Глава 1: В сумраке свечка дрожит еле-еле,

День едва начался, а в полицейском участке уже кипела работа. Все трудились, погруженные в рутину, — все, кроме одной особы, будто белой вороны среди сослуживцев. Анастасия Смирнова была хорошим работником; годы практики научили ее справляться с обязанностями быстро и эффективно, чтобы выкроить для себя чуть больше свободного времени. Выглядела она так, словно собиралась не на службу, а на вручение «Оскара». Высокая, статная брюнетка с зелеными глазами, она всегда одевалась безупречно — это придавало ей уверенности. По утрам она являлась на планерки с загадочной ухмылкой, будто знала все загадки этого мира и уже нашла к ним ответы. Большую часть дня Анастасия проводила за компьютером, пробивая базы данных или перепроверяя старые, пыльные дела. Она могла часами не вставать с места, «прогоняя» через громоздкие системы фамилии и номера, вглядываясь в монохромно-зеленые строки на черном экране. Но даже у такого ценного сотрудника был свой изъян — наглый тон. Девушка не стеснялась в резких выражениях, доказывая свою правоту участковым, могла нахамить посетителю или использовать служебное положение для сведения личных счетов. Кто-то из коллег ею восхищался, а кто-то косо смотрел вслед, потирая пальцем у виска. Однако внешне Анастасия никогда не показывала ни напряжения, ни паранойи, что порой грызли ее изнутри. В тот день она сидела в кабинете своего коллеги, Андрея. Небольшая комната с узкими окнами, прикрытыми жалюзи. Настя, изящно положив ногу на ногу, восседала в кресле напротив, пока тот неустанно печатал, механично стуча пальцами по клавиатуре. Их диалог сложно было назвать беседой: девушка тщетно пыталась найти общий язык, рассказывая небылицы, а в ответ слышала лишь короткое, отрешенное «Угу». — Кстати, я слышала, Маринка своему благоверному цветами по лицу засветила, — весело бросила Настя, постукивая длинными ногтями по столешнице. Мужчина тяжело вздохнул, потер переносицу и устало посмотрел на девушку, которая сияла самодовольной улыбкой, гордясь «подвигом» коллеги. — Ага… Слушай, Насть, а у тебя своих дел нет? Сиди хоть до утра, ради бога, но я-то работаю! Мне отчет сдавать через несколько часов. Ухмылка мгновенно сошла с ее лица. Она повернулась к настенным часам над дверью. Андрей был прав: обед закончился десять минут назад. Анастасия тяжело вздохнула, скользнула взглядом по коллеге, а затем окинула его стол. Среди кип старых дел и отчетов в синих скоросшивателях выделялась одна — простая картонная папка-регистратор. Девушка потянулась к ней, но вздрогнула и отдернула руку, когда Андрей с силой стукнул кулаком по столу. — Да что ты как ребенок?! Не трогай мои вещи! Анастасия убрала руки, но в душе загорелось навязчивое желание узнать, что же скрывается в той папке. Она украдкой покосилась на Андрея, снова ушедшего в печать. На лице Анастасия заблестела хитрая улыбка, она придумала как заполучить желаемое. — М… Андрей? Тебе не трудно сходить за кофе? И я пожалуй… с тобой. Кошелька со мной нет, потом отдам. Мужчина отстранился от монитора, поднял на нее взгляд и снова тяжело вздохнул. Его лицо выражало предельное раздражение — отвлекать его из-за такой ерунды было последним, чего он хотел. Однако, не говоря ни слова, он молча вышел из кабинета. Едва дверь закрылась, Настя тут же рванулась к заветной папке. «Интересно, что там внутри?» — пронеслось у нее в голове, и она почувствовала, как по телу разлилось волнующее тепло любопытства. Раскрыв обложку, она удивленно замерла: на титульном листе красовалась надпись: «Дело №057: Бесследно пропавшие в южной части Екатеринбурга». Сердце ее забилось чаще. Она лихорадочно пролистала несколько страниц и поняла: дело было формально приостановлено, но не закрыто. Многих документов не хватало, а курировал его некто Константин Олегович — сотрудник, который работал здесь еще тогда, когда она сама была студенткой. Но размышлять ей было