и повернула лицом к себе. Тени тотчас растворились в дымке, их чёрные силуэты с невероятной скоростью скрылись из виду. Чарли не хотела, чтобы что-то смущало двух воссоединившихся частей грани, но в груди всё же неприятно заныло: если верить словам её тени — они остаются с хозяевами только когда им одиноко. Что будет, если она и Аластор перестанут быть одинокими друг с другом? Действительно ли они исчезнут?       Ей почему-то сложно представить радио-демона без его тени. Изначально, когда они только встретились на пороге её отеля, она приняла тень за значительную часть его «я», его образа в целом.       … — Что ты намереваешься делать? — Спросил Аластор, приведя её в чувства. Он вырвал её из раздумий, вынудив сделать её взгляд на себя более осознанным. Его красные глаза прожигали в ней дыры, по-прежнему донельзя серьёзные, требующие ответа. Чарли догадывалась, что ему необходимо знать, как она собиралась поступить с Воксом, однако побаивалась озвучивать свои планы. — Продолжать двигаться дальше. — Ответила Чарли. — Отстроить отель, вернуться к терапиям и отказаться от сотрудничества с «VoxTek». Правда, думаю, это и без того очевидно, что наша рабочая динамика нарушена. В своё время мы с Вэгги справлялись как-то и без рекламы, только теперь… — Вокс сам не захочет оставлять тебя в покое, да?       Аластор улыбнулся с видом на зубы и сощурил глаза. Судя по нахмуренным бровям, вряд ли он остался доволен тем, что произнёс сам. — Он будет вынужден. — Также серьёзно заявила Чарли.       «Больше я не позволю Воксу унижать себя». — Следом прогремела мысль в черепной коробке.       Аластор собирался ответить, но ладонь принцессы накрыла его рот, заведомо прерывая. — Не говори ничего. Не хочу о нём. — Попросила она, на секунду прикрыв глаза.       Пускай Вокс рассеется в её воспоминаниях также, как тени на стенах, пускай оставит её стремительно и бесследно, и, если потребуется, она сама укажет ему на его место, даже если это придётся сделать силой.       Она видела перед собой только одного оверлорда, поклялась себе не совершать глупостей. Хотя всё, что она делала ранее — и есть чистейшая глупость, за которую она уповала на прощение.       Чарли вздрогнула, когда рука Аластора резко схватила её за запястье.       Его губы сомкнулись и прижались теснее к накрывающей их девичьей ладони, а затем раскрылись, позволив языку скользнуть по её коже. Глаза девушки округлились от удивления, когда внутренней стороной ладони она почувствовала жар. Язык Аластора прошёлся по ней медленно, дразняще, а прямой взгляд из-под оттеняющей глаза чёлки сделался донельзя внимательным и наблюдающим за реакцией.       Чарли не спешила одёрнуть руку, продолжая удивлённо смотреть на оверлорда во все глаза. В лице стало жарко, она невольно согнула пальцы и почувствовала, как пальцы Аластора сильнее сжали её запястье, крепче прижимая её ладонь к своему языку. Пульс стремительно подскочил, она ощутила это всей грудной клеткой, рвано выдохнув сквозь приоткрытые губы. — Сделай мне одно одолжение, дорогая. — Произносит он спустя полминуты, как слегка отстраняется. Чарли задерживает дыхание, чтобы сосредоточиться и понять каждое последующее слово. — Не ходи на эту встречу. Дистанция — лучший способ чётко обозначить границы.       Она бы предположила, что его просьба связана с тем, что он ревновал. И якобы осторожно просил её сделать это ради него. Быть может, ради неё самой. Не то чтобы это было сложно — Чарли просто считала, что должна была лично расставить приотритеты, пока Вокс не послал за очередной отравой курьера или преспешника, вроде Бакстера, чтобы сделать её жизнь ещё хуже. — Всё будет под контролем. — Убедила Чарли, ловко увернувшись от дарения радио-демону какого-либо обещания.       Казалось, это подействовало.       Аластор закрыл глаза, его губы растянулись в улыбке сразу после того, как он поцеловал то же место на её ладони, и тогда по комнате растеклась мелодия.       Спокойное вещание с приятно потрескивающими помехами.       Она исходила от него, так очевидно обозначая его удовлетворение.

***

— И почему я не стал оверлордом? — Проворчал Энджел. Он с грохотом опустил ящик с инструментами на землю перед Вэгги и Ниффти. Гвозди, молоток и прочее содержимое едва не «выпрыгнули» наружу. — Пощёлкал бы с десяток раз пальцами, — и вуаля! — отель отстроен. Нет, серьёзно. Нам нужен Улыбчивый больше, чем на час, который он неохотно проводит здесь каждый день, или я ебанусь, потратив ещё часть вечности на стройку. И ещё, — он вытер мнимый пот со лба, — Вал шлёт смс-ки с угрозами перестрелять всех, если не увидит меня в студии с понедельника.       Вэгги нахмурилась, демонстративно сжав рукоять молотка. Её губы свелись в тонкую линию, покривились от раздражения. Жалобы Энджела не мотивировали. Лишь сильнее нагнетали. — Ты обесцениваешь наши труды. Мы продвинулись, и тебе стоит это заметить. — А, да. — Небрежно фыркнул Энджел. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Завалиться на бар к Хаску и выпить пару добрых бокалов скотча. — Ему бы руку восстановить, а ты всё о выпивке.       Энджел пожал плечами. Согласно кивнул. — Твоя правда, ангелочек.       Во время того, как началась вся эта разруха с отелем, Хаск отдыхал в баре, и что что-то не так понял не сразу. Как только по потолку пошли трещины, он успел подхватить Кики, забравшегося на барную стойку, и броситься к выходу. Отделившийся кусок потолка обрушился на него сверху, сломал коту-демону руку перед тем, как тот успел грубо — в целях спасти — швырнуть Кики в открытый проход наружу. — Нам бы пригодились его крылья.       Вэгги улыбнулась и демонстративно тряхнула собственными. Несколько белых перьев взмыли вверх и принялись медленно оседать к земле. — Пока что обойдёмся моими. — Завораживающе. — Искренне сказал Энджел и тут же одёрнул себя. — То есть, да, это как раз кстати. Полезно. Ты полезна.       Вэгги закатила глаза и отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Она наклонилась, чтобы подтянуть к себе деревянную балку и собиралась взмыть вверх, чтобы покончить с боковой отделкой стены прежде чем начать всё закреплять, но вместо этого балка магически вырвалась из её рук и самостоятельно полетела туда, куда ангел собиралась её вогрузить. — Как раз собирался спросить, почему у ангелов нет магических способностей. — Прокомментировал Билл. — Оказывается, ты врала нам?        Эвелин проследила за его взглядом и остановила работу. Она обернулась и посмотрела куда-то за спину Вэгги, откуда яркое сияние так настойчиво требовало её внимания, и увидела мягко улыбающуюся принцессу.       Её волосы подхватил едва тёплый ветер, а кончики пальцев искрили золотом, что распространялось и охватывало грешников своими нитями. Они плыли по воздуху, поднимали инструменты, балки, создавали новые материалы, что сами липли к конструкции полуразрушенного отеля. Он отстраивался на глазах, пока Чарли направляла свои чары без физического усилия.       Вэгги рвано выдохнула, заметив сначала Чарли, стоящую в своей неизменной красной форме, а после уже Аластора, возвышающегося позади девушки, словно её тень. Глаза заблестели от слёз облегчения видеть принцессу целой и невредимой после того, как пришлось увидеть её лишённое жизни лицо, покрытое обилием крови.       Энджел одарил Чарли ответной улыбкой с видом на зубы, поправил пальцами чуть взмокшую от пота чёлку. Ещё совсем недавно, по видеосвязи, девушка выглядела так, будто ей требуется длительное лечение, но уже сейчас она была полна сил и решимости. Она сияла, полная этой своей королевской магии, и восхищала смотрящих на неё грешных душ.       В этот день, к глубокой ночи, общими усилиями отель был восстановлен. Не до конца, требуя каких-то доработок, но всё же пригодным для проживания.

