Эпилог

***

      Уэнсдей свернулась калачиком рядом с ним и спала без задних ног.       Было почти восемь утра, и хотя обычно Торп вставал раньше, но напряжение последних двух летних месяцев сказались на его самочувствии, и он предпочёл нормально выспаться. Или, может быть, всё дело было во вчерашней тренировке. Ксавье не только вышел на пробежку, но и сделал два захода в спортзале и ещё час усердно работал на гребном тренажёре.       Торп улыбался, глядя в потолок, размышляя о том, не отправиться ли ему на ещё одну пробежку этим утром. Энергии у него было определенно в избытке.       Он повернулся на бок и с нежностью посмотрел на спящую Уэнсдей. В лучах зарождающегося неспешного летнего утра её кожа светилась изнутри, и когда Торп, не сдержавшись, наклонился к жене для поцелуя, тонкие завитки её волос, обрамляющие по-детски невинное лицо, плавно затрепетали, волнуясь от его учащенного дыхания. На Уэнсдей невозможно было просто смотреть.       Ксавье мягко коснулся женского лба губами и сразу же отпрянул, опасаясь разбудить жену.       Возможно, стоило намекнуть ей — если она почувствует вернувшееся желание, он точно будет не против. Эта мысль была для него очень соблазнительной. Слишком соблазнительной. Да и та милая врач в окружной больнице высказала свое мнение — такого рода плотские удовольствия при верном подходе ещё никому не вредили. Особенно в новом состоянии Уэнсдей — ей это точно пойдет на пользу. Но лишний раз рисковать здоровьем жены и будущего ребёнка в угоду собственной похоти Ксавье точно не станет. Слишком яркими в его памяти были те мрачные чувства, которые он испытал, пока с космической скоростью мчался тем безумным вечером с работы в больницу. И именно после этого, Торп принял окончательное решение и сразу подал рапорт об отставке.       Сделав глубокий вдох, Ксавье спустил ноги с кровати, взял телефон и выбрался из постели. Может быть, он успеет вернуться до того, как Уэнсдей проснется. Прямо сейчас он был просто голоден.       — Доброе утро, Ксавье, — Эбигейл в пёстром домашнем халате уже сновала на кухне; если она и была удивлена, что Торп так поздно спустился в пижаме, то ничем этого не выдала. Она направилась прямиком к кофейнику приготовить порцию бодрящего напитка.       — Доброе утро, миссис Ларч.       — Как мисс Уэнсдей чувствует себя сегодня?       — Всё ещё спит.       Эбигейл кивнула с довольной улыбкой. — Что я могу тебе предложить?       — Твой фирменный омлет, пожалуйста.       — Бекон, грибы и сыр?       — Прекрасно. — кивнул Торп, и она пододвинула к нему чашку свежесваренного кофе.       Торп листал «The New York Times», радуясь, что в криминальной сводке больше не мелькает его имя, попутно решая, что они с Уэнсдей будут делать сегодня, когда его взгляд упал на колонку в разделе недвижимости. Конечно же!       — Эбигейл. — Ксавье снова привлек внимание пожилой женщины. — В зависимости от того, как себя будет чувствовать Уэнсдей, я подумал, что после завтрака мы могли бы посмотреть новый дом. Собери для нас немного еды в дорогу.       — С удовольствием, сэр. Я попрошу Рамону отнести корзинку в машину, когда все будет готово.       — Спасибо.       Торп принялся за еду. Приготовленный миссис Ларч омлет — это всё, чего он только мог желать этим утром.       Ксавье с удовольствием поглощал завтрак, когда в дверях появилась Уэнсдей.       Выглядела она хорошо отдохнувшей, но была полностью одета, как будто куда-то собиралась. На ней пока прекрасно сидела вся её прежняя одежда, хотя старая юбка уже не скрывала значительно округлившийся животик, но что привлекло слишком много его внимания — это её стройные ноги в черных полупрозрачных чулках и высокие каблуки, которые просто кричали Ксавье «трахни меня». Все его мысли моментально испарились из головы.       — Доброе утро, миссис Торп. Куда это Вы собрались?       — На работу. — Уэнсдей одарила его своей самой дерзкой улыбкой, которая как прожектор осветила всю комнату.       Ксавье рассмеялся над её упрямством.       — Вот уж я так не думаю. Доктор Солье точно сказала одно: тебе нужна ещё неделя отдыха. В твоём положении…       — Ксавье, я не собираюсь одна валяться в кровати, — недовольно сморщив нос, перебила его Уэнсдей, — Так что я вполне могу поехать на работу. Доброе утро, Эбигейл.       — Мисс Уэнсдей, — миссис Ларч поджала тонкие губы, пряча, как Торп подозревал, усмешку. — Хотите позавтракать?       — Пожалуйста.       — Гранолу?       — Я бы предпочла омлет с белым тостом.       — Очень хорошо, мисс, — ответила Эбигейл с широкой улыбкой. Она быстро окинула оценивающим взглядом фигуру и лицо Уэнсдей, а затем одобрительно кивнула Ксавье.       — Уэнс, ты не идёшь ни на какую работу, — поощренный немой поддержкой миссис Ларч, начал Торп. Его забавляло, что Уэнсдей всё ещё думала, будто должна ему возражать.       — Но…       — Нет, никаких «но». Не спорь. — Я — босс твоего мини-босса, и мой ответ — нет!       Уэнсдей хитро прищурилась, внимательно изучая его наряд и тут же нахмурилась.       — А ты разве не едешь в отдел?       Ксавье покачал головой и опустил взгляд на свои пижамные штаны. — Больше нет.       — Сегодня ведь понедельник, правильно?       Торп ухмыльнулся. — Был, когда я последний раз смотрел на календарь.       — Ты прогуливаешь? — судя по её тону, Уэнсдей была заинтригована и не поверила ему.       — Я не оставлю тебя здесь одну, чтоб ты не вздумала отправится в свой салон. И доктор Солье сказала, что приступить к работе ты сможешь только через неделю. Помнишь?       Уэнсдей уселась на барный стул рядом с ним, и юбка сразу поднялась так высоко, что Ксавье мгновенно потерял ход своих мыслей… Снова.       — Ты отлично выглядишь, — усмехнулся он, и Уэнсдей сразу скрестила ноги в лодыжках. — Очень хорошо. Особенно вот здесь. — Торп не мог удержаться, чтобы не провести пальцем по обнаженной коже между верхом её чулок и подолом юбки. — Правда юбка немного коротковата для твоего положения…       «И я не могу оторвать взгляд от твоих ног, малыш. Не уверен, что одобряю это», — подумал Торп.       — Правда? Я не заметила. — Уэнсдей небрежно повела рукой.       Торп медленно поднял голову и, усмехаясь, посмотрел ей в глаза. Её щёки мгновенно вспыхнули коралловой краской; она всё ещё старалась казаться спокойной, но все попытки сыграть простушку безнадежно провалились.       — В самом деле? — Ксавье приподнял вверх одну бровь. — Не уверен, что этот образ подходит для твоего рабочего места.       — Ну, поскольку я не иду на работу, то это вопрос спорный, — быстро сверкнула улыбкой она.       — Спорный?       — Спорный, — произнесла Уэнсдей одними губами, и Торп спрятал улыбку и отправил в рот ещё кусочек омлета.       — У меня есть идея получше.       — Вот как?       Они встретились глазами, и внезапно Ксавье увидел тот самый взгляд, который так хорошо знал: её желание против его влечения. Воздух между ними начал искрится их собственным, особым электричеством.       — Мы можем поехать посмотреть, как идёт дело у Пита с нашим домом, — прошептал он, обнимая Уэнсдей.       По женскому лицу пробежало облачко разочарования, но уже в следующее мгновение она улыбнулась ему в ответ.       — С удовольствием!       — Вот и хорошо.       — А разве тебе не надо работать?       — Нет. Алекс вернулся с Тайланда вчера. Там всё прошло гладко. Теперь ребята отлично справятся без меня. И ещё — я уволился, помнишь? Когда ты сам себе начальник, в этом есть определенные преимущества.       — Ты ведь тоже собирался в Тайланд.       — Вообще-то нет. Потому что моя жена беременна. И два дня провела в больнице!       — А-а.       — Вот именно. Так что сегодняшний день я проведу с пользой для тебя. — Торп сделал глоток отличного кофе, приготовленного миссис Ларч.       — С пользой? — её желание пронизывало каждый звук.       «О, малыш!» — возбуждение молнией мелькнуло в его мыслях. — «Я прекрасно понимаю куда ты клонишь!»       Эбигейл аккуратно поставила перед Уэнсдей тарелку с омлетом.       — С пользой, — кивнул Торп.       Уэнсдей перевела взгляд с его губ на свой завтрак. Подумала пару секунд и взяла вилку. Похоже теперь её желудок всегда выигрывал.       — Приятно видеть, что к тебе вернулся аппетит, — глядя на жену, улыбнулся Ксавье. Он, отодвинув свою тарелку в сторону, слез с барного стула и поцеловал Уэнсдей. — Пойду быстренько приму душ.       — А… можно я… приду помогу тебе… ммм… потру спинку? — спросила она с набитым завтраком ртом.       — Нет, малыш, поешь спокойно. — Ксавье рассмеялся и направился в ванную, чувствуя на себе пристальный взгляд Уэнсдей. На выходе из столовой, он быстро стянул футболку, подмигнул ей, не понимая, то ли для того, чтобы убедить жену присоединиться к нему в душе, то ли чтобы просто быстрее самому вернуться к ней. Держать руки подальше от неё становилось все труднее и труднее.       Торп собрался быстро и через полчаса они уже неслись в машине.       Ксавье, откинувшись на спинку кресла, полностью расслабился, пока они ехали к их новому дому. Не терпелось увидеть устроенные Питом разрушения в недавно купленном загородном особняке, надеясь, что они сразу поймут перспективы их будущего семейного пространства.       