некогда. Мысль о том, что это дело нужно во что бы то ни стало взять себе и спрятать, уже оформилась в четкое решение. В голове роились вопросы, сменяясь единственной тревогой: а что, если Андрей ее поймает? «Так, если он меня застанет, скажу, что убиралась у него от скуки. Или нет… Лучше без оправданий. Действовать четко», — промелькнуло у нее в голове. Она вышла из кабинета коллеги и быстрым шагом направилась к своему, прижимая папку к груди. И тут ее осенило: ключи остались в кармане тренчкота, а тот висел на спинке стула у Андрея. «Чёрт! Только этого не хватало!» Бежать обратно было опасно. Вдруг Андрей уже возвращается с кофе и столкнется с ней в коридоре? Волна паники накатила внезапно и горячо. Выход был один — спрятать папку сейчас же. Оглядевшись, она заметила массивный горшок с декоративным кустом в коридоре. Не долго думая, она сунула папку за него и почти побежала назад, в кабинет Андрея, мысленно умоляя, чтобы никто не обнаружил тайник в ее отсутствие. Усевшись в кресло, она изо всех сил старалась выглядеть спокойной. Когда Андрей вошел, протягивая бумажный стаканчик латте, Настя с тоской посмотрела на него. «И зачем я просила это кофе.. На вкус будто с болота зачерпнули», — с грустью подумала она, делая первый глоток. Вкус и вправду был далек от идеала: дешевый растворимый кофе с жалкой порцией молока и без грамма сахара. — Это последний раз, когда я тебе что-то покупаю! Спасибо, что хоть деньги возвращаешь, а то знал я одного нахлебника... — О! Спасибо, но я, пожалуй, пойду. Засиделась у тебя, надо и поработать немного. Ну или в пасьянс поиграть, — она неуверенно хихикнула, поднимаясь со стула и накидывая тренчкот. — Ага… Дуй уже отсюда. Выйдя в коридор, она с облегчением вздохнула. Теперь ее будет терзать мысль, заметил ли Андрей пропажу, но эти тревоги мгновенно испарились, сменившись ледяным ужасом. Подойдя к горшку, она не обнаружила папки. Ее не было. Сердце упало где-то в районе пят, а по спине пробежал холодный пот. «Не может быть!» — она в отчаянии опустилась на колени и снова заглянула за горшок. — Не это ли вы случайно ищете, Анастасия? Девушка застыла, медленно поднимаясь с пола и поворачиваясь. К ее бесконечному облегчению, за спиной стояла уборщица Наталия Гавриловна, с которой они за время работы успели построить нечто вроде доверительных, хоть и подчеркнуто вежливых отношений. В руках женщины была та самая пропавшая папка. — Ох… Наталия, большое вам спасибо… Я уж подумала, что ее кто-то посторонний нашел. — Я видела, как вы ее прятали. Вы так волновались, что не заметили меня в коридоре. А ее было слишком легко заметить, вот я и забрала. На лице Анастасии расплылась широкая, благодарная улыбка, и она протянула руки. — Спасибо огромное! Я ключи забыла у Андрея, вот и пришлось пристроить куда ни попадя, а поблизости был только этот горшок. Она подошла к своей двери, а Наталия, помогая, взяла у нее кофе, чтобы та могла покопаться в карманах и наконец достать ключи. Распахнув дверь, Анастасия забрала свои вещи. — Еще раз огромное спасибо! Если что-то понадобится, вы знаете, где меня найти. — Ладно, пойду я, а то зашла за расчетом. Девушка кивнула и уже хотела скрыться в кабинете, но Наталия вдруг окликнула ее: — Анастасия, подождите минутку! Я вам забыла кое-что сказать! — М? Что именно? — та обернулась. — К вам приходил этот... Виктор Ковалёв... Ждал у двери, а потом ушел. — Боже… И чего этому Ковалёву от меня понадобилось?.. Ладно, спасибо вам, Наталия. — Всегда пожалуйста. Анастасия шагнула в кабинет и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Кабинет Насти разительно контрастировал с казенными стенами участка. Уютный, с темно-зелеными обоями и коричневыми бархатными шторами, он напоминал скорее гостиную в старом особняке, нежели рабочее место полицейского. Но сегодня ей было не до уюта. Не теряя ни минуты, Анастасия опустилась в кресло, поставив перед собой папку, чей вид красноречиво