Часть 2

Парень распахнул глаза: — Ты что… больная? Они же и тебя сейчас— Она замерла. Он… не пытался овладеть ею. Этот глупец закрывал её собой. — Пусти, — твёрдо сказала Ясмь. — Если не проведём ритуал — оба пропадём. А пока будь добр, прекрати меня зажимать, раз уж ум у тебя прояснился. Он отскочил, как от проснувшейся от спячки медведицы. — Святая вода… прости! Прости! Стоило ему отшатнуться от девицы, а точнее от ее трав, как на него снова навалилось страшное, нестерпимое желание. Его плоть ныла, она требовала прижаться к мягкому женскому бедру еще раз, оно требовала держать ее, заткнуть ей рот, оно требовала не слушать, а брать. Дело плохо. Ясмь поправила платье насколько могла. Стараясь не оголиться еще больше, вытащила мешочек и бросила ему. — Дыши. У нас мало времени. Я проведу ритуал. Ты постарайся держать себя в руках. — Кто ты? — хрипло спросил он, вдыхая запах трав. Она почти ответила “ведьма” как привыкла пугать деревенских. Но осеклась. Не хватало еще усугублять. За кругом русалки уже пели, извиваясь как угри. Их стало слишком много. — Ритуал нам обоим не понравится, — сказала она. — Но по разным причинам. И тебе придётся… постараться не… убить меня — сказала она немного смущаясь, потому что пока не смерть ей угрожала. Ритуал требовал рук на сердце и его и её. — Нет! — взревел он. — Тебе надо уходить! — Оглянись, — спокойно сказала Ясмь. — Некуда. Стоило ему на секунду отвести мешочек, как глаза снова вспыхнули диким огнём. — Терпи! — рявкнула она. Она подошла ближе. Он одновременно отшатнулся и потянул руки к ней. Она взяла его за руку. Повязала прядь своих волос ему на палец он замер, перестав дышать. Потом вырвала его волоски и намотала на свой. Руки дрожали: на его лице прорезалась хищная ухмылка, кровь стекала с губ. — Мы связаны, — прошептала она. — Мой, ясно тебе? Не нечисти — мой. Она взяла его ладонь, расправила своё платье и положила его руку себе на левую грудь. Он едва не взревел от этой пытки. — Держись, мой хороший… — шепнула она. И лишь потом осознала, что шептать «мой хороший» разгоряченному мужчине тёмной ночью в лесу, да ещё с оголенной грудью так себе идея. Он прижал её к себе одной рукой к груди, второй к талии и его плоть упёрлась ей в бедро, становясь тверже. Прежде чем она успела хмыкнуть над собственной мудростью, она почувствовала: его вторая рука… щиплет самого себя. — Да что же ты творишь… не доводи до греха… — прохрипел он. — Смотри мне в глаза. И повторяй за мной. Он впервые поднял на неё взгляд прямо, ясно. И во мгновение вся нечистая сила ушла из него. Он будто окаменел, поражённый. Она. Она. Она… Мысль мелькнула в его сознании, и темнота накрыла его снова. Ясмь выдохнула, запахнула платье и облокотилась на тело спасенного. Парень держался молодцом. И… собой был хорош. — Ну что, злобные твари, — сказала она, поднимая голову. — Мой он. Нет у вас на него прав. Русалки завизжали: — Как посмела!.. Кто такая?! Верни его! Верни-верни-верни!!