***

— Твои слуги похожи на зомби, мне это нравится. — Валентино приспустил давящий шею галстук. Он ворвался в один из номеров «VoxHall», прямо к его главному обитателю. Без всяких излишних приветствий приблизился к столу, на котором, ссутулившись, развалился Вокс, и ударил по поверхности кулаком. — Ты работаешь, просто замечательно! Видел твои сраные бумажки про гипнотические эфиры и прочую хрень, но ответь мне сейчас же: ты уже в курсе, что Вельветт продырявили башку, пока у тебя в мыслях только сопливые фантазии о отродье Люцифера?!       Вокс вздохнул. Электрический разряд на секунду обрамил плазменный экран. Оверлорд откинулся на спинку стула и взглянул на взбешённого мотылька. Его ноздри раздувались от злости, зубы плотно стиснуты. Он ждал очевидный ответ, который в любом случае выведет его из себя. — Да. — Тогда какого хуя мы не устраиваем перестрелки? Почему ты сидишь и ничего не делаешь?! — А что ты предлагаешь? — Почти скучающе ответил Вокс. — Действовать импульсивно? Также импульсивно, как подрыв отеля? Я сделал то, чего ты и Вел хотели, и что в итоге? Рухни Ад со всеми потрохами в бездну — Чарли Морнингстар выкарабкается. — И ты наверняка доволен тем, что она жива, не так ли? Эта сука совсем помутила твой рассудок.       Вокс прикрыл глаза, последовал ещё один протяжный, но раздражённый вздох. — Никто не способен помутить мой рассудок, Вал. Я всё тот же. И от цели своей не отказываюсь.       Валентино склонился к Воксу, накрывая его тенью своей фигуры, и зашипел так, словно собирался плеваться ядом. — Вельветт. Мертва. А ты убиваешься по посредственности, живущей день ото дня, что её ебучий отель впустит в себя отчаянных придурков, до смеху верящих в искупление. — Быть может, тебе бы стоило подумать и о нашем успехе. Чтобы ты понимал, её доверие и тем более расположение к себе я уже не получу. — Парировал Вокс, сощурив глаза. В левом завелась концентрическая спираль, выдающая его эмоции. — Планам свойственно меняться. — Валентино отстранился, выпрямил спину и потянулся во внутренний карман за сигаретой. Сделав несколько шагов в сторону окна, он закурил. — Я уже сделал свой ход и теперь жду, когда ты сделаешь свой. Откажись от своей привязанности наконец и возьмись за то, что важно. Если хочешь править — мы будем править. Только уже без Вельветт. К сожалению.       Вокс перевёл взгляд с мотылька на монитор, освещающий добрую часть помещения. Зацепился за одну из множества фото на заставке, ту, где были они втроём — неизменные Ви, команда со своими амбициями и планами, уверенно смотрящая в современное будущее Ада.       Он посмотрел на себя между двумя коллегами, которых обнимал, на Вельветт, дующую губы для удачного снимка.       Стало тяжело дышать.       Её больше нет, но он отказывается принимать реальность. Словно нет этой смерти, и Вельветт просто-напросто всё также занимается ведением своего модельного блога.       … — Это сделал радио-демон, да?       Вокс больше утверждал, чем спрашивал. Оба оверлорда знали наверняка. Записи с камер, прежде чем потерять сигнал, засняли Аластора с ружьём, закинутым на плечо. Очевидно, он прикончил Вельветт, когда Ви ослабили бдительность, наивно полагая, что, насолив принцессе, они могли праздновать своеобразную победу. — У него с Чарли гораздо больше связи. Он сделал это ради неё. — Вокс презрительно поджал губы на экране. Пиксельные зубы надорвали качество и выпустили плазму, вылившуюся с уголка рта. — Поражающий факт, Вал. Он не такой аэройс, каким выставлял себя долгие годы. — Или он просто лезет в её трусы с той же целью, что и ты.       Электрические искры накрыли его, экран моргнул. Вокс дёрнулся и оскалился, зло встретив взгляд мотылька своим. — Не говори мне этого. Отвратительно.       Валентино удовлетворительно ухмыльнулся и стряхнул пепел с кончика сигареты прямо на пол. — Ты моментально заводишься, когда речь идёт об этих двоих. Но вот что… неважно, что между ними есть или чего нет — мы не должны зацикливаться на их союзе также, как и думать о том, какие сделки они проворачивают между собой. Раз уж ты хочешь оставить принцессу себе, как игрушку, вроде тех, что тусуются в моей студии — так и будет.       Вокс тотчас остыл, вперил в Валентино непонимающий взгляд.       Мотылёк повернулся всем телом, блеск его красных глаз мелькнул в тени просторного номера. — Королевская семья принимает яд. — Оповестил он. — Что? — Вокс опешил, но спустя мгновение взял себя в руки, обдумывая услышанное. — Что ты сделал, Вал? — Раскидал отраву по их дому. — С гордостью заявил он. — Разве что чужими ручками, которые ты отверг накануне. — План был дотошно простым: жениться на принцессе, перенять власть, возвысить Ви. Как к этому приплюсовалось всё остальное? Мы согласовывали отравление, но я, как и раньше, говорю тебе, что это может обойтись нам очень дорого. Вспомни мои слова, когда Ад разверзнется и обрушится от силы Люцифера. — Да, но, если бы я спросил тебя, готов ли ты травить вместо него его обожаемую дочь — каким бы был твой ответ, Вокс?       Вокс замешкался. Очередная вспышка на экране дала Валентино считать неозвученное оправдание и, несмотря на собственную правоту, мотылёк презрительно скривил губы, ведь получил ещё одно неопровержимое подтверждение мягкости Вокса, его одержимость таким глупым существом, как принцесса, которой просто-напросто повезло родиться с золотой ложкой во рту. — Потому и предлагаю обречь её на длительное сосуществование под твоим боком, раз ты не желаешь ей смерти. Твоя «любовь» отвратительна, но она послужит мотивацией завершить дело до конца. — Кинул Валентино. — Работай, Вокс. Разрабатывай систему гипноза. Нам пригодится это. Быть может, повезёт взять под контроль отравленного Люцифера. — Чем дальше ступаешь, тем безумнее твои планы, Вал. — Процедил телевизионный оверлорд, пропуская слова сквозь стиснутые зубы. Плазма прорывалась теперь и со второго уголка рта. — Но я буду идти с тобой рука об руку, потому что помню нас на низах, когда о трёх Ви никто не знал. — И, конечно же, ради своей извращённой прихоти. — Ну кКонечЧно, ВалЛ. Ради неё ТтоЖе.

