Глава тридцать четвертая – Утренний визит

      Рон, как и ожидалось, ждал ее. Гермиона вздохнула. Больше всего на свете ей хотелось пойти в Гриффиндорскую башню, рухнуть на кровать и бесцельно смотреть в потолок. Напряжение последних нескольких дней давало о себе знать.              — Нам нужно поговорить, — сказал Рон, подтверждая ее подозрения.              — Куда ты хочешь пойти? — спросила она, сдаваясь.              — Астрономическая башня?              Пристанище любителей наблюдать за звездами и полных надежд романтиков? Она думала, что нет.              — Я сегодня поднялась по стольким ступеням, что хватило бы, чтобы оказаться на полпути к вершине Эйгера. Если не возражаешь бы предпочла что-то пониже.              Он вздохнул, но кивнул.              — Класс заклинаний? Он сейчас пуст. И, может быть, я смогу показать тебе то заклинание с пузырем, которое изобрели Фред и Джордж.              Она согласилась, и они спустились вниз в неловком молчании. Оказавшись в классе, она быстро подошла к окну и уставилась на сгущающуюся темноту. Гермиона гадала, сколько времени пройдет, прежде чем Драко проснется. Как будто прочитав ее мысли на эту тему, Рон выпалил:              — Что между тобой и Малфоем?              — Что ты имеешь в виду? — уклончиво спросила девушка. Она вообще не хотела говорить о Драко, особенно учитывая, что сама еще не разобралась, что к чему, когда речь шла о загадочном слизеринце.              — Ты знаешь, что я имею в виду. Ты вела себя как безумная, когда бросилась спасать его. Я почти не видел тебя с тех пор, как ты привела его сюда. Да ты была готова спрыгнуть с Гриффиндорской башни на метле Гарри, чтобы найти хорька! Что, черт возьми, происходит?              — Ничего не «происходит», как ты выразился. Просто за последние несколько дней я увидела Малфоя с другой стороны, и он… Я не знаю… искупил свою вину. Конечно я не могу допустить, чтобы его пытали, если смогу это остановить.              Ее оправдание прозвучало неубедительно даже для нее самой. Она была готова слететь с башни на метле Гарри. Если бы потребовалось, она прошла бы через лес в одиночку. При мысли о том, что Сивый мог испортить прекрасное тело Драко, она содрогнулась. Если бы она увидела это в Магической чаше Флоренца, то, вероятно, побежала бы прямиком в лес, не дожидаясь Гарри и не утруждая себя метлой. Осознание этого заставило ее вздохнуть и прижаться лбом к стеклу.              Вот черт. Возможно, между ней и Малфоем ничего и не «происходило». Но, возможно, она хотела, чтобы это было так. Ей хотелось оказаться рядом с ним прямо сейчас, сидеть около него и убирать с его лба волосы — серебристые или черные. Она хотела быть там, когда его потрясающие серые глаза откроются, чтобы увидеть, засветятся ли они тем же чувственным блеском, который она помнила…              — Ты меня вообще слышишь? — спросил Рон, и она поняла, что он задал ей вопрос. Вероятно, не один раз. Она отодвинулась от окна и откашлялась.              — Прости, ты что-то сказал?              Он пронзил ее яростным взглядом.              — Ты только что думала о Малфое? — рыкнул он. Гермиона не смогла удержаться и виновато покраснела. Рон с отвращением покачал головой и развел руками. — Зачем я вообще пытаюсь?              Он развернулся и выбежал вон. На мгновение она хотела последовать за ним, но что она могла сказать? Она вздохнула и подошла к столу профессора Флитвика. Девушка заметила гусиное перо и рассеянно наложила на него Вингардиум Левиоса. Перо взмыло в воздух, и она вздохнула, вспомнив первую попытку Рона сотворить заклинание. Она усмехнулась. Он был ужасно неумелым. И довольно милым со своим выражением лица поверженного пса.       Затем они с Гарри спасли ее от тролля — это было их первое приключение. После этого их было так много. Квиррелл, Том Реддл и Сириус. Катались верхом на фестралах. Сражались с Пожирателями смерти. Они так много делали вместе, что обычно казалось, будто они втроем против всего мира. Она недоумевала, почему Рон ни разу не пытался показать свой романтический настрой по отношению к ней, несмотря на многочисленные возможности. Раньше она думала, что это просто застенчивость, но теперь задумалась. Она подумала, что, возможно, Рон считал само собой разумеющимся, что у него много времени, что она всегда будет рядом и будет ждать, пока он не будет готов. Возможно, так оно и было. До появления Драко.       Она отменила заклинание, и перо плавно кружась вернулось на стол. Гермиона вздохнула. Возможно, она обязана дать Рону шанс. В конце концов, за последние шесть лет они прошли через разные виды ада, и она презирала Малфоя каждую минуту этих лет, пока… что? Шесть дней назад? Она действительно променяла бы шесть лет на шесть дней?              