говорил о ее непростой истории. Потрепанный картон, потертые уголки — она явно прошла через многие руки. Внутри лежало несколько документов. Анастасия вынула три листа А4 — стандартные анкеты пропавших без вести. В углу каждой были вклеены фотографии, от которых веяло холодом прошлого. Екатерина Иванова Абрамова. Родилась: 15 сентября 1979 года. Александр Гаврилов. Родился: 4 марта 1971 года. Максим Бурунов. Родился: 2 мая 1988 года. Первое, что бросилось в глаза — кто-то вырвал фотографию из анкеты Екатерины, оставив лишь рваный след клея и белое пятно загадки. Взгляд Насти скользнул по бумагам и остановился на самом молодом лице — Максиме. Подкатившись на стуле к компьютеру, она нашла электронные копии заявлений о его пропаже. Их было целых четыре, и все — не приняты к производству. Все четыре датированы с 14 по 26 ноября 2002 года. «14 ноября... 26 ноября...» — мысленно прикинула Анастасия. Максиму сейчас должно было быть почти 19. А заявления подавались, когда ему было всего 14. В голове щелкнуло, и по телу пробежала неприятная дрожь. «Неужели педофил?» — мелькнула леденящая душу догадка. Заявления по двум другим жертвам были поданы раньше, в том же 2002-м, и всего по одному разу. И что самое странное — за последующие пять лет никто больше не беспокоил полицию по поводу их исчезновения. Решив осмотреть папку досконально, Анастасия на дне обнаружила вырванный из тетради в клетку листок, испещренный номерами телефонов и адресами близких пропавших. Не медля, она сняла трубку стационарного телефона и набрала первый же номер в списке — Галины Буруновой, матери Максима. В трубке послышались долгие гудки, а затем — усталый женский голос. — Алло? Кто это? — Здравствуйте, это полиция, детектив Смирнова. Могу я поговорить с Галиной Буруновой? — Да, это я. Чем могу помочь? — Галина... я звоню в связи с делом о пропаже вашего сына, Максима. Мне нужно собрать дополнительную информацию. Когда вам было бы удобно встретиться? — Максим... Ох... — в голосе женщины послышалась надежда, смешанная с болью. — Если вам не трудно, можем сегодня. Через час? Вы... вы правда найдете моего мальчика? — Пока я не могу ничего обещать, но я сделаю всё возможное, чтобы выяснить, что с ним случилось. Тогда договорились. До свидания. — Хорошо... До свидания, Анастасия. Положив трубку, она с облегчением откинулась на спинку кресла. Разговор с родственниками всегда давался ей нелегко, вызывая смесь волнения и тяжелой ответственности. Взгляд упал на стол, заваленный бумагами из украденного дела, и она с внезапной остротой осознала: хранить его в этой кричащей папке — все равно что бродить по ночному лесу с фонарем, надеясь, что медведь тебя не заметит. Достав из ящика стола новую, ничем не примечательную папку-скоросшиватель, она аккуратно переложила в нее все документы. На этом рабочий день в офисе решено было закончить. Собрав вещи, накинув пальто и выключив компьютер, Анастасия направилась к выходу. На улице ее встретила обманчиво безмятежная погода. Яркое солнце, медленно плывущие облака. Ветер, словно назло, играл ее длинными волосами, заставляя пряди падать на лицо и лезть в глаза. С досадой заправив непослушные волосы за ухо, она направилась к своей машине. Достав из сумки увесистую связку ключей, она открыла дверь своего старого, но надежного Chevrolet Nova синеватого оттенка, которого с любовью называла «Нова». Этот американский седан, несмотря на почтенный возраст, был в идеальном состоянии. Ухоженный салон и блестящий кузов говорили о том, что хозяйка души в нем не чает. Забросив вещи на пассажирское сиденье, Анастасия полезла в карман пальто в поисках сигарет. Пачка нашлась, а вот зажигалка — нет. С досадой вздохнув, она потянулась к бардачку и наткнулась на пластиковый контейнер с двумя бутербродами и запиской на крышке: «Надеюсь, увидев это, твой рабочий день станет лучше. С уважением, Богия.» Настя невольно улыбнулась, представив свою лучшую