***

      Чарли не задумывалась о том, что работала на износ, пока об этом как-то не обмолвился Хаск. С того момента, как она вернулась, отель отстраивался каждый день. Она магией возводила новые лестницы, меняла обои, создавала изысканные люстры и настенные лампы в коридорах; материализовывала новую мебель, не покидая номеров, пока не была полностью удовлетворена тем, как всё обустроила.       Аластор помогал ей. Его тёмная зелёная магия сплеталась с её золотом, превращая отель в меру мрачное и в меру умиротворённое пристанище для грешников.       В каком-то смысле новоиспечённый отель показался им, — и не только, — лучше прежнего. Складывалось ощущение, что в нововозведённые стены было вложено больше души и усилий. Хотя некоторые постояльцы всё же сошлись на том, что причина крылась в не проходящей боли принцессы. Боли о воспоминаниях, как первоначальное детище обрушивается прямо на неё, погребая тяжестью.       Когда с ремонтом было покончено, Чарли составила план терапий. Она корпела над ним всю ночь, пока глаза не начали слипаться.       — Отличная работа, дорогая.       Когтистые пальцы коснулись её затылка минувшей ночью и, подхватив один из распущенных светлых локонов, пустились ниже в ласковом поглаживании.       Чарли дёрнулась совсем чуть-чуть, по-прежнему упираясь щекой в распахнутый блокнот с планами. Аластор осторожно вытянул его из-под девушки, без всякой придирчивости прочёл несколько строк, прежде чем прибрать его в сторону.       Радио-демон опустился на кровать рядом с Чарли, пускаясь в ностальгию, в которой у них оставалась одна неизменная традиция. Она, засыпающая или оказывающаяся в постели после стремительных событий, и он, преданно ожидающий её пробуждения на самом краю кровати.       — Ненавижу ждать, но никогда не перестану, — сказал он в ту ночь, будто принцесса могла его услышать.       Он встретил первые лучи, мягко упавшие на занавески в комнате, и откинулся спиной назад, оказываясь лицом на одном уровне с Чарли.       Аластор повернул к ней голову, всматриваясь в её красные пятнышки на щеках, и потянулся рукой, чтобы коснуться её на удивление прохладной кожи. Натянутая для вида прочим улыбка чуть ослабилась, обретя искренность, и он почти что испытал отвращение к себе за то, что оказался склонен к запятнавшей его тактильности.       — Приходи ко мне в комнату почаще. Мне тебя не хватает.       Его сердце упало, когда он понял, что Чарли проснулась и заговорила с ним, не открывая глаз. Дыхание замерло также, как и пальцы на лице девушки, только что накрывшей их своими.       — Я обдумаю это, моя дорогая.       …       А на следующее утро она проснулась совсем одна в мятых простынях. Разве ей могло показаться, что ночью Аластор был здесь? Чарли не сомневалась, огладив рукой место рядом с собой, оказавшееся едва ли тёплым. Улыбка тронула её губы, а затем она заставила себя подняться. Чарли подхватила всё для водных процедур и бодро направилась в ванную комнату. — О, с пробуждением. Ты сегодня поздно, что приятно, кстати. — Энджел встретил её в коридоре. Он держал под мышкой Толстого Наггетса, смотревшего на всех снизу вверх своими чёрными глазками. — Привет. Я всего лишь побаловала себя тремя дополнительными часами сна. — Ага, неплохо. Ты ударилась в работу. Но что насчёт отдыха? — Судя по всему, Энджел решил составить Чарли компанию по пути. — Не хочу напоминать тебе про неудавшийся пикник и всё такое… — он вздохнул, внимательно следя за выражением лица принцессы, опасаясь увидеть там проблески страха или разочарования, — …мы с Вэгги обсуждали это. Быть может, ещё слишком рано, но мы бы хотели предложить тебе что-то вроде новоселья в честь отстройки отеля.       Чарли остановилась у двери в ванную, прижав к груди средства гигиены и полотенце.       Она всё ещё боялась проводить что-либо в отеле, помимо терапий, поэтому не планировала даже заикаться о том, чтобы устроить праздник. Хотя она видела все эти уставшие и изнеможденные лица грешников, которых собиралась вознести, и хотела, чтобы они почувствовали себя лучше.       В конце концов, они много трудились, пока её кома длилась около недели. И в отличие от неё, они не обладали магией. Всё, что у них было — их руки, запачканные работой. Просто потому, что они с ней и верят в неё, несмотря на огромный откат. — Хорошо. — Тихо ответила Чарли. — Я тоже считаю, что нам нужно новоселье.       Энджел мгновенно просиял. — Надеюсь, это не сарказм. — Всего один вечер. А потом я поделюсь, что придумала для новой терапии. — Я поговорю с Хаском, чтобы найти самый лучший виски для тебя. Ты должна расслабиться, детка, и это даже не оговаривается! — Он сделал пару шагов назад под недовольное хрюканье Толстого Наггетса, которого Энджел на радостях сжал чуть сильнее. — Пойду скажу остальным, окей? Я не собираюсь ждать нового дня, мы успеем всё сегодня!       И он ушёл, оставив Чарли наедине с собой. Она лишь коротко пожала плечами и вошла в ванную, которую сама отстроила несколько дней назад. В ней преобладал фиолетовый цвет — напоминание о том, как Аластор поддержал её в вилле Рози.       Чарли наполнила ванну водой, добавила ароматическую розовую соль и пену. Забралась в ванну с лёгкостью и обмякла в тепле, запрокинув голову на бортик.       В тишине приятно находиться, отдыхать. Но в ней постоянно приходилось о чём-то думать. А плохих мыслей множество.       Чарли посмотрела на телефон, оставленный на комоде перед зеркалом, и в её груди разлилось странное предчувствие.       Вчера вечером она проявила первую активность на «VoxInst» после долгого затишья и ожидала, что это повлечёт за собой что-то со стороны. К примеру, её непримечательный пост с одной из старых опубликованных фотографий уже облетел новости, в которых о ней говорят, как о «восставшей из мёртвых». Когда весь Ад готовился хоронить принцессу — она вышла в свет живая.       И сейчас про её отель говорил каждый второй в то время, как до случившегося он не пользовался особой популярностью. Его преследовала больше дурная слава, нежели хорошая, ведь многие теперь безоговорочно считали пребывание в отеле опасным.       Дисплей засветился, следом раздался звук уведомления. Чарли ещё с минуту таращилась на телефон, прежде чем сделать глубокий вдох, задержать дыхание, и опуститься под воду с головой. Сердце билось набатом от напряжения, сковавшего плечи. Она пробыла под водой до тех пор, пока лёгкие не начали гореть. Приняв сидячее положение в ванной и смахивая с волос и лица налипшие комки пены, она повела указательным пальцем, призывая к себе телефон.       Предчувствие не подвело. Вокс, как и ожидалось, снова дал знать о себе.       Пользователь VoxTek поставил (-а) «❤» на вашу публикацию.       На последнюю добавленную фотографию.       Чтобы привлечь к себе внимание?       Чарли вздохнула. Боль разочарования снова проникла внутрь и заполнила собой все пробелы. Даже если между ними толком ничего не было, и она могла рассматривать Вокса исключительно как друга, его предательство всё равно душило её. Но она не собиралась идти на поводу у своей добросердечности на этот раз — ни сотрудничества, ни дружбы, — уже не говоря о большем, — никогда не будет.       