Уэнсдей сменила свои заоблачные каблуки на более разумные туфли на плоской подошве и бодро постукивала ногами в такт песне, которая играла из системы их «ауди». Выглядела она вполне счастливой от того, что выбралась из дома на свободу. Два дня вынужденного постельного режима пошли ей на пользу. На женских щеках проступил нежный румянец и мягкая, милая улыбка сияла для него, когда Ксавье смотрел на жену.       Сняв с души камень всех прошлых расследований ещё неделю назад, Торп чувствовал себя абсолютно счастливым. Он и понятия не имел, что неожиданное решение Уэнсдей забеременеть окажет на него настолько благотворное влияние. Ксавье не до конца понимал, в чём крылась причина его состояния, возможно дело было в том, что он, наконец, мысленно похоронил всех бушующих призраков его прошлого, в один час приняв решение уйти в отставку из нью-йоркского отдела ФБР, но теперь его сердцу было намного легче. Хотя оно все так же прочно было привязано к самой прекрасной женщине, сидящей рядом с ним. И скоро он станет отцом самого чудесного на свете ребёнка.       Уэнсдей знала его слишком хорошо. Лишь одна она могла преломлять его внутреннюю тьму и превращать её в ярчайший свет надежды. Она оставалась здесь, с ним, несмотря на всё, что творили его внутренние демоны и что по итогу совершал он сам. Тепло её любви разливалось по его венам, заставляя сердце трепетать, обдавая мужское тело новой, незнакомой, мощной энергией.       Благодарный за всё, Ксавье протянул руку и крепко сжал её колено, сразу же проведя пальцами по прохладному женскому бедру, наслаждаясь ощущением шелковистой кожи.       — Беременность тебе к лицу. Ты стала ещё прекраснее.       Уэнсдей накрыла его руку своей. — Собираешься и дальше так дразнить меня?       Ксавье усмехнулся: — Я и не знал, что занимаюсь подобным, — но поиграть он был готов. — Может быть.       — Почему?       — Потому что я могу! — Торп лучезарно улыбнулся ей.       — В эту игру могут играть только двое, — прошептала она.       Ксавье настойчиво провёл пальцами по внутренней стороне её бедра.       — Не могу сдерживаться, когда ты рядом, милая.       Уэнсдей взяла его руку и переложила ладонь на его колено.       — Держите свои шаловливые руки при себе, мистер Торп! — строго указала она.       — Как пожелаете, миссис Торп.       Ксавье ослепительно улыбнулся, он обожал эту игривую Уэнсдей. Хотя что там, он просто безумно любил свою жену. В этом была скрыта вся его жизненная сила и нескончаемый поток его энергии…

***

      Остановившись у ворот недавно купленного дома, Ксавье набрал код входа на панели. Металлические двери медленно распахнулись, скрипя в знак протеста против того, что их потревожили.       "Нужно заменить крепления", — отметил про себя Ксавье. Он, в конце концов, готов был сам заняться этим.       Они покатились по подъездной дорожке, и Торп пожалел, что не опустил верх машины. Высокая трава на лугу золотилась под августовским солнцем, а деревья вдоль подъездной дорожки окрасились в цвета позднего лета. Залив виднелся вдалеке — сапфирово-синий на фоне бирюзового неба.       Это была его райская идиллия. И всё вокруг принадлежало им, всё было его и Уэнсдей.       В конце широкого изгиба дороги появился трехэтажный дом, окруженный несколькими грузовиками. Работники прятались за строительными лесами, и несколько человек работали на крыше. Ксавье припарковался, выключил двигатель и повернулся к Уэнсдей.       — Давай найдем Пита. Хочется посмотреть, что он тут натворил.       — Он здесь?       — Надеюсь. Ведь это они с Гуди вызвались помочь с ремонтом дома.       Она рассмеялась, и они вышли из машины.       — Эй, старина Торп! — они сразу услышали крик Пита, но не увидели его.       — Я здесь!       Ксавье, прикрывшись ладонью от ослепительного света, осмотрел крышу, радуясь, что на нём «авиаторы», защищающие от яркого солнца, и увидел бывшего коллегу — Питер Лапьер махал им. Его ухмылка соперничала с загадочной улыбкой Чеширского Кота.       — Давно пора вам тут появиться. Оставайтесь там. Я сейчас спущусь.       Ксавье протянул руку Уэнсдей, она взяла её, и они начали изучать фасад того, что скоро должно было стать их новым домом. Торпу показалось, что особняк был даже больше, чем он представлял.       "Места для будущего принца хватит с лихвой", — с гордостью подумал Торп.       Пит появился наконец у входной двери, весь в грязи, но с широкой улыбкой на лице. Он был на седьмом небе от счастья, и явно радовался, что они приехали.       — Привет, дружище! — он сжал руку Ксавье так, будто пытался выдавить воду из самого крепкого камня. — И ты как, моя маленькая леди?       Он аккуратно подхватил Уэнсдей и чуть приподнял её в воздухе.       — Лучше, спасибо, — ответила она и рассмеялась, немного смущенная такой встречей.       — Осторожнее, Лапьер, моя жена в положении! — с горделивым смешком нахмурился Ксавье.       