подругу и соседку. Богия обладала кулинарным талантом, достойным Бри Ван де Камп из их любимых «Отчаянных домохозяек». Она часто оставляла такие сюрпризы, и Анастасия не раз находила их слишком поздно, когда еда в контейнере покрывалась зеленой плесенью. С удовольствием съев бутерброд и стряхнув крошки, она завела двигатель. Время еще позволяло не спешить. «Нова» плавно тронулась с места и направилась по указанному адресу, который, к счастью, был недалеко от участка. В голове крутилась карусель вопросов, а на душе скреблись кошки тревожного предчувствия. Это дело не отпускало ее ни на секунду. Припарковавшись у скромного дома, Анастасия заметила на крыльце женщину, которая, судя по напряженной позе, и была Галиной. Перед тем как выйти, Настя на мгновение задержалась в машине: поправила макияж в зеркале заднего вида и брызнула духов. Пузырек был из тех, что она «добывала» из пробников в магазине — маленькая хитрость, скрывающая скромность зарплаты под маской изысканного аромата. Сделав глубокий вдох, Анастасия вышла из машины, зажав в руках папку, блокнот с ручкой и ключи. По привычке дважды дернула дверцу, проверяя замок, прежде чем направиться к одинокой фигуре у подъезда. Она не была уверена, та ли это женщина, но сомнения развеялись, когда та сделала несколько неуверенных шагов ей навстречу. В руках у неё была свежая газета, и Настя с сожалением узнала свою собственную фотографию под кричащим заголовком о «тяжкой доле детектива». — Анастасия? Еле узнала вас. Как доехали? — голос женщины дрожал от сдерживаемых эмоций. — В целом хорошо, спасибо, — ответила Настя, нервно теребя уголок блокнота. Галина выглядела измотанной, но в её глазах теплилась та самая искорка надежды, которая заставляет цепляться за соломинку. Женщина лет сорока трех, с короткими светлыми волосами, молча указала на дверь подъезда. — Проходите, дорогая. Квартира на втором этаже оказалась такой же тихой и печальной, как и её хозяйка. В гостиной Анастасия опустилась на диван, положив папку на журнальный столик, в то время как Галина присела рядом, сжимая и разжимая пальцы. — Спасибо, что согласились поговорить, Галина... простите, я забыла ваше отчество. — Да бросьте, зовите просто Галина. — Хорошо... Расскажите мне о том дне. Всё, что помните. Где он был, с кем, что говорил. — Дайте вспомнить... — женщина закрыла глаза, погружаясь в болезненные воспоминания. — Это было пять лет назад. После школы мы всегда ходили пить горячий шокалад. А в тот день он упрашивал меня зайти в парк. Я... я оставила его ждать на скамейке у входа, а сама побежала в кафе заказать напитки. Вернулась — а его нет. — Голос Галины сорвался. — Я выронила стаканчики... побежала в парк, кричала его имя... Опросила всех, кто был рядом... Никто ничего не видел. Как в воду канул... — А в участке? Что вам сказали? — Сказали «ждать»! — в её голосе прорвалась годами копившаяся горечь. — Подала заявление — они кивнули, улыбнулись впустую. А на следующий день я ту же папку свою в мусорном ведре у них увидела! Даже не потрудились сделать вид, что будут искать! Анастасия молча записывала, сжимая ручку так, что костяшки побелели. Холодная ярость шевельнулась у неё внутри. История Галины лишь подтверждала её худшие подозрения. — Галина... а были ли у вас... или, может, у вашего мужа, недоброжелатели? Кто-то, кто мог бы желать зла вашей семье? — Нет... — женщина отрицательно покачала головой, её взгляд упал на фотографию в рамке на столике. — Муж... он бы не допустил такого. Он нас берег. А после его смерти всё посыпалось... — Она не сдержалась, и тихие слёзы покатились по её щекам. Видя её отчаяние, Анастасия не выдержала и обняла её. В этот момент она была не детективом, а просто женщиной, которая тоже знала вкус потери. — Я вас понимаю... — тихо проговорила она. — Моя мать бросила меня на вокзале, когда мне было семь. Отец забрал, но и его не стало... Я выросла у бабушки с дедушкой. Он был детективом. Я