VoxTek: здравствуй, принцесса.       Она была готова поклясться, что телефон едва не выпал у неё из рук прямо в воду. Чуть дёрнувшись из-за внезапности, ей удалось удержать его и замереть.       Чарли открыла сообщение, зацепилась взглядом за последующее «печатает…» от Вокса, и решила, что не стоит даже задумываться о том, чтобы отвечать ему.       Но он печатал что-то так долго, что заинтриговал её.       «Чего он хочет?»       Она старалась не смотреть на синие мерцающие точки, но глаза всё время возвращались к ним в ожидании увидеть новый текст.       VoxTek: разъяснять тебе что-либо не имеет смысла, как, собственно, и приносить какие-то свои извинения. Я лишь хочу, чтобы мы встретились и поговорили обо всём. О взрывных жуках, о нас, о Ви. Не надеюсь на твою благосклонность, но мне нужно увидеть тебя.       Чарли свела губы в тонкую линию. Палец задержался на строке ответа, но она не знала, что сказать. Точнее, не знала, суждено ли им встретиться, и будет ли это иметь смысл. В любом из выстроенных в её голове сценариев они не придут к миру.       Она собиралась закрыть с ним диалог, оставить его без ответа, как Вокс того заслуживал, но спустя несколько секунд он дописал лишь:       VoxTek: В последний раз.       …       CharlieMorningstar: В последний раз.       В один из прошлых дней она бы расписала ему за всё, но сейчас сочла нужным коротко обозначить свою позицию и обдать его тем холодом, который он выливал на неё во время её маленькой одержимости. Чарли хотела верить, что ему будет столь же неприятно, как было ей.       VoxTek: завтра. «VoxHall».       VoxTek: в пять.       CharlieMorningstar: Хорошо.       Она закрыла диалог, как только Вокс прочитал её ответ, и перешла в один из последних диалогов с Аластором. Его иконка с аватаром была пуста, как и в момент начала их переписки. Тихо хмыкнув, принцесса нажала на переход в профиль, но там её встретил лишь мёртвый, — а точнее, заблокированный, — аккаунт.       Не до конца разобравшись, почему аккаунт Аластора исчез, она перешла к своему и пролистала ленту. Дважды. Пока не поняла, что её селфи с Земли, где она и Аластор в человеческих обликах, удалилась. Чарли проверила архивы, но и они пусты. Сложно не догадаться, кто этому поспособствовал. От верного заключения стало тошно.       Спустя полчаса, высушив волосы и переодевшись, Чарли спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак.       На кухне никого не было, так что она могла спокойно и в полной сосредоточенности сделать несколько порций солёных вафель с красной рыбой и творожным сыром. Щёлкнув пальцами, она включила электрический чайник и призвала свою кружку, чтобы высыпать в неё растворимый кофе.       «На твоём месте я бы и на меньшее не надеялась», — гневно продолжала размышлять принцесса. Всё внутри надрывалось от предвкушения высказаться. Всё же встреча — не такая уж отстойная идея. И по крайней мере, когда всё закончится, Чарли должна будет получить долгожданное облегчение.       Она вылила замешанную смесь в вафельницу и прижала верхнюю крышку к поверхности, ожидая, когда всё запечётся. — Интересный вариант завтрака.       Руки Аластора обернулись вокруг её талии.       Чарли едва заметно вздрогнула, не до конца понимая, как тихо и неожиданно он появился. Очевидно, что из тени, но не впритык же к спине? — Доброе утро, Аластор.       Одной рукой он потянулся к рукояти вафельницы и приподнял её, чтобы взглянуть на получившиеся, но пока ещё чуть сыроватые вафли. Второй рукой, сжав талию девушки, он подтянул её ближе, вследствие чего Чарли уткнулась телом в его грудь. — Ты должна была сказать о своих предпочтениях. Может, я удивил бы тебя чем-то по-изысканнее. — Нет нужды. — Улыбнулась Чарли, положив руку поверх руки Аластора, чтобы опустить крышку вафельницы и дать вафлям допечься. — Я чувствую себя живее, занимаясь чем-то обыденным. Дома у Рози у меня не было такой возможности. Меня слишком опекали. — Оберегали. — Поправил радио-демон. — Что почти то же самое, да? — Усмехнулась она и подняла голову как раз вовремя, когда Аластор опустил подбородок и взглянул на принцессу сверху вниз. Её мягкие волосы слегка щекотнули его лицо.       Она подняла обе руки, мягко очерчивая линию его челюсти пальцами, и скользнула выше, под его волосы, осторожно обхватила голову и чуть потянула Аластора к себе, чтобы поцеловать.       На миг она ощутила его лёгкое сомнение. Стоило признать, что скованность к проявлению чувств до сих оставалась с ним, но была ничтожно слаба и податлива её напористости. К счастью или нет, Чарли собиралась подавить её.       Иногда Аластор открыт и прикасается к ней, как считает нужным, а иногда он до смешного робок, как сейчас, всё ещё, — но уже сильнее, — сжимая руками её талию.       Звук уведомления прервал их. Чарли инстинктивно дёрнулась и потянулась к карману домашних штанов за телефоном, но так и не взяла его, опасаясь, что Вокс захотел оставить за собой крайнее слово. А Аластор за её спиной. Аластор, которому она обещала говорить правду, не иметь от него секретов.       Она понимала, что он должен будет знать об этой встрече.       Он в любом случае узнает, но…       — Рано или поздно я должна буду встретиться с ним.       — Поистине бесстрашно, моя дорогая. Но я не допущу этого.       …но страх оказаться вовлечённой в ещё одно громкое выяснение отношений с радио-демоном уже пронзил её насквозь. Чарли во многом ошибалась, когда пренебрежительно относилась ко всесторонним предупреждениям и защите друзей, попадая в итоге в самые разные опасности, но сейчас, она чувствовала, всё иначе. Она должна обозначить ту самую дистанцию, о которой Аластор сказал ей, и сделать это самостоятельно.       Аластор не должен думать, что встреча состоится лишь потому, что у неё, якобы, остались какие-то чувства к Воксу. Может, Вэгги и Энджел были правы, когда говорили про отравление. Может, она приняла первую дозу приворотного в их первую встречу, когда Вельветт принесла кофе.       Чарли опустила руки, оторвалась от его губ и отпрянула, пускай и чувствовала, как Аластор не хочет отпускать её. Она отвлеклась, чтобы достать и выложить на тарелку приготовленные вафли в то время, как он продолжал стоять за её спиной, заставляя гореть место между лопаток. Чарли ощущала его напряжённый прямой взгляд на себе. — Дорогая. — … — Ты хочешь что-то сказать?       Чарли повернулась к нему со вздохом, словно её поймали за совершением какого-то преступления. Она поставила тарелку на стол и уселась на стул. Аластор последовал за ней, и она не могла не заметить того, как поменялся его взгляд. Серьёзный и пробирающий. — Ты знал, что твой аккаунт на «VoxInst» заблокирован? — Нет. — Сразу ответил радио-демон. — И по правде говоря, мне всё равно.       Принцесса коротко кивнула. — Но раз уж ты спрашиваешь, я посмею предположить, дорогая, что ты туда вернулась, так? — Надавил он, и она едва сдержалась, чтобы не вжать голову в плечи. — Что он сказал тебе?       