Пит опустил Уэнсдей на землю, и виновато посмотрел на него.       — Прости, Ксав, я ещё не привык к мысли что ты скоро станешь папашей!       Но Пит был Пит, и его сегодняшний парад не омрачила бы никакая грозная туча предостережений Ксавье.       — Пойдемте-ка в строительный офис. Вам понадобится вот это, — Лапьер хлопнул по каске у себя на голове.       Питер провёл для них тщательную экскурсию по дому, вернее, по тому, что от него осталось — практически пустая коробка. Подробно объяснял, как идёт работа и сколько времени займет каждый этап. В своей новой стихии он был такой обаятельный. Торп и Уэнсдей слушали его с восхищением.       Задняя стена первого этажа дома почти полностью исчезла. Именно здесь, как планировала Гуди, будет новая стеклянная, и вид оттуда открывался фантастический. На заливе уже были видны белые треугольники парусов, и Торп подумал что с удовольствием бы вышел с Уэнсдей в море на яхте после этого визита.       — Надеюсь, к Рождеству мы всё закончим, — самодовольно заявил Пит.       — А ты не торопишься! — рассмеялся Ксавье, — Знаешь, хотелось бы успеть въехать в дом до крестин моего наследника, как раз в следующему году, — довольный, пошутил он.       — А ты заметно гордишься будущим отцовством, приятель. Посмотрим. Если все сложится, эта задача окажется выполнимой.       Их экскурсия закончилась на кухне.       — Оставляю вас самих побродить. Но будьте осторожны. Это все-таки стройка, — улыбнулся Питер.       — Конечно. Спасибо, Пит. Передавай Гуди привет от нас.       Лапьер весело помахал им рукой и направился по крытой лестнице наверх, туда, где на крыше вовсю работала строительная бригада.       Ксавье взял Уэнс за руку.       — Ну, как тебе? Нравится?       Уэнсдей одарила его ослепительной улыбкой. — Очень. А тебе?       — И мне тоже.       — Хорошо. Я уже представила, где будет моя студия, и как я развешу тут свои работы, — улыбаясь, Уэнсдей указала на одну из стен.       Торп кивнул в знак согласия. — А я хочу украсить всё в этом доме твоими портретами. Тебе нужно выбрать где.       Её щеки тут же приняли восхитительный розовый оттенок. — Где-нибудь, где я не часто буду их видеть.       — Ну-ну. — Торп провёл большим пальцем по её нижней губе. — Это мои любимые картины. Одну хочу повесить у себя в кабинете.       — Не представляю зачем, — Уэнсдей надула губы и поцеловала подушечку его большого пальца.       — Чтобы иметь возможность весь день любоваться твоим красивым лицом. Проголодалась?       — Смотря что ты имеешь в виду. — Уэнсдей посмотрела на него призывным взглядом, который он так хорошо знал.       «О, детка. Этим ты меня не проймешь», — подумал Торп, а вслух сказал: — Еду, миссис Торп. Тебе надо покушать, — Ксавье быстро поцеловал её.       Она надула притворно губы и вздохнула.       — Да. В последние месяцы я всё время голодная.       — Может, устроим пикник втроём.       — Втроём? К нам присоединится кто-то ещё?       — Забыла, Уэнсдей? — Торп наклонился и поцеловал её. — Пять месяцев назад…       Уэнсдей довольная улыбнулась… — О, да, наш малыш!       — Я подумал, что ты, возможно, захочешь перекусить на свежем воздухе, — небрежно предложил Ксавье.       — Пикник?       Торп кивнул.       — Конечно, — сразу загорелась Уэнсдей. А Ксавье мысленно похвалил себя — какой он всё же оказался молодец, что придумал взять с собой немного еды. У них здесь было так много места и возможностей уединиться.       — Это прекрасное место, чтобы растить ребенка, — Ксавье, довольный, посмотрел на свою улыбающуюся жену. — Младший будет здесь счастлив. Играя на лугу на заднем дворе.       Он протянул руку и провёл ладонью по её животу. У Уэнсдей перехватило дыхание, и она накрыла его руку своей.       — Трудно поверить… — прошептал он.       — Знаю. Ой, у меня же есть доказательство! Снимок.       — Правда? Первая улыбка ребёнка?       «Как жаль, что меня не было в тот миг в больнице рядом с тобой», — подумал Ксавье. А вслух сказал: — Больше ни пропущу ни секунды из нашей жизни, любимая. Я всегда буду рядом!       Уэнсдей кивнула, достала из кармана юбки черно-белый снимок и протянула его. — Смотри, милый!       Торп взял в руки зернистую фотографию, преимущественно в серых тонах. Но в середине чётко была видна небольшая тёмная пещера, и внутри неё крошечная аномалия, привязанная к чему-то серому, похожая на кабачок, но с четко обрисованной человеческой головкой в профиль, явно видимая на фоне общей темноты.       — О, вот он — мой носик! — удивленно выдохнул Торп, внимательно всматриваясь в снимок. — Да, я его вижу!       Их творение, результат их любви! Его крошечный человечек. Его малыш — Винсент Уильям Торп.       — Твой ребёнок, — прошептала она.       — Наш, — поправил он.       — Первый из многих.       — Многих? — Торп в притворном удивлении поднял вверх брови.       — Я планирую по меньшей мере двоих! — в голосе Уэнсдей послушался смех и милая ирония.       — Двоих? Чёрт! Пощади мои седины, милая! Может, не будем спешить и сначала родим одного? — рассмеялся Ксавье.       Она нежно улыбнулась ему.       — Я согласна.       Ксавье взял жену за руку, и они вместе прошли сквозь дом и вышли через парадную дверь.       Сегодня был особенно прекрасный день. В воздухе витали ароматы моря, луговых трав и цветов. И его прекрасная жена была рядом. Это был его заслуженный и выстраданный рай. И скоро в этом райском саду созреет плод их любви, скоро их станет трое.       — Когда ты скажешь своей матери? — спросил Ксавье.       — Скоро. Хотела было рассказать Мортише на днях, но там толкался мистер Родригес. Расскажу ей чуть позже. — Уэнсдей пожала плечами.       Торп кивнул: — Понимаю! — он и сам с внутренним трепетом сообщил о беременности Уэнсдей своей матери, и Флоранс восприняла эту новость с неожиданной радостью и воодушевлением! — «А как бы обрадовался внуку отец», — с легкой грустью сказала она тогда Ксавье.       Торп достал из багажника плетеную корзину для пикника и клетчатое одеяло, купленное Уэнсдей в лондонском универмаге «Harrods».       — Идём? — крепко держа за руку жену, он двинулся на залитый солнцем луг.       Удалившись от дома, Ксавье отпустил её ладонь, и они вместе разостлали на земле одеяло.       Торп устроился рядом с Уэнсдей, сняв куртку и носки. А она сразу скинула с ног туфли и стянула чулки. Так приятно было просто дышать, набирая полные легкие свежего воздуха. Их защищали необыкновенно высокие заросли густо зелёной травы, и Ксавье ощущал себя отрезанным от всего мира, словно находился в их собственном волшебном куполе. Когда Уэнсдей открыла корзину для пикника, чтобы осмотреть все вкусности, которыми их снабдила миссис Ларч, его телефон начал вибрировать.       — Это Алекс, — извиняющимся тоном сказал Ксавье.       — Спасибо, что ответил на мой звонок, и я рад слышать, что Уэнсдей идет на поправку, — пророкотал Дистал.       — Не за что! — рассмеялся Ксавье. Бывший шеф звонил ему уже второй раз за это утро.       — Слушай, Торп, нельзя же быть таким незаменимым, может ты все же вернешься в бюро хотя бы на пару дней в неделю?       Ксавье рассмеялся. — Ты мне льстишь, Алекс. Но, нет, вряд ли я передумаю.       Уэнсдей лежала рядом с ним, вполуха слушая его часть разговора. При его последней реплике она смешно наморщила лоб.       — Тебе следует взять пару выходных, — сказал Торп Алексу. — Большую часть уик-энда ты провел в пути, возвращаясь с Тайланда.       — Отличная идея. Могу прогулять четверг и пятницу, если ты не против. И завалюсь к вам с долгожданным визитом. Поздравить со скорым прибавлением семейства.       — Конечно, Алекс, приезжай.       — Так и сделаю. Спасибо, Ксавье. До свидания.       Торп отключил телефон и, положив руки на поднятые горкой колени, с нежностью посмотрел на жену.       Она лежала рядом с ним на клетчатом одеяле, глядя в пронзительно голубое небо с мечтательным выражением лица. Протянув руку, Ксавье взял ярко розовую клубнику из того, что осталось от превосходного пикника миссис Ларч, и провел ягодой по губам Уэнсдей. Она приоткрыла губы, играя с ней кончиком языка и втянула ароматный плод в свой теплый, влажный рот. Торп сразу почувствовал разливающуюся теплоту в паху.       — Вкусно? — прошептал он.       — Очень.       — Хочешь ещё?       — Клубнику — нет.       Торп широко ухмыльнулся. Так его надолго не хватит. Поэтому он быстро поменял тему разговора. — Миссис Ларч приготовила просто шикарный ланч.       — Да, Эбигейл умеет угодить.       Ксавье лёг, осторожно положив голову ей на бёдра и закрыл глаза, стараясь не думать обо всём, что он хотел бы сделать с ней прямо сейчас. Уэнсдей ласково перебирала его волосы.       Боже, как же он, оказывается, всё это время скучал по своей жене. Вот оно — его блаженство — просто быть с ней рядом.       Ксавье приподнялся, повернулся и аккуратно сжал лицо Уэнсдей ладонями и поцеловал в губы.       — Я сделаю для тебя всё, что только захочешь, малыш. Ради нашей семьи я ушёл в отставку. И купил этот дом. Я люблю тебя. И больше жизни хочу увидеть нашего малыша. — Торп положил руку ей на живот, и у Уэнсдей перехватило дыхание.       Её карие глаза встретились с его зелёными, и в их тёмных глубинах тлело настолько яркое желание, взывающее к его самым древним инстинктам: обладать и защищать её даже ценой собственной жизни, что Торп на мгновение словно потерял сознание.       