пошла по его стопам, но... они не дожили до того, чтобы это увидеть. — Настя сглотнула ком в горле, заставляя себя улыбнуться. — Но это прошлое. А я сделаю всё, чтобы найти вашего сына. — Спасибо вам, родная... — Галина сжала её руки в своих. — Вы сильная. Они вами гордятся, я уверена. Если что — я всегда помогу. Анастасия кивнула, и несколько минут они сидели в тишине, прерываемой лишь сдавленными всхлипами Галины. — Парк Маяковского, около трёх дня? — уточнила Настя, делая последнюю пометку и вставая. — Благодарю вас. Я свяжусь с вами, как только что-то узнаю. — Она вырвала лист из блокнота и быстро набросала свой номер. — Звоните в любое время. — Спасибо вам, Анастасия. Вы сами найдёте дорогу? — Да, конечно. До свидания. Спускаясь по лестнице, Настя не чувствовала облегчения. Напротив, каждая ступенька отдавалась тяжестью в сердце. Она отчаянно хотела верить, что Галина всё выдумала, что её память искажена горем... но где-то в глубине души она знала — это правда. И тогда возникал главный, пугающий вопрос: если заявления сразу летели в мусорку, то кто, чёрт возьми, вносил их в электронную базу? Выйдя на улицу, Анастасия с облегствием вдохнула прохладный вечерний воздух. Ей нужно было всё обдумать, разложить по полочкам услышанное от Галины, и лучшее место для этого был её дом — тихая гавань, где царил свой, понятный ей порядок. Заведя «Нову», она тронулась в путь. Екатеринбург постепенно оставался позади, его многоэтажки сменялись редкими частными домами, а затем в окнах поплыли бесконечные леса, изредка прерываемые рекламными щитами. Небо на западе полыхало алым и розовым — день угасал, оставляя на душе странную смесь усталости и тревожности. Она жила в Полевском, заселилась в комнате дома,что предлагала Богия, больше пяти лет назад в поисках покоя, которого так не хватало в шумном городе. Припарковавшись у знакомых ворот, она вошла во двор через кованую калитку. Двухэтажный дом с деревянным фасадом тонул в вечерних сумерках. Двор был ухоженным, а в открытом гараже и рядом с ним стояли машины соседей — Богия сдавала комнаты еще нескольким жильцам. Анастасия поднялась на крыльцо и, открыв тяжелую дубовую дверь, тут же ощутила знакомое уютное тепло и аппетитный запах, струящийся с кухни. Кто-то явно готовил ужин, и девушка с первой же секунды знала — кто. Она оказалась в небольшом прихожей с арочным проемом, ведущим в гостиную. Скинув туфли и на ходу перекинув пальто на вешалку, она прошла дальше. Гостиная, оформленная в стиле старой английской усадьбы — с зелеными обоями и темной деревянной панелью «дадо» на нижней части стен — была её любимым местом. Но главной её особенностью был внутренний балкон с резной дубовой лестницей, ведущей на второй этаж. Иногда Настя чувствовала себя героиней старинного детективного романа, живущей в доме с историей и секретами. Её мысли прервало движение на диване. С красного бархатного дивана у камина поднялся мужчина, услышав её шаги. Он обернулся, и его лицо озарила широкая, радушная улыбка. — О, а ты сегодня рано! — сказал Виктор Ковалёв, поднимаясь, чтобы обнять её. Он был высоким, харизматичным блондином с чуть неряшливой, но стильной щетиной и такими же непричесанными волосами. Они были старыми друзьями, которые прошли вместе и огонь, и воду. — Привет! — она искренне уткнулась в его плечо на секунду, чувствуя знакомую смесь запаха сигарет и дорогого парфюма. Прервав объятия, но всё ещё улыбаясь, она посмотрела на него. — Мне сказали, ты заходил сегодня на работу. Почему не позвонил? Виктор вздохнул и прислонился к спинке дивана, его лицо стало серьезным. — Такое по телефону точно не стоит говорить… — Ну, так говори уже. — Ладно. Значит, так. Меня сегодня сорвали с выходного — утром был наплыв, и коллега не справлялся. Врывается ко мне в кабинет странный тип с сыном. Отца звать не знаю, а парня… — Виктор задумчиво провел рукой по щетине. — Точно! Мартин. Так вот, мне сразу бросилось