Чарли поразилась, насколько проницателен Аластор в своих суждениях. Он понял всё сразу, не позволив ей ходить вокруг да около, и, конечно же, ждал такого же незамедлительного ответа. — Речь пойдёт о встрече, — призналась она, — он хочет поговорить. — О чём вам говорить, Чарли?       В его голосе слышалась то ли ревность, то ли агрессия. — Тебе необязательно осуждать меня. — Кто говорит про осуждения, дорогая? Возникает вопрос безопасности. — А какая безопасность, по-твоему, мне нужна? — Завелась она. — Я буквально самое сильное существо после своего отца. — Наверняка настолько сильное, что потому и позволило себе провалиться в стены собственного отеля.       Он уколол её. Не сказать, что намеренно. — Послушай. У Вокса может быть повод увидеть тебя не для того, чтобы говорить. — С чего ты так решил?       Аластор запнулся, на его лице образовалась хищная улыбка, служившая эмоциональной защитой. Он нахмурил тёмные брови, задержав на Чарли полный противоречия взгляд. — Я убил Вельветт.       …       Чарли открыла рот, задыхаясь от удивления. — Ты довольна, что теперь располагаешь информацией, дорогая? — Огрызнулся радио-демон. — Зачем ты убил её?       Аластор упёрлся ладонями в стол и наклонился к Чарли, накрывая её фигуру своей, более массивной. Ей не показалось — его тело вытянулось, стало больше. Рога увеличились, стремительно вырвались из головы и разошлись по ответвлениям. — Затем, что они отмечали твою смерть. Мог я спокойно ждать твоего пробуждения, позволив им делать это и дальше? — Объяснился Аластор. — Жаль лишь, что это оказался не он. Как и предполагалось, Вокс испугался. И сбежал.       Или он знал, что за ним рано или поздно придут.       С одной стороны, Чарли разделяла его желание со своим — отомстить. Она вспомнила себя, ослеплённую злостью, ворвавшуюся в студию и раскидавшую Валентино и Вельветт. В моменте она чётко рассчитывала на то, что пробьёт Вельветт череп, если бы не появление Вокса, и, должно быть, Аластор счёл своим долгом закончить её незавершённое дело. Факт срыва в тот день вдруг остудил её пыл, и она примирительно возвела перед собой руки.       А с другой стороны… могла ли она найти несправедливость в том, что отомстила не собственными руками?       Чарли притронулась к Аластору в успокаивающем жесте. — Я бы сделала ради тебя то же самое. Но ты также должен принять то, что я не слаба лишь потому, что оступилась из-за своего доверия. Представь, что я была слепа. Разве слепой не доверится ведущему к цели? — Чарли вздохнула, её рука скользнула ниже по его лицу, большим пальцем очертила его нижнюю губу, вследствие чего натянутая улыбка оверлорда ослабла. — Поэтому верь мне. Я разберусь с Воксом. Он не сможет больше мешать. Ты и я сможем работать как раньше и… я помню, ты говорил о каких-то планах на нас?       Аластор расслабился. Его тело уменьшилось до нормального размера, рога втянулись, и тогда Чарли услышала размеренное и тихое шипение радио, издаваемое им. — Я хочу, чтобы мы поднялись на Землю.       На этот раз принцесса не сильно впечатлилась. — Оу… снова будем убегать от браконьеров и попадать в капканы?       Аластор усмехнулся её сарказму. — Я и ранее не обещал тебе турне, однако в городе будет безопасно. — Когда он произнёс это, глаза Чарли загорелись заинтересованным блеском. — О, поверь, там будет на что посмотреть, моя дорогая. Мы можем сходить поесть традиционные Луизианские блюда или посетить Фестиваль. — Фестиваль? — Фестиваль Джамбалайи в Гонзалесе! Выступления музыкальных групп, карнавал, кулинарный конкурс и прочие активности. Не хотел говорить о планах заранее, но ты выворачиваешь мне руки. — На миг он помрачнел, добавляя: — Да и я бы не сказал об этом, если бы ты не сказала о встрече — не могу же я позволить Воксу снова испортить нам день? — Он чуть не оговорился и не сказал «свидание», но Чарли и без того хватило восторга, от которого она задыхалась, лишь предвкушая заветный день. — Звучит многообещающе! Как скоро этот фестиваль?       Аластор сжал её подбородок указательным и большим пальцами, расслабленно улыбнулся, смотря в её довольное и просиявшее от радости лицо. — Через считанные дни. — Тогда можешь не забивать себе голову. На тебя у меня всегда найдётся время, Аластор. — Пообещала она. — Я буду с нетерпением ждать.

***

      Это не было вечеринкой или поводом нажраться, как говорил Хаск, это была просто… посиделка. Никто не напивался до беспамятства, не устраивал бойни. Чарли посчитала это одной общей ночёвкой, на которой они отмечали… ну, то, что все живы? Нет, на самом деле то, что они все вместе. Остались сплочённой командой, что могла гордиться проделанной работой.       Чарли была благодарна каждому, кто находился в этой комнате. Она повторяла это множество раз, на что Энджел придирчиво махал в её сторону рукой и ворчал, чтобы она перестала так делать. — Давай. Делись! — Сильвер перевернулся на живот и подпёр двумя ладонями щёки. Он лежал на огромном материализованном матрасе в центре зала, на котором расположились постояльцы и коллектив отеля. В середине, на импровизированной деревянной доске, располагались бокалы, выпивка и закуски.       Сильвер обращался к принцессе, как только речь коснулась предстоящих терапий. К счастью, Чарли и так собиралась рассказать об этом. — Я хочу раскрыть ваши души. — Воодушевлённо начала Чарли. — Хочу, чтобы мы все стали ближе, какие бы отношения нас ни связывали! Совру, если скажу, что не подсмотрела подобную идею в интернете. Но. Она вдохновила меня. И название этой терапии — «Сила слова».       Принцесса магией продемонстрировала в картинках всем свою идею. Яркие цвета сплелись в изображении красочной открытки. — Напишите людям, с которыми вы давно не разговаривали, но вспоминаете о них с теплом. Это может быть короткое послание: дайте знать, что думаете о них, поделитесь воспоминаниями и поблагодарите их за то, что они сделали для вас. Это письмо откровения, а сила слова, заложенная в них, поможет вам раскрыться, выразить чувства. Я… уверена, что это делает нас лучше. Когда мы чувствуем и дарим свои чувства другим — мы ближе к искуплению.       Её сердце грела картина их общей спочённости, мира между всеми. Билл и Эвелин ни капли не ненавидели друг друга, по крайней мере сейчас, находясь в полуметре друг от друга. Сильвер внимательно слушал её. Вэгги и Энджел не устраивали сцен, Хаск не ворчал, молча поглаживая Кики, устроившегося на его коленях. И Аластор находился рядом, тихо напевая бессловную мелодию с закрытым ртом. Он кидал на неё неоднозначные взгляды, словно пытался донести, что поддержит любую её идею.       Эвелин сложила руки на груди, задумавшись о реализации терапии. Она покосилась на Билла, поймав его взгляд своим, и поняла, что он раздумывал о том же. Они оба подумали о своём сыне, оставшемся в мире живых без своих вечно ругающихся родителей. — Мы могли бы попытаться преподнести свою силу слова друг другу… — Сделал первый шаг Билл. Он ожидал, что Эвелин пошлёт его, но она не собиралась отказываться. Сильвер тут же просиял, смотря между ними. — Я предвидел ваше примирение! — Заявил мальчик, и в этот раз к этому отнеслись серьёзнее.       Ведь так или иначе, его предсказание о горе сбылось.       Чарли свела ладони вместе, представляя, как за спиной вырастают крылья. Она была бы счастлива примирить Эвелин и Билла. — Написать можете кому-то конкретному. Разумеется, если этот кто-то в Аду. — Добавила она. — К сожалению, я не могу практиковать передачи на Землю тем, кто был вам близок, но… если вариантов совсем никаких нет — я предлагаю оставить силу слов кому-нибудь из нас. — Чарли с любовью осмотрела присутствующих. — Лично я хотела бы написать каждому из вас!       Аластор тихо хмыкнул.       Он собирался выполнить это задание, но опасался искупления. Кто знает, застрахован ли он от такого случая? Произойди с ним что-то подобное, он бы заставил Небеса жалеть о том, что они вообще приняли его. Он ужасен, и этого не изменить.       «Да и вряд ли ты захочешь, чтобы я там оказался, дорогая». — Отлично. — Прокомментировал Энджел, демонстративно подняв перед собой бокал с джином, прежде чем опустошить его. — Как раз хотел написать Валу, как сильно я обожаю его. «О да, отрави меня чем-то ещё, сладкий. Я обожаю бросаться на свою девушку и друзей!»       Вэгги поперхнулась, услышав конец его высказывания. Хаск невозмутимо похлопал здоровой рукой по её спине, чтобы облегчить страдания.       Энджел пожал плечами и, отставив бокал на деревянную поверхность, улёгся на бок. — Пусть его выебут в рот — вот моё пожелание и сила слова. — Энджел! — Я пьян и бескультурен. Извинитесь. — Это немного не так работает. — Мягко обозначила Чарли. — Но я верю в твой потенциал. Пожалуйста, напиши нам — не Валентино — что-нибудь доброе. От сердца. Ладно? — Шуток никто не понимает, да? — Проворчал паук. — Ладно. Обещаю, что постараюсь. — Чудно! Вэгги? — Я поддержу терапию. — Кивнула девушка, предварительно покосившись на строившего ей глазки паука. Она пихнула его в бок и пригубила немного алкогольного мохито. — Мои друзья ещё живы. — Заговорил Сильвер, активно разбалтывая ногами. Единственный глаз остановился на Ниффти, натирающей уже использованные пустые бокалы. Иногда ей сложно отказаться от привычки работать, она находила в этом своеобразный покой. Покой для сумасшедших, — комментировал от поры до времени Хаск. — Я напишу для Ниффти. У меня с ней появилось некое взаимопонимание. — Мы устроили официальную казнь тараканам. — Словно подтверждая его слова, согласилась маленькая демоница. — Только не предсказывай ей смерть или что-то, что… в твоём духе. — Билл поморщился и покрутил запястьем. — Одного или двух предсказаний было достаточно. — А, кстати, об этом. — Эвелин посмотрела на Сильвера как раз тогда, когда тот встретил её взгляд с жуткой зубастой улыбкой. — Откуда у тебя этот заскок с предсказаниями? Это правда — то, что случилось с принцессой — или ты действительно что-то там видишь в своей голове?       Мальчик коротко рассмеялся, но без стеснения ответил на любопытствующий всех вопрос. — Моя мать была гадалкой в Калифорнии. Многие считали её наглой шарлатанкой, но всегда возвращались, поскольку всё, что она нагадывала, сбывалось. Чаще предсказания выпадали плохие, а люди обожали слушать лишь хорошие предвестия. Возможно, за это они её и ненавидели. Впрочем, как и оставлять деньги за то, к чему им предстояло подготовиться. — Он безразлично покачал головой. — Она учила меня. В три года я вычитал первое предсказание своему отцу. Конечно же, сбывшееся через несколько дней. Это была ерунда. Увольнение с любимой работы.       … — Держись от меня подальше. — Энджел пренебрежительно махнул на него второй парой рук. — Пусть хотя бы моя загробная жизнь останется сюрпризом. Не хочу знать, когда или если умру во второй раз. — Как пожелаешь. — Сильвер просто улыбнулся. — Но если захотите, я всегда расскажу вам что-то интересное. — Его глаз хитро сощурился, уставился на Бакстера, всё время помалкивающего в их скромной компании. — Могу вынести какой-нибудь грязный секрет из вашей жизни. Могу рассказать, какая у демона аура.       Бакстер нервно сглотнул, уткнувшись в свою тарелку с закусками.       Чарли нервно прикусила нижнюю губу на несколько секунд, сдержалась, чтобы не оказать удильщику поддержку, которой он наверняка не заслуживал и вовсе. О, она бы лично выперла его за порог отеля, если бы знала, что он натворил. Отравление королевской семьи без любого суда каралось жестокой казнью. — Но я не могу видеть так далеко! — Сильвер перевернулся и принял сидячее положение, прежде чем весело и непринужденно хлопнуть в ладони. — Только то, что вот-вот должно случиться. И в том случае, если сам захочу. — Страшно спросить, от чего ты помер. — Лет в шесть мне поставили диагноз шизофрения. Я был вялый и малоподвижный, не реагировал на игрушки и собственное имя. Родители обеспокоились. Повели в больницу. Оттуда до неврологов, психологов, психиатров… Пока в конечном итоге я не оказался в психиатрической больнице для детей, подверженных расстройствам в раннем возрасте. Я проходил лечение какое-то время, пока один из таких же больных детей не вонзил карандаш в мой глаз. Я умер от болевого шока, скорее всего. — Скорее всего?.. — Осторожно пробормотал Бакстер.       Сильвер пожал плечами. — Кто знает? Я спал, когда это случилось. — Твоя речь на удивление складная. — Заметил Хаск. Кики выгнулся под его поглаживающей шерсть рукой. — Странно для ребёнка твоих лет. Разговариваешь совсем как взрослый.       Сильвер польстился. Для него это своего рода комплимент. — Спасибо. Когда папу уволили, маме пришлось работать вдвое усерднее. Иногда — прибегать ко лжи и говорить людям то, что они хотели услышать на самом деле. Так больше платили. Словно все эти клиенты могли купить себе счастье и унести его в своём кармане, понимаете? Я помогал ей, много слушал. Вообще я был способным мальчиком, пока не загремел… ну, сами знаете куда. — Я буду полагаться на свои методы и верить, что терапия поможет тебе в искуплении. — Сказала Чарли. — Мне всегда говорили, что дети — невинные светлые души и без очереди попадают в Рай. Стало удивлением встретить тебя на пороге отеля в день набора постояльцев. — Нельзя быть до конца светлой и невинной душой, мисс. — Серьёзно, но всё с той же улыбкой ответил Сильвер. — Дети жестоки и у них есть свои пригрешения. Я мучил животных. Давил муравьев, засыпал все попадающиеся мне муравейники. Переезжал на трехколесном велосипеде несчастных котят, отрывал лапки пойманным жукам. Я не знаю, почему ненавидел их всех. Тогда, наверное, я уже был болен.       Бакстер сглотнул, переосмыслив для себя кое-что. Его сердце бешено стучало в груди. Он мог бы покаяться и признаться всем в содеянном тут же, мог найти прощение в их взглядах и доброте, но…       Он посмотрел на Чарли.       …но она уже и так простила ему то, что не должна была прощать.       Второго шанса не будет.       Никогда.