Она вышла, и Тонкс чуть не сбила ее с ног. Когда они пришли в себя, Тонкс сказала:              — Извини.              — Куда ты так спешишь? — спросила Гермиона.              — Позвать Макгонагалл. Мы не совсем уверены, что делать с Сивым и Грюм угрожает разорвать его на части. Честно говоря, у меня есть соблазн закрыть на это глаза и позволить ему продолжать в том же духе, но Римус…              Гермиона кивнула.              — А Хвост?              — Все еще в клетке. Мы не решаемся выпустить его. Кроме того, мы не совсем уверены, как открыть ящик, в который посадил его Малфой. Похоже, там очень хитроумный замок. Хвосту повезло, что Сивый не убил Драко, иначе он мог бы остаться в клетке навсегда.              Гермиона пожала плечами.              — Он двенадцать лет изображал крысу. Ему не повредит провести в клетке десяток-другой лет.              Тонкс приподняла бровь, услышав яд в ее голосе, но Гермионе было все равно. Питеру Петтигрю за многое придется ответить.              — Грюм хочет пытками заставить его выдать местонахождение Сама-знаешь-Кого.              — Грозный Глаз должен перестать действовать на эмоциях и подумать минутку. Волдеморт никогда бы этого не допустил. Я уверена, что он тщательно очистил разум Хвоста на случай такого развития событий. Где их держат?              — В подземелье Пуффендуя. До того, как Хогвартс стал школой, подземелья действительно были тюрьмами. Вернуть их в первоначальное состояние было несложно. Фенрир сходит с ума. Нам нужно что-то сделать с ним до следующего полнолуния. Я не уверена, что его нынешняя клетка удержит его, когда он обратится.              Гермиона похолодела при мысли о том, что Сивый в полном обличье оборотня будет бегать по коридорам Хогвартса.              — Должен быть способ сдержать его. Я подумаю над этим. Что случилось со Скримджером?              Тонкс хихикнула.       По словам Джека, близнецы Уизли устроили на втором этаже настоящую войну, сопровождавшуюся воплями женщин, звоном мечей, взрывами и криками о помощи. Конечно, к тому времени, когда они поднялись туда, близнецы и их магия исчезли, как и Гарри Поттер. Скримджер был готов взорваться и поклялся провести тщательное расследование «пригодности Макгонагалл для того, чтобы оставаться директором Хогвартса».              — О нет!              Тонкс отмахнулась от ее беспокойства.              — Пусть он разбирается. Кто еще более квалифицирован? Он может болтать и угрожать сколько угодно, но я не думаю, что он найдет кого-то, кто хотя бы приблизится к этой должности. Только не сейчас, когда вернулся Сам-знаешь-Кто и после того, что случилось с Дамблдором, — Тонкс внезапно встрепенулась. — О боже, я ведь шла за ней, не так ли? Мне лучше поспешить! Увидимся позже, Миона!              Тонкс продолжила свой торопливый путь вверх по лестнице, а Гермиона последовала за ней более неторопливым шагом. Она вошла в гостиную Гриффиндора и обнаружила, что Рон пропал, а Гарри и Джинни страстно целуются на диване.       Они смущенно остановились и смущенно молчали, когда заметили ее, но девушка рассеянно помахала им рукой и продолжила свой путь к лестнице.              — Не обращайте на меня внимания. Просто проходила мимо. Продолжайте.              Она убежала в свою комнату и села на подоконник. Взошла луна, почти круглая, но еще не полнолуние. Через семь дней Люпин будет заперт под успокаивающим воздействием Аконитового зелья, а Сивый будет рвать прутья своей камеры с нечеловеческой силой. Гермионе следовало бы быть в библиотеке и искать решение, но в данный момент она просто слишком устала.       Вместо этого она легла в постель и проснулась рано утром, еще до того, как небо окрасил рассвет. Она села и оглядела комнату. Волосы Джинни рассыпались по подушке, а дыхание было глубоким и ровным.       Гермиона тихо оделась и спустилась по лестнице. Она была удивлена, увидев Гарри, небрежно развалившегося на диване. На мгновение у нее перехватило дыхание — судя по позе и волосам — все еще платиновым — она действительно приняла его за Драко.              — Почему ты не спишь? — спросила она, когда ее сердце успокоилось.              — Жду тебя, — ответил он. — Пойдем?              — Куда?              — Повидаться с Малфоем, конечно. Ты ведь туда направляешься, не так ли?              — Это так очевидно?              Гарри пожал плечами.              — Это не имеет значения, — он встал и расправил мантию-невидимку. — Это понадобится нам только в том случае, если мадам Помфри будет бродить по Больничному крылу, что маловероятно в такой ранний час.              В коридорах стояла мертвая тишина, в которой разносились их шаги, когда они шли в больничное крыло. Они вошли и сели на пустующую кровать рядом с кроватью Малфоя. Гермиона наблюдала, как грудь Драко равномерно вздымается и опускается.              — Почему они не использовали возможности Фоукса для Билла Уизли? — спросила она Гарри.              — Может быть, они это сделали.              Гермиона кивнула, понимая, что они так и не узнали подробностей.              — Что ты сказал Джинни? О крестражах.              — Ничего. Я нашел способ не отвечать на ее вопросы.              Гермиона хихикнула.              — Я видела твой способ. Ты же знаешь, что это не будет работать вечно.              — Я знаю, но, надеюсь, мы скоро с ними покончим, и я смогу ей все рассказать, — Гарри помолчал, а затем сказал: — Знаешь, Малфой спрашивал, думал ли я когда-нибудь о тебе… как о девушке.              Гермиона повернулась и удивленно посмотрела на него.              — Вы двое говорили обо мне? Что навело вас на эту тему?              — Вообще-то, мы говорили о Роне.              — И что ты ответил? На вопрос Малфоя.              — Я сказал «нет». Что ты думаешь обо мне больше как о брате.              Гермиона с любопытством посмотрела на него. Она никогда по-настоящему не задумывалась о своих чувствах к Гарри. Теперь, когда она попыталась облечь это в слова… на самом деле он вовсе не был ей братом. Он был… просто Гарри. Если бы она призналась в этом самой себе, то, вероятно, любила бы его больше, чем любого другого человека, которого знала. Не по-братски, но как-то глубже. И не в романтическом смысле. Для нее Гарри казался почти неприкасаемым. Чистым и незапятнанным. Она не думала, что какая-либо женщина может быть достойна его. Даже Джинни Уизли, хотя Гермиона и желала ей удачи в этом.              — Он сказал, что я должен поцеловать тебя и забыть о братских чувствах.              Гермиона чуть не задохнулась.              — И что ты ответил?              Гарри уставился в пол.              — Ты, наверное, возненавидишь меня за это… но я рассмеялся.              — Слава богу, — сказала она с облегчением и тоже рассмеялась.              Гарри посмотрел ей в глаза.              — Тебя это не расстраивает?              — Конечно, нет. Я уверена, что забочусь о тебе больше, чем заботилась бы о брате, но у меня нет ни малейшего желания усложнять наши отношения до такой степени. С Роном и так достаточно сложно иметь дело.              — И мы возвращаемся к Рону.              Она вздохнула.              — Да. Рон. Как ты думаешь, я была несправедлива к нему? Возможно, я должна дать ему шанс…              — Мне кажется, ты неправильно на это смотришь.              — Что ты имеешь в виду?              — На что, по-твоему, были бы похожи отношения с Роном? Ты когда-нибудь представляла себе их дальше, чем просто держаться за руки и целоваться?              Она покачала головой.              — Не совсем. Я думаю, что они были бы спокойными и предсказуемыми. Он так похож на мистера Уизли. Он может протестовать и устраивать скандалы, когда расстроен, но в конце концов, я знаю, он уступит любому моему желанию… Черт возьми, я бы задавила его, как носорог в панике, а потом возненавидела бы его за это.              — Как миссис Уизли поступает с мистером Уизли? — спросил Гарри.              — Да. Временами она больше похожа на его мать, чем на жену. Я знаю, что они любят друг друга, но иногда мне просто хочется встряхнуть мистера Уизли и спросить, почему он не дает ей отпор, — Гермиона вздохнула. — Я не хочу быть мегерой.              — Тебе нужен кто-то, кто знает, чего хочет.              Гермиона искоса взглянула на него и кивнула.              — Рон, кажется, никогда не знает, чего он хочет, пока это не начнет ускользать у него из рук. Но даже тогда, я думаю, он хочет этого только рефлекторно.              Она посмотрела на спящего Драко и сразу же заметила этот контраст. Казалось, Малфой всегда знал, чего хочет, и шел к этому с непоколебимой решимостью. Он никогда не подчинялся воле другого. Он сделал это однажды, с Волдемортом, и восстал против этого так яростно, что это вынудило его вступить в сговор со своими злейшими врагами.       Она посмотрела на Гарри, и ее глаза расширились от удивления, когда его волосы внезапно потемнели и приняли свой естественный оттенок. Он криво усмехнулся и провел рукой по своим черным волосам.              — Я почувствовал это. Он сказал, что действие заклинания продлится двенадцать часов. Мне даже немного жаль, что все так закончилось.              