в глаза, что парень был сильно избит и напуган до полусмерти. Дрожал от каждого моего движения. Отец лепетал что-то про травлю в школе из-за длинных волос. Парню лет шестнадцать. Я ему майку приподнял, чтобы послушать легкие, а он под рукой затрясся, будто я его ударить собрался. — Ох… ебать… — вырвалось у Насти. — Ты хоть сообщил кому-то? В охрану? — Не успел. После осмотра и обработки ссадин отец просто сунул мне в руку пять тысяч и практически выволок парня из кабинета. Я, как знаешь, за осмотры денег не беру, так что считай это попыткой подкупа. А рассказал тебе, потому что ты, якобы, детектив. — Пу-пу-пу, не каркай… Ладно, завтра постарайся найти его медицинскую карту. Хоть что-нибудь. — А ты не можешь? У тебя же, в теории, доступ ко всем базам есть. — Ха, смешной! — фыркнула Настя. — Мне присылают данные только по уже заведенному делу или официальному запросу. А так — никак. Тем более, ты завтра, как и всю неделю, дома сидишь, у тебя же график плавающий. — Уговорила. Завтра после смены попробую что-нибудь выцепить. Они на мгновение замолчали, просто глядя друг на друга — давняя привычка, означающая, что разговор исчерпан, но беспокойство осталось. Тишину прервал звонкий голос с кухни: — Ой, Насть, привет! Ты сегодня как-то рано. Анастасия обернулась и увидела в дверном проеме Богию — свою лучшую подругу и, по совместительству, хозяйку дома. Девушка с венгерскими корнями, она несколько лет назад переехала в Екатеринбург, чтобы начать жизнь с чистого листа. Длинноволосая брюнетка в очках, с волосами, собранными в небрежный низкий хвост, она всегда выглядела как эталонная «офисная сирена», способная своим видом и умом покорять любого. И да, Богия была талантлива во всем — особенно в готовке, чему Анастасия тихо и яростно завидовала. — Богия! Как же я по тебе соскучилась! — Анастасия буквально влетела в объятия подруги, которая ответила ей тем же. — Ну что ты, наша трудяга! Устала, небось? — с участием спросила Богия, разжимая объятия. — Да не то слово! Я настолько голодная, что готова съесть тебя прямо здесь и сейчас! Богия с комическим ужасом отпрыгнула на шаг. — О боже, граждане, берегитесь — каннибал! — она рассмеялась. — Ладно, иди на кухню, несчастная, сейчас я тебя спасу. На кухне источник божественного аромата обнаружился мгновенно: на столе красовалась тарелка с румяными сырниками. Анастасия, не теряя ни секунды, набросилась на них и успела проглотить пару, прежде чем её по руке, тянущейся за добавкой, шлепнуло кухонным полотенцем. — Актёрам гримёрки не положены! — строго сказала Богия. — Эту партию я готовила для Матвеевны, к её званому ужину. А нам — вот, половину нажарила. Матвеевна. Самая эгоистичная особа из всех, что Анастасия встречала. Богатая, надменная женщина, смотревшая на всех свысока. Настя втайне надеялась, что однажды ей представится случай чисто случайно сбить ту машиной или нечаянно толкнуть под поезд в метро. — Ага… Опять этой сучке будешь подлизываться? И зачем? — буркнула она, с тоской глядя на запретную тарелку. — Затем, что эта, как ты выразилась, «сучка» часто переезжает и платит мне за поиск лучших домов очень большие чаевые. — Подумаешь… Насколько большие? — Как твоя зарплата за полгода. Богия вернулась к плите, продолжая жарить сырники, пока Анастасия переваривала эту информацию, чувствуя, как её представления о справедливости мира рушатся. В их доме, где снимали комнаты несколько человек, было железное правило: жильцы готовили ужин по очереди. Сегодня дежурной была Богия. Хотя готовка не была её страстью, каждый раз получался кулинарный шедевр по фирменным рецептам её бабушки. Анастасии же оставалось только восхищаться и тихо завидовать, ибо её собственный кулинарный талант ограничивался искусным обращением с микроволновкой. — Ммм~ Богия, ты волшебница! Эти сырники — просто божественны. — Ответила Настя умудрившись взять еще один сырник облизывая пальцы. — Слушай, а научишь меня? Я