Чёрт! Он сейчас безумно хотел её!       Она была такая соблазнительная. Беременность придала её чертам особенную мягкость, а кожа словно светилась изнутри. Торп опустил пальцы немного ниже, кончиками касаясь её груди сквозь одежду, дразня Уэнсдей.       Она чуть приподнялась, обхватила его за голову, вплетая пальцы в мужские волосы и притягивая его губы к своим. Торп охнул от удивления, когда её язык мгновенно, настойчиво и сразу оказался у него во рту.       Желание, горячее и тяжелое, распространилось со скоростью света до самого кончика его члена. Уже твердого как камень. Торп застонал и ответил на её поцелуй, его язык переплелся с её.       Казалось, это было так давно. И так знакомо. Её вкус, её запах, ощущение её кожи. Она всегда была для него смыслом жизни и сосредоточием его существования…       — О, Уэнс, — выдохнул он в женские губы. Торп был зачарован, руки сами собой устремились к подолу юбки, приподнимая ткань и лаская мягкую поверхность её бедер.       Мысленно он поблагодарил Вселенную за то, что именно сегодня Уэнсдей надела эту короткую юбку!       Её пальчики легко пробежали по мужской рубашке, расстёгивая маленькие пуговицы, и на мгновение он пришёл в себя и чуть отстранился.       — Нет, Уэнсдей, подожди, наш малыш… — с огромным усилием Ксавье выпрямился и перехватил её руки.       — Почему? — умоляюще прошептала она, обезумев от нахлынувшей волны гормонов, и тут же прихватила острыми зубками его нижнюю губу. — Все будет хорошо. Не волнуйся! — она была так настойчива, в потемневших вишневых глазах явно читалось отчаяние и желание. — Я хочу тебя.       — Уэнс, полегче! Ты ещё не совсем поправилась! — выдохнул Торп, но его тело было согласно с её желанием.       — Пожалуйста, ты очень нужен мне сейчас, — нежно провела она по его щеке, уговаривая.       Да и чёрт с ними, с его страхами и опасениями! С него точно хватит воздержания. И Ксавье уступил жене, охваченный её пылом и собственным желанием. Его рот быстро нашел её губы, словно впервые пробуя их на вкус. Он осторожно уложил жену на спину и растянулся рядом с ней.       Они лежали так и тихо целовались. Их губы и языки смыкались, и Ксавье аккуратно, будто пробуя самый изысканный десерт, трогал, ласкал, впитывал на вкус её губы, ощущая горячую влажность языка и фарфоровую гладкость зубов Уэнсдей. В этом поцелуе они будто заново узнавали друг друга.       Вынырнув из чувственной неги, чтобы глотнуть воздуха, Ксавье посмотрел в женские глаза, затуманенные страстью.       — Ты так прекрасна, моя Уэнсдей!       Её пальцы, порхая легко как пушинки, ласкали его лицо. — Ты тоже, милый. Душой и телом, — женские пальцы прочертили плавную линию у него на лбу, повторяя недавно появившуюся там морщинку. — Не хмурься. Для меня ты самый желанный на свете, даже когда огорчен или злишься.       Она говорила ему самые банальные и милые вещи. И Ксавье таял от нежности. Глядел на неё и не мог наглядеться, и знал, так же точно, как то, что умрет когда-нибудь, что всегда теперь будет сходить от нежности при виде её дорогого лица. Он поцеловал жену ещё раз и наслаждался ответом её губ, рук, её тела, поднимающимся навстречу зову его плоти.       — А я оказывается безумно соскучился… — и его слов было ему недостаточно, ведь никакие речи не могли передать его подлинные чувства.       Она была для него — целый огромный мир.       — Я тоже скучала без тебя.       Её страсть подстегнула его. Торп скользнул губами по женской шее, оставляя влажную дорожку нежности на коже, расстёгивая блузку, открывая манящее красотой декольте, невесомо трогая губами мягкие выпуклости её грудей.       Так хорошо знакомая ему женская грудь будто по-новому открывалась для Ксавье. Обе точно стали полнее и привлекательнее! И её кожа пахла иначе, отдаваясь на его языке легким привкусом ванили и сладостью перечного дикого мёда.       — Твоё тело меняется, — прошептал Торп и в знак признательности провёл большим пальцем по её белью, оттягивая атласную ткань вниз. Один розоватый сосок сразу же проснулся под волшебством его губ. — Мне это так нравится…       «Неужели я сказал это вслух?» — мелькнуло в мыслях Ксавье. Он понял это наверняка, но ему было всё равно.       Торп словно всю свою жизнь был влюблен в одну-единственную женщину — свою жену.       Он толкнулся носом и языком в её грудь, пробиваясь сквозь белую паутинку лифчика, а когда её сосок напрягся, использовал зубы, чтобы опустить чашечку белья. Её плоть сразу затвердела от налетевшего лёгкого ветерка, и Ксавье медленно втянул в рот сначала один сосок, а затем начал ласкать второй.       — Ах! — Уэнсдей застонала и вздрогнула под его настойчивой лаской.       «Черт! Осторожнее, она же беременна!» — пронеслось в его голове.       Торп немедленно остановился, и Уэнсдей мгновенно распахнула глаза.       — Уэнсдей! Вот об этом я и говорил. Ты совсем не думаешь о себе. Я не хочу причинить тебе боль.       Её отчаянный, горящий взгляд столкнулся с обеспокоенным его. — Все хорошо. Только не останавливайся, — улыбнулась она. — Пожалуйста.       Вот же чёрт! И всё его тело кричало тоже самое: Не останавливайся!       Решение пришло быстро, и Торп лёг рядом с ней. Аккуратно пересадил Уэнсдей на себя сверху.       — Вот так, милая. — Ксавье осторожно поднял её и развернул так, что она оказалась на нём верхом.       Её волосы упали на его лицо, когда она чуть наклонилась вперед, а взгляд был мягким и полным желания, грудь свободно вздымалась в такт блуждающим по её телу мужским рукам.       — Вот так-то лучше, и я могу любоваться прекрасным видом. — Ксавье подцепил пальцем другую чашечку бюстгальтера, опустил её вниз и, когда взял в ладони обе её груди, Уэнсдей застонала и откинула голову назад, прижимаясь плотнее к его рукам.       — О, Боже, детка, — выдохнул Торп, дергая и дразня каждый её сосок, и вершины её грудей ещё больше удлинились под его прикосновениями, пока она не вскрикнула. Ксавье легко сел, обхватив Уэнсдей за талию, и взял губами её рот. Сидел так, чтобы они оказались нос к носу, и целовал жену, дразня языком и пальцами.       Уэнсдей пыталась расстегнуть оставшиеся пуговицы его рубахи и приникла к нему в ответ с таким пылом, что Ксавье начал опасаться, как бы кто-то из них не вспыхнул. В её поцелуе слышалась странная нота отчаяния.       — Милая, не спеши, дай себе насладится моими ласками.       — Ксавье, я так соскучилась, что просто не могу больше ждать, — у нее перехватило дыхание. А Ксавье рассмеялся и аккуратно сжал жену в объятьях.       — Знаю. Но давай не будем торопиться. Сделаем это медленно, — он прижался губами к правому уголку её рта. — Очень плавно, милая, — следом его губы оказались у левой ямочки. Торп втянул в рот её нижнюю губу. — Не спеши… — он продолжил целовать её, и мужской язык подчинился женским движениям губ, словно она заново соблазняла его.       Уэнсдей принялась за пуговицы его рубашки. Раздвинула полы в стороны, лаская тонкими пальцами его грудь, а потом толкнула его так, что он оказался на спине.       Она смотрела на него сверху вниз, и Торп приподнял бёдра, чтобы насладиться её нетерпеливыми движениями. Женские пальцы кружили у его рта, спускаясь по шее к основанию горла.       Ксавье приподнялся на локтях, и, чуть наклонившись к нему, Уэнсдей проложила дорожку из поцелуев по оставленным пальцами розоватым следам. Ксавье в блаженстве закрыл глаза и со стоном откинул голову. Её язык продолжил путешествие вниз по его плечам к груди, и там она остановилась, чтобы поцеловать беловатый шрам от давнего ранения.       — Уэнс, — эхом над ними пронесся его хриплый голос, и Торп понял, что он безумно хотел погрузиться в неё. Сжал женские бедра и внимательно посмотрел в карие глаза. — Ты хочешь этого? Здесь? Сейчас?       — Да, — кивнула Уэнсдей и снова склонила голову, её губы и язык подразнили мочку его уха, потянув и сжав.       — Ох, милая, — с благоговением выдохнул он и, обхватив жену за талию, приподнял, быстро расстегнул джинсы, ширинку и стянул плавки. Потом вернул Уэнсдей на место, и она сразу же прижалась к нему. — Я весь твой, и ты это слишком хорошо знаешь!       Ему необходимо было попасть внутрь неё. Пробежал пальцами по женским бедрам, обводя её теплую кожу и касаясь уже пропитанных влагой кружевных трусиков.       — Я надеюсь, эти — не твои любимые, — прошептал он и просунул пальцы под тонкий атлас.       Она уже была вся мокрая. Готова к его ласкам, ждущая, нетерпеливая.       Невесомый материал уже начал рваться под его нетерпеливыми пальцами.       — Да! — выгнулась в спине Уэнсдей.       Ксавье чуть приподнял жену, ищя для неё более удобное положение и большими пальцами мягко надавливая на клитор. Она ёрзнула по его животу взад и вперед.       — Бог мой, какая ты влажная…       Уэнсдей Аддамс-Торп! Его персональная богиня!       Он снова сел, глядя ей в огромные черные глаза; обнял её за талию и коснулся носом о её нос.       Ксавье был настроен решительно и двигался очень медленно и осторожно. Он хотел чувствовать каждый дюйм её тела, боготворил и ласкал каждый её изгиб, каждый зачаточный волосок на её коже.       — Не спеши, милая, я буду очень аккуратен! — и прежде чем она успела возразить, он снова поднял её и мягко опустил на себя. Торп закрыл глаза, наслаждаясь каждым движением восхитительного женского тела. Это было его, их блаженство. Чувственный Эверест их счастья!       — А-а-а! — Уэнсдей простонала и схватила Ксавье за руки. Попыталась приподняться, но он удержал её на месте и снова открыл глаза.       — Любимая, — пробормотал он и приподнял жену мускулами бёдер.       Уэнсдей издала сдавленный стон и откинула голову назад.       — Дай мне услышать тебя, — горячо выдохнул он. Она снова попыталась приподняться. — Нет, не двигайся, просто чувствуй, — её глаза распахнулись, а рот застыл в неподвижном вздохе удовольствия. Она смотрела на него, едва дыша. Ксавье вошёл в неё ещё раз, удерживая женские бёдра неподвижно. Она застонала, когда он наклонил голову, чтобы поцеловать её в шею. — Это моё любимое место. Глубоко внутри тебя, — прошептал он пульсирующей жилке у неё на шее.       — Пожалуйста, двигайся, — умоляюще простонала она.       Но Ксавье, не смотря на всю его осторожность, очень хотелось подразнить жену.       — Не спеши, — он снова приподнял её и толкнулся глубже.       — Люби меня… — просто зашептала она. — Пожалуйста, милый…       От её вдоха его решимость рассыпалась в прах.       — Да. Я весь твой, Уэнс!       Она толкнула его на землю и начала двигаться сама, вверх и вниз. Быстро и немного невпопад. Принимая всё, что он мог ей дать.       — О Боже! — он схватил её за руки, двигаясь всем телом и дополняя её плавный темп. Толкаясь вверх, снова и снова.       — Ох, Уэнсдей… — повторил Ксавье, полностью подчиняясь волшебному ритму. Закрыл глаза и снова прижал оба больших пальца к её клитору.       Она вскрикнула, и в следующий момент они оба задохнулись в беспощадном, как атомный взрыв, оргазме.       — Уэнсдей! — успел прокричать он. — Я люблю тебя! — и плавно подхватил жену, аккуратно укладывая её на бок.       Через пару секунд, выныривая из экстаза, Ксавье открыл глаза — а Уэнсдей расслабленно отдыхала, прижимаясь всем телом к нему. Он потянулся и заключил её в объятия, и они лежали вместе, обессиленные и счастливые.       «Как мне, оказывается, недоставало этого» — мелькнуло в его мыслях. Её рука покоилась на его груди, обхватывая сердце, которое постепенно замедлялось до своего привычного ритма.       — Лучше?       Уэнсдей подняла голову, и её улыбка была отражением его. — Намного. А тебе?       Ксавье кивнул. Он был просто благодарен судьбе и Уэнсдей, что она здесь: целая и невредимая, прекрасная в своем новом предназначении, любящая его, не смотря ни на что.       — Думаю, мы будем счастливы здесь, — улыбнулась Уэнсдей.       — Я уже счастлив. У меня есть ты, и скоро появится малыш, наш ВиДжей. Кстати, как ты себя чувствуешь?       — Отлично. Спокойной и счастливой.       — Хорошо.       — А ты?       — Так же! — в эту минуту Торп был абсолютно счастлив.       Он откинулся на спину, одной рукой обнимая Уэнсдей, а вторую положил ей на живот. Они лежали так долго. Мысли Ксавье текли ровно. Он думал о своей жене, обо всем что произошло и свершилось в его судьбе.              О том, что общество Уэнсдей никогда ему не надоедало, как и присутствие Ксавье — ей, как нельзя было пресытиться биением собственного сердца или остановить своё дыхание, и поэтому они всегда готовы были оставаться вместе.       Быть рядом — означало для них одновременно и свободу одиночества, и радость общения.              Ксавье думал об этом, обнимая Уэнсдей, и понимал, что они могли заниматься любовью, или разговаривать все дни и ночи напролёт, или просто молчать: и это представляло для них одно — думать вслух о другом человеке, только с большей живостью и удовольствием.       Он всегда целиком полагался на неё, а она всецело верила ему. Они идеально подходили друг другу по характеру, и это рождало в их жизни идеальную гармонию.              Торп давно уже считал, что ему было даровано высшее Благо, такое, какое невозможно выразить словами, ибо он был и оставался — неотъемлемой частью жизни Уэнсдей, как и она — олицетворением его судьбы.       Ни один мужчина не мог бы быть ближе к своей спутнице жизни, чем он, прикасаясь к бессмертной душе Уэнсдей и отдавая ей свое тело.              Торп с радостью понял, что до конца его жизни, каждый Божий день и каждую чёртову ночь, он, как мальчишка, будет влюбляться и страстно желать лишь её, свою жену, свою Уэнсдей, и его реальность с ней была и остается для него лучше самых несбыточных, самым смелых и сказочных снов.       Ксавье ощутил в этот самый миг, какого это — жить всецело ради одной-единственной, той, которая была ему дороже всех на этом свете.              Ведь их любовь — была, есть и будет идеальной энергией цепной реакции между двумя сердцами. Звеньями которой стали их обручальные кольца, а бесконечным продолжением — зарождение маленького чуда — новой жизни…