***

      Тревога, завязавшаяся в узел в её животе — первое ощущение, с которым она проснулась на следующий день. Как бы Чарли не избегала того, что ей придётся сегодня встретиться с Воксом — она не могла закрыть на это глаза. Она обдумывала то, что хотела сказать ему, боялась растеряться в моменте, растерять весь свой настрой. Она должна была поставить точку и уйти. Забыть.       Забыть.       Чарли провела в постели какое-то время, таращась в потолок. Затем, когда почувствовала покалывание в лопатках, перевернулась на бок и чуть не побелела, увидев перед собой лицо Аластора, наблюдающего за ней. Она снова упустила мгновение, когда он появился здесь. В её постели. Не на краю, как привыкла видеть его каждый подобный раз, а рядом. Рядом настолько, что, распахнув рот, можно ощутить, как их дыхания смешиваются. — Ох, Аластор. Прекрати подкрадываться. — Доброе утро, дорогая. — Я знаю, зачем ты здесь. — Она повернулась к нему спиной, плотнее натягивая на плечи одеяло. Укол разочарования пронзил её, как стрела, стоило ей понять причину его появления. Аластор хочет отговорить её. Снова. — Не пытайся, пожалуйста.       Он издал смешок. — И зачем же?       Кровать скрипнула, когда радио-демон оттолкнулся телом от матраса, и вскоре одна из его рук оказалась на уровне девичей груди. Чарли уставилась на красные пальцы, коснувшиеся одеяла рядом с ней. Аластор нависал сверху, едва не дышал ей в затылок, и сдавливал её своим присутствием. — У тебя не получится переубедить меня. Ситуация под контролем, и мне грустно, что ты не веришь в это.       Его рука скользнула по одеялу, разгладила складки и направилась к лицу принцессы. Он отвёл её спадающие на лицо волосы за ухо и почти прижался к нему губами. — Я очень стараюсь, моя дорогая. Просто пришёл разбудить тебя.       Она вжала голову в плечи из-за щекотящего ухо дыхания. Щёки стали чуть теплее, когда Чарли услышала тихий подразнивающий смех, сквозь который отдалённо различались радиопомехи. — Это ненадолго. — Если что-то пойдёт не так — я приду за ним.       Чарли ужаснуло предположение его слов, зародившееся в мыслях. Она повернула голову на звук его фильтрованного голоса и замерла перед его лицом, чуть соприкоснувшись с оверлордом носами на мгновение. В его глазах она прочла, что это отнюдь не шутка. — Его место с Вельветт.       Её сердце могло дать помилование отбросу, его же — лишить такой привилегии. — Я поняла.       Аластор улыбнулся, прикрыв глаза, и потрепал её за щеку. Зазвучала старая весёлая мелодия. — Замечательно, Чарли. Тогда самое время подняться на завтрак. Хочу, чтобы ты попробовала гамбо. Это ещё одно достойное Луизианское блюдо после джамбалайи.       Её смутила его резкая смена настроения, но она не позволила ему заметить этого. Вместо пререканий принцесса взялась за предложенную ей руку.       Аластор подтянул её к себе, как только Чарли приняла сидячее положение. Она растерялась, когда вторая его ладонь нашла и сжала её волосы на затылке, а губы оказались вплотную прижаты к его собственным. Это был немного грубый и властный поцелуй, от которого свело живот, словно от падения. Как из-за случайно пропущенной ступеньки.       Она ответила ему и тут же отстранилась, чувствуя, как на миг хватка оверлорда усилилась, чтобы дольше удержать её.       Чарли смотрела в его глаза некоторое время и пыталась понять, что так сильно продолжает тревожить его. Именно тревожить. Аластор бы не вёл себя так странно, если бы мысли были пусты.       Она не стала ничего предпринимать. Позже Чарли собиралась доказать ему, что не изменит своего решения, которое он до сих пор подвергал сомнению. — Хорошо. Гамбо, да? Звучит заманчиво. — Тогда, надеюсь, ты очень голодна.

***

      Её выбор упал на белые брюки и изумрудную блузку-боди с рукавами фонариками, когда пришло время ехать. Она не суетилась. Впервые не суетилась, не подбирала нравящиеся Воксу цвета в одежде, как это было с платьем. Она не заморачивалась с причёской, отдав предпочтение двойному хвосту, и небрежно уложила чёлку набок.       Чарли удостоила себя взглядом в отражении зеркала всего мгновение и, обувшись, направилась к выходу из комнаты стремительными и быстрыми шагами. Но в шаге от двери она отшатывается от испуга. Её тень выпрыгнула и появилась прямо перед ней, словно была одним целым с деревянной дверью. — В прошлый раз ты была не против. — Чарли нахмурилась, обвинив тень в её противоречивом настроении. Когда дело касалось отмщения за афродизиак — тень поддержала, она первая трактовала в её голове слова о том, что месть должна состояться.       «А если он прав?»       Принцесса нервно оглянулась. Теперь голос тени едва ли был плодом её воображения. Только что она действительно услышала её в потоке своих нескончаемых мыслей.       Чарли задержала дыхание, ожидая услышать что-то ещё, но в голове стало слишком пусто. Лишь сердце продолжало тревожно биться о рёбра. — Маловероятно.       Чарли увидела на тумбе перед выходом сложенный голографический зонт, предназначенный для защиты от кислотного дождя. Она схватила его, радуясь, что даже такой мелочи, подаренной Воксом, в её комнате больше не будет. Чарли решительно вытянула руку, пронзая свою тень пальцами, когда схватилсь за ручку и дёрнула за неё, толкая дверь вперёд.       «Грань плачет, рвётся материя. Рядом слишком много смерти. Я чувствую.»       Девушка обернулась ровно в ту секунду, как тень растворилась. Её слова резонировали и звенели в ушах до самого выхода из отеля, заставляя Чарли тревожиться всё сильнее. От нарастающего волнения начинало поташнивать.       Выйдя наружу, она сделала глубокий вдох. На улице пахло сыростью, в красных облаках мелькала зеленца, свидетельствовшая об ухудшении погоды. Словно намеревалась подгонять её, дать знак, чтобы Чарли поторопилась и вернулась в отель до того, как на голову обрушатся разъедающие капли.       В пути удалось немного расслабиться до того, как она заметила главное здание «VoxHall». Уже оказавшись на пороге здания, в стеклянных длинных коридорах, её накрыло пронизывающее ощущение дежавю. Чарли шагала вперёд, глазами выискивая такие же стеклянные террариумы. Она ожидала увидеть жуков, быть может, чего похуже или же новые сомнительные изобретения Вокса, созданные с целью навредить. — Добро пожаловать, Чарли.       Его металлический голос прозвучал прямо за её спиной, и она остановилась. Впервые за всё время она хотела, чтобы он привычно обратился к ней «принцесса». Она бы не поправила и не попросила называть её по имени.       Глаза выдавали её позицию, ногти плотно вжались в ладонь. Вокс стоял перед ней с заведёнными за спину руками в… человеческом облике. Грудь налилась тоской и обидой, ощущением отторжения, что он вызвал в ней на вечеринке Очернения. Если он хотел оттолкнуть её от себя ещё больше — у него только что это получилось. Будь отношения между ними чуть лучше, Чарли бы даже поблагодарила его за такую услугу. — У тебя десять минут. — Предупредила она.       Вокс заметил про себя её враждебный тон, сжав тонкие губы в линию. Голубые глаза пронзали её фигуру, ловили каждую деталь, отсутствие той безупречности, что она дарила ему в ту или иную встречу.       Вокс попытался. Сделал два шага к ней.       Чарли не дёрнулась, не показала, насколько ей претит его близость. Её тень мелькнула в стеклянных отражениях стен. Скользила словно призрак, тянулась, будто хотела придушить оверлорда собственными руками. Утащить его на грань, где морские волны унесли бы его на дно.       Вокс протянул ей конверт с невозмутимым выражением на лице. Тогда принцесса и рискнула посмотреть ему прямо в глаза, отыскать в них хоть какое-то раскаяние, вину. И самое ужасное, что она нашла то, что искала. Её сердце болезненно сжималось, ей хотелось простить его, как она простила Бакстера, но вина Вокса перед ней была в разы тяжелее.       Он растоптал её чувства. Чуть не лишил жизни. — Что это? — Рекомендательное письмо в твою пользу, адресованное студии Кэти Киллджой. От «VoxTek».       «Что?..» — Чарли уставилась на конверт, зажатый между его пальцев. Помолчала, сощурилась и покривила губы.       Нерешительность и напряжение между ними можно было резать ножом.       Он пытался купить её прощение? Это было что-то вроде взятки? Но разве он не сказал, что приносить извинения нет смысла? Разве то, что он делает сейчас, справедливо?       Чарли глухо прыснула со смеху. — Забавно, что ты решил, будто подкуп сможет раздобрить меня. — Она улыбнулась, и эта улыбка уколола его куда-то между рёбер. — Я пришла услышать бессмысленные оправдания, а не затем, чтобы мне оказывали медвежьи услуги, якобы для продвижения моего отеля, который ты собирался разрушить. И, конечно же, похоронить меня под ним, несмотря на всё моё отношение к тебе. — Чарли. — Нет. Ты должен ответить мне. Я этого заслуживаю, так? Почему ты взорвал отель?       Принцесса сделала ещё один глубокий вдох, грубо всучила голографический зонт в свободную руку оверлорда.       Рваное дыхание её подводило.       Она слишком размокала, когда высказывалась. Постоянно, преисполненная и замотивированная, она теряла себя по частям. Сколько бы представлений в театре фантазий она не строила — все крутые повороты становились личной слабиной. — А разве ты поверишь? — Почему нет? — Огрызнулась она. — Я хотел, чтобы ты потеряла его. Друзей, прочее мелкое окружение. Влияние Аластора, которое он оказывал на тебя в негативном ключе. — Ровным голосом ответил Вокс. — В тот день… тебя не должно было быть там. Я не собирался убивать тебя. — Что? Погоди… — она раздражённо помассировала переносицу указательным и большим пальцами, — ты серьёзно? Ты собирался получить моё расположение через утрату?! И теперь оправдываешься тем, что меня там не должно было быть? Это должно сделать тебя святым в моих глазах? Ты… — она издала истеричный смешок, — ты ещё больший ублюдок, чем я думала. Ты мне так нравился, но я… облажалась. — Возьми письмо. Дай мне исправить хотя бы часть. — Я знаю о Бакстере. — Резко заявила Чарли. Её глаза выразительно заблестели, радужки налились огнём, обрели демоническое свечение, прежде чем рога вырвались из головы, разделив локоны на чёлке. — Знаю, что это ты ему приказал. — Он… — Заткнись! Убери это! — Она ударила его по руке, выбила из пальцев конверт.       Вокс не успел прийти в себя, как получил от неё пощёчину. Удар её руки оказался сильнее, чем он мог себе представить, отчего ошеломился, широко распахнув глаза и отшатнувшись на шаг. Кожу обдало огнём, что заставило его пожалеть о принятии человеческого образа. — Чарли. — Он хотел поймать её руки своими, но не смог.       Она схватила его за пиджак, сжала так, что из пальцев вырвались когти, толкнула, желая увидеть его лицо, как если бы это он упал в ту щель между металлическими разрушающимися балками. Она хотела уничтожить и простить его одновременно.       Она призвала свой трезубец, опьянённая идеей оставить в его теле несколько кровавых дырок — хотя бы для личного утешения — но в глаза попал какой-то пахучий розовый дым, от которого она закашлялась и буквально несколько секунд оказалась дезориентированной. До тех пор, пока пелена не рассеялась, и она не заметила фигуру Валентино, возвышающуюся позади Вокса. Он вальяжно обошёл его и встал рядом. Тогда Чарли вспомнила, о чём ей говорил радио-демон.       — Я убил Вельветт.       Наверняка, они захотят отомстить за это.       «Но пусть хотя бы попытаются коснуться меня!» — Как мило. Шарлотта Морнингстар почтила нас своим присутствием.       Вокс покосился на него, стиснул зубы. Он проследил за рукой мотылька, роющейся во внуреннем кармане пиджака, что навело его на мысль о том, что там что-то есть. Что-то, что снова доведёт всё до катастрофы. Телевизионный оверлорд грубо схватил его за запястье, останавливая. — Что ты здесь делаешь, Вал? — Свали прочь! — Процедила Чарли сквозь зубы. Она сказала это из опасения не сдержаться, убить Валентино также, как Аластор убил Вельветт. Она знала, что может. Знала ещё в тот раз, когда действительно собиралась это сделать.       Валентино оттолкнул от себя Вокса, намереваясь сделать то, что собирался, но ему снова не удалось. Внезапно он отлетел к стене. Что-то схватило его, обвилось вокруг тощей талии и метнуло в один из застеклённых кабинетов. Грохот на миг оглушил, стены обрушились, а сам сутенёр влетел в режиссёрское оборудование, вызвав вокруг себя мелкие электрические разряды.       Чарли выдохнула, развернулась на носках и увидела перед собой радио-демона. Из него вырывались чёрные щупальца, одно из которых только что оттолкнуло от неё Валентино. В глазах циферблаты, стрелочки заходились и работали полукругом, а затем вновь возвращались в исходное положение, пока длился аффект. Это не должно было быть так. «Ты не должен был идти за мной», — подумала девушка, глядя на него этим своим проникновенным взглядом. Она взвешивала правильность своих границ, пытаясь понять, не зря ли всё. Не зря ли Аластор не послушал её, раз Валентино тоже был тут?       Потому ли он был взвинчен? Тоже взвешивал за и против? — Аластор!       Когда Чарли окликнула его, Вокс уже не был человеком. Его экран светился сквозь полупрозрачную дымку, поднявшуюся из-за разрушенных стен. Искры вокруг него были заряжены и опасны.       Он ненавидел Аластора. Практически большую часть своего существования в загробном мире. Он предполагал, что сейчас набросится на него, но принцесса отталкивала его порыв на второй план. Её остроконечный хвост мотылялся у ног, глаза по-прежнему пылали, радужки стали жёлтыми, почти янтарными, а пальцами она яростно сжимала рукоять трезубца. Приблизься, и я убью тебя, — кричала она в его воображении и, Вокс мог поклясться, так оно и будет, если он тронет Аластора.       Аластора.       Он занял слишком много места в её жизни. За это он ненавидел радио-демона ещё больше.       «Проклят, пусть будет проклят!»       Валентино в это время поднялся, скалясь и рыча что-то несвязное. Вокс смотрел на него и видел, как это превращается в один из приступов, накрывавших его в те моменты, когда Энджел переставал выходить на связь. Мотылёк достал один из своих револьверов, собираясь выстрелить, и тогда Вокс понял: слова о сохранении принцессы могли быть ложью. Он не оставит ему его игрушку. А если и оставит — сойдёт с ума и в порыве попытается убить её. Вот она реальность. — Мы идём домой, дорогая.       Одно из щупалец обернулось вокруг её талии, потянуло девушку назад, несмотря на то как устойчиво она держала позицию. Больной интерес давил на виски, ей хотелось узнать, чем всё закончится. Поэтому она вцепилась в щупальце и нахмурилась, прося радио-демона остановиться, отпустить её. — Вал… — Предупреждающе прошипел Вокс. Его экран выдал первый глюк, голос исказился. — Не деЛлаЙ глуПпоСтеЙ.       Но он уже выстрелил. Пуля просвистела рядом с Воксом, когда тот пихнул Валентино в бок, чтобы сбить прицел. Всё произошло быстро, а затем послышался звук, который Чарли очень хорошо запомнила в день, когда браконьеры гнались за ней и Аластором через всё поле.       Звук, когда пуля попадает в цель.