Часть 1

Парень зря сюда сунулся. Русалки склубились вокруг озера плотным кольцом. Он надышался их ядовитых паров и провалился в состояние, которое его предки, те, кого он никогда не знал, называли состоянием зверя. Его душа теряла остатки человечности, уступая место первобытным инстинктам. Ясмь сидела на дереве и смотрела на его мучения, никак не решаясь вмешаться. Пахло сладковатой гнилью и сыростью. Озеро, где днём вода звенела прозрачностью под влиянием нечисти будто стало зыбкой трясиной. Полная луна, ещё недавно отражавшаяся в чистой воде, теперь наливалась кровью. Внезапная дрожь пробежала по ее плечам. Помочь нужно, это ясно. Вот только в таком беспамятстве он и ее за собой утянет. Привычные звуки леса тоже стали пропадать. Времени на раздумья оставалось все меньше. Еще немного и проход из изнанки закроется и для нее. А если не помочь эти водные выдры сначала выпьют из него все соки, совращая душу сладкими, проклятыми удовольствиями… а потом утащат, обесчестив, в глубину. Она была чиста, и хоть наставницы твердили, что воздержание копит силу, сама она в это верила слабо. Но и рисковать собой не хотела. Был и другой способ. Но ей он тоже не нравился. Соль. Круг. Иван-трава. Ритуал невесты. Тем временем парень принялся стягивать с себя рубаху. Сильный воин, крепкий, что вызывало скорее беспокойство, чем уверенность. Он взревел, как раненый зверь. Ясмь уже подумывала ретироваться: с такой силой ей точно не справиться. И тут он… начал сам связывать себе руки. Упав на землю, затягивая узел зубами, свернулся клубком, как побитый кот. — Дурак что ли… — пробормотала Ясмь. — Так эти выдры и ждать не будут. Сразу набросятся. Делать нечего. Как рысь, она перебралась по веткам и насыпала под деревом круг соли, оставив проход открытым. Нужно заманить его внутрь и закрыть путь. Потом заставить вдохнуть травы и, если повезёт, его разум прояснится настолько, чтобы провести ритуал. Твою мать… Спрыгнув, она услышала протяжный звериный вой: «Беги… беги…» Не сразу поняла, что это он, в последнем усилии пытающийся отогнать её. — Ну… самообладания у парня сколько надо, — хмыкнула она. — Другой бы уже бросился. — Я помогу, — мягко сказала она. — Ты не сможешь… беги… я не могу… — Я помогу, — твердо повторила она и шагнула к нему. Он держался изо всех сил. Русалки завыли. — Нет времени! — выкрикнула Ясмь. — Не хочешь быть сожранным - иди ко мне! Она рванулась к нему, заслонив собой русалок, и быстро зашептала заговор: «Названный мне стань ведомым мной. Не нечисти дан, а мною спасен. Ко мне привязанный, мной удержанный Никто не возьмёт того, кого я зову» Русалки взвыли в хохоте: — Твой? Да какой же твой? Не твой, ничей он! Наш он! Поздно, девица, наш-на-ш-наш! Обернувшись, Ясмь увидела парня: на коленях, связанными руками прикрывающего себя; глаза красные, из губы течет кровь. — Да не стой же столбом! — рявкнула она. Она подлетела, ухватила его за руки и потащила. На миг он послушался, поднялся на ноги. Уже успех. Следующим же рывком ярость захлестнула его снова, и теперь уже он гнался за ней как за добычей. Она сиганула в полукруг соли и захлопнула проход пригоршней белых зерен. Вот так. Теперь они вдвоём внутри круга. И ей из него тоже не выйти. Нечисть сегодня разгулялась. Их слишком много. Но и внутри круга безопаснее не стало. Развернувшись к преследователю, Ясмь резко прыгнула на него, обхватив ногами талию и прижимая его голову к груди, сжимая связанные руки. Он удержался на ногах. — Беги… беги… я не могу… — повторял он. Она только сильнее вжала его лицо в свою грудь. Там, вшитый в подклад, лежал мешочек с травами. — Дыши! Он вдруг подался вперед, свалил её на землю, навалившись всем телом. Он был куда тяжелее; тело его дрожало и будто горело. Он дернулся, освободил руки, зарычал и рванул зубами ткань ее платья. Треск разорваной материи эхом прошел по лесу. Ну что за дура… — обречённо подумала Ясмь. Она пыталась его оттолкнуть, но воин схватил ее за кисти, зажал их над ее головой. Ясмь резко выдохнула, когда его голова опустилась на почти обнаженную грудь. — Вот и всё… какая же я дура… Он буквально прижимал её к земле. Пытаясь отбиться ногами, она только сильнее запуталась в его теле. Юбка задралась, бедра обвили его автоматически.