бы тоже хотела кого-нибудь так впечатлить. — А ты уверена, что готова к такому подвигу? — Богия подняла бровь. — У меня на это ушли годы тренировок! Но если ты готова, я покажу пару трюков. — Мне, конечно, до твоих трюков еще далеко, но… поверь, я очень способная ученица! — Настя подмигнула и толкнула подругу локтем в игривом подкате. Богия фыркнула: — Ну да, ну да. А я как сейчас помню твою пиццу… которую ты умудрилась сжечь в духовке, хотя покупала её уже готовой. Виктор оценил — сказал, уголь полезен для пищеварения. — Тьфу на тебя! Подумаешь, забыла про неё на… час. Я хочу научиться готовить что-то по-настоящему вкусное, как ты! Всё, решено — в следующий мой черёд готовить буду я, а ты — мой наставник! — Анастасия на кухне! — Богия залилась смехом. — Надеюсь, наш дом застрахован. Ладно, уж и быть, по рукам. В этот момент на кухню вошел Виктор, привлеченный смехом. Он стоял с самодовольной ухмылкой, слыша весь их разговор. Настя выпрямилась и повернулась к нему. — И чего встал, как вкопанный? — Так, молодые дамы, — важно начал он, — как я уже говорил, сегодня будем жарить шашлыки. — Жарить, Витя, это когда ты стоишь у мангала и крутишь мясо иногда раздувая угли, а не лишаешь мясо и валяешься в гамаке, — парировала Настя. — Насть, я вижу, ты сегодня слишком самоуверенна! Напомнить про ту самую пиццу? — Виктор снисходительно ухмыльнулся, возвышаясь над ней. — Вы что, блять, сговорились?! Это был единичный случай! Вот Марк вообще ничего не готовит, только заказывает еду! — Зато его еду можно есть, — невозмутимо ответил Виктор и раскатисто захохотал. Анастасия, надувшись и скрестив руки на груди, с комической обидой выхватила один из сырников и сунула ему прямо в рот. — Раз у тебя такие низкие ожидания, то точно не останешься разочарован. Жуй и дуй отсюда, критикан! Виктор не стал спорить. Он стоически прожевал горячий сырник, подошел к холодильнику и достал кастрюлю, где с прошлого вечера мариновалось мясо. Сняв крышку, он обмакнул палец в знакомую смесь из луковых колец, майонеза, сметаны и приправ, одобрительно чмокнул и, подмигнув девушкам, направился с кастрюлей во двор. Вечер promised быть отличным: пиво, шашлык под открытым небом… Что могло быть лучше? Вечер выдался на удивление душевным. Виктор мастерски управлялся с шашлыком, и вскоре на аппетитный дымок собрались все обитатели дома: Настя и Богия, с трудом несущие ящик пива, а следом за ними — Марк с Изабеллой. Задний двор, утопающий в зелени, был их маленьким убежищем: кованый забор, за которым темнел лес, пышные кусты гортензии вдоль него и три яблони — две взрослые, с гамаком меж ними, и одна молодая, у самой беседки. Смех, разговоры и звон бокалов не смолкали до глубокой ночи. Когда гости начали расходиться, принялись собирать пустые бутылки, и вскоре во дворе осталась лишь Анастасия. Она стояла на крыльце, кутаясь в плед, и смотрела в ночь. Фонари во дворе бросали на землю тусклые, расплывчатые круги света, бессильные проникнуть в густую тьму за забором. Она наблюдала, как Виктор аккуратно собирает шампуры, накрывает мангал железным листом, чтобы уберечь тлеющие угли от ветра. В одной руке у него был сверток с шампурами, в другой — почти допитое пиво. Он направился к ней, и на его лице играла слабая, добрая улыбка. Но ответная улыбка Насти застыла, а взгляд внезапно зацепился за что-то в глубине сада. Между стволами деревьев, едва различимый в кромешной тьме, замер неясный силуэт. Высокий, неподвижный. По спине Анастасии пробежали мурашки. Она застыла, вглядываясь, пытаясь понять — дерево это или нечто иное. — Чего ты такая серьезная? — Виктор обнял ее за плечи, его голос был расслабленным и веселым. — Вить… Ты видишь то же, что и я? — ее собственный голос прозвучал сдавленно и неестественно тихо. — М? Где? — За забором… Присмотрись. Кажется, там кто-то стоит. Она дрожащим пальцем указала вглубь сада. Виктор нахмурился, прищурился и, достав телефон, включил фонