Как Весельчак У в спячку впал

Климат-контроль на Саландре снова пришёл в негодность. И на данном этапе выяснилась одна интересная особенность Весельчака У. Подобно спорообразующим клеткам, он, предчувствуя нелучшие, холодные и голодные времена, впадает в спячку. На этот раз продлилась она неделю с небольшим. Глот не торопился с ремонтом, аргументируя это тем, что душевное спокойствие у него в приоритете, а когда У спит, то спокойнее всем. Хотя любопытство победило, и он починил отопление только для того, чтобы разбудить У и выведать, что это за внезапная несанкционированная гибернация. — А как вы хотели жить на бродячей планете? —Первым делом восклицает Весельчак, продрав глаза и уставившись на прибывших в его каюту с видом крайне возмущённым. Даже тот факт, что стало наконец тепло и смысла прятаться в постели больше нет, его не убеждает — Бродячей? — Переспрашивает Карим и тут же лезет копаться в своих заметках на ручном компьютере. На Глории, как известно, космическими телами не интересуются. Про блуждающие планеты почти ничего не знают. Вот и она не знает. Только из-за узкой направленности своего курса, а не из-за собственного невежества! — Почти пятисотая доля скорости света, каково, а?! — Восклицает У, спросонья не сразу поняв вопрос и что вообще от него хотят. Он смотрит на сокомандников слегка осоловелым взглядом и по-птичьи встряхивает головой. Затем прочищает горло и наконец начинает нескладный рассказ. — Есть такие непутёвые планеты, которые никак не могут прилипнуть к какой-нибудь звезде там или системе или на крайняк астероиду, не знаю…И вот они всё летят по два миллиона километра в час, а останавливаются ненадолго совсем. На... — Он останавливается, чтобы прикинуть в голове или вспомнить. — Ну самое долгое это на три века. Всё. А потом опять пиз...мчатся куда вздумается. Но наши-то подземыши всё рассчитали и смогли понять, когда мы будем греться о попутную звездочку, а когда бороздить космические еб…просторы. — Перевести? — Спрашивает спокойно и несколько иронично Глот у Карим, слушая всё это буквально через силу. Его высшее образование астронома (присвоенное самостоятельно им же) просто вопиёт от такого небрежного и ненаучного лексикона. Но поправлять друга на каждой секунде он не стал из солидарности к его полуспящему сознанию. Девушка неосознанно кивает, глядя во все глаза на Весельчака, который еле держит глаза открытыми, но всё равно старается состроить важное лицо. — Он родился на блуждающей планете. — Капитан вздыхает, собираясь с мыслями и быстро обрабатывая услышанный бред. — Периодически она проходит мимо сверхмассивного объекта — звезды или пульсара, или другой планеты — и становится ненадолго его спутником. Потом опять сходит с орбиты. — А почему ты столько спал? — Неугомонно вопрошает Карим. — Привычка, — У пожимает плечами, уже почти полностью взбодрившись и прекратив клевать носом. — Эта…как её…Ну короче типо спячки, только несколько лет подряд. Когда планета висит посреди пустого космоса, то наступает Плохое Время. — Весельчак отвлекается на еле сдерживаемый смешок сбоку и открывает широко глаза для того, чтобы смерить презрительным взглядом капитана. Капитан он, как же. Рот рукой зажимает, чтобы не рассмеяться в голос от такой примитивной терминологии. — Ну и мы, короче, те, которые наверху, типо спать ложимся. А которые внизу, под землёй, спокойно себе живут дальше. А когда Хорошие Времена, — Предупреждающе зыркает в сторону Глота, который успел вернуть себе абсолютно непроницаемый вид и теперь кивает на каждое слово, изображая активную вовлеченность в диалог. — То мы просыпаемся. И подземыши наверх лезут, солнышку радоваться. Не солнышко это, конечно, никакое, но им-то что? А мы им быстренько кожу сбагриваем по завышенной цене, мясо там, кости всякие… — Далее Весельчак пускается в подробнейшие перечисления всех своих удачных финансовых сделок с «подземышами» и «надземышами». Карим слушает уже не так внимательно, но всё же выцепливает крупицы информации относительно климата и хоть каких-то ещё данных этой загадочной планеты. — Как её зовут? — Спрашивает Карим как-то очень заинтересованно. Почему-то слова «зовут» и «называется» на межгалактическом она часто путает, отчего случайно одушевляет неодушевлённое. Или неслучайно. — Кого? — Твою планету. — А…Э-э…Да не помню я. Бродяжка пусть будет. Наконец ей удаётся составить хотя бы приблизительную картину. Да и Глот помогает. Планета под кодовым названием «Бродяжка» отличается тем, что все люди там быстро и очень часто проходят одни и те же циклы от первобытного обмена товарами до развитых торгово-рыночных отношений. Но беда в том, что как только самый прозорливый житель поверхности достраивает свою первую в жизни финансовую пирамиду, она с грохотом рушится, стоит лишь планете опять соскочить с орбиты. Плохие Времена для бизнеса ещё хуже, чем для людей. Людям же легко — лёг в гибернацию и жди себе до поры до времени. А инфляция живёт своей жизнью и отматывает весь пройденный цивилизацией путь назад, вынуждая только очнувшихся сразу отправляться в леса на охоту или на рыбалку, чтобы потом опять обменять добычу на что-то более-менее ценное из сохранившихся спустя десятилетия запасов. Весельчак сказал, что сбежал с родной планеты лишь по причине ужаснейшей экономики. Глот же догадался, что тому просто надоело бороться изо дня в день за выживание, а переместиться под землю и прослыть неженкой ему не позволяла гордость. Гордость у надземных жителей была самым ценным и непобедимым качеством. Ценнее даже, пожалуй, самой жизни. Именно она заставляла их пробираться сквозь песчаные бури, спасаясь от гигантских, скорпионообразных тварей, прорубать дорогу сквозь густые заросли колючих, ядовитых плющей в попытке отыскать что-то похожее на фрукты и проводить дни посреди ледяного океана, карауля редких зубастых пираний, чтобы поймать их на живца. Плохое Время необходимо им, чтобы ненадолго прекратить выживать и наконец начать жить. Пускай и во сне.