Она покачала головой.              — Хорошо, что наконец закончилось. Честно говоря, это привело меня в замешательство.              Она повернулась к Драко, чтобы увидеть, как его волосы сияют в лучах лунного света, обретая свое серебристое совершенство.              — Не то чтобы он был менее красив с черными волосами.              — Конечно, нет, — фыркнул Гарри. — Этот мерзавец, вероятно, был бы великолепен, даже если бы был лысый, как яйцо.              — Рад, что ты это понимаешь, Поттер, — сухо сказал Драко. — Вы, гриффиндорцы, когда-нибудь заткнетесь? Чертовски трудно заснуть, когда вы двое без умолку болтаете.              Гермиона мгновенно оказалась у его постели. Ее пальцы нежно коснулись его плеча, и она заглянула в его полуприкрытые глаза. На его губах играла сводящая с ума ухмылка, и она улыбнулась, осознав, что даже этого ей так не хватало. Ей стало интересно, как долго он не спал.              — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона.              — Как будто я был растерзан психопатом-оборотнем и пробудился от прекрасного сна из-за назойливой болтовни. Я узнаю больничную палату Хогвартса, так как много раз бывал здесь из-за… почему это должен быть ты, Поттер… Но что вы двое здесь делаете?              — Мы пришли проведать тебя, — объяснила Гермиона.              — И причина, по которой вы не могли подождать до утра, это…?              — Мадам Помфри.              — Ах, да. Я уверен, что это не имеет никакого отношения к вашей склонности шнырять по замку в неурочное время.              — Мы должны продолжать тренироваться, — объяснил Гарри. — Не можем же мы допустить, чтобы наши навыки скрытности заржавели, не так ли?              Губы Малфоя дрогнули.              — Полагаю, что нет.              — Кроме того, я хотел задать тебе вопрос.              — Вот, собственно, и истинная причина твоего визита.              — Конечно. Ты же не думаешь, что я беспокоюсь о твоем здоровье?              — В последнее время ты слишком часто меня обнимаешь. Я подумал, что твое сердце, возможно, стало немного нежнее по отношению ко мне, чем следовало бы.              — Может, вы двое прекратите? — рявкнула Гермиона, прерывая реплику Гарри.              — Отлично. Малфой, ты сказал, что нашел дом, где был убит Регулус, потому что «вспомнил эту историю». Было ли что-то еще в этой истории? — спросил Гарри.              Драко осторожно сел, и Гермиона быстро приподняла его подушки, чтобы ему было удобнее. Его серебристые глаза с удивлением наблюдали за ней.              — Спасибо, Грейнджер. Из тебя получится отличная наложница.              Она сердито посмотрела на него и чопорно вернулась на свое место рядом с Гарри, который сардонически улыбнулся ей. Неужели она действительно фантазировала об этом сводящем с ума существе? По крайней мере, Малфою всегда удавалось вернуть ее к суровой реальности несколькими отборными словами.              — Что ты хочешь знать? — спросил Драко.              — Кто убил Регулуса Блэка?              — По словам моей матери, за ним были посланы трое Пожирателей смерти. Магнус Боул, Эйдан Пьюси… и Северус Снейп. Вернулся только Снейп. Регулус, очевидно, убил Боула и Пьюси.              Гарри кивнул.              — Интересно, что Снейп был единственным выжившим свидетелем.              — Да. Я полагаю, возможно, что он и Регулус немного поговорили о крестражах перед тем, как нанести смертельный удар.              — Это объясняет, откуда Снейп узнал о них, — Гарри встал. — Мне просто было любопытно. Мы должны дать тебе отдохнуть.              — Поттер?              Гарри обернулся.              — Письмо от моих родителей… Ты уловил ту часть, в которой говорилось, что в Хогвартсе небезопасно? — спросил Драко.              Гермиона перевела взгляд на Гарри. Драко дал ему прочитать письмо? Гарри кивнул. Драко закрыл глаза.              — Тебе нужно это обдумать. И спроси, почему Хвост и Сивый оказались в лесу, так близко. Поручи это задание Грейнджер. Я уверен, что последние двадцать минут ее не было в библиотеке. Скорее всего, у нее начинается ломка.              — А это обязательно — говорить обо мне так, как будто меня нет в комнате?              Драко широко улыбнулся.              Гарри вздохнул и двинулся к выходу. Гермиона встала и склонилась над Драко. Она подождала, пока он приоткроет глаза.              — Ты чертовски раздражаешь, когда хочешь разозлить меня, — она нежно прижалась губами к его губам. — Но я очень рада, что ты здесь.              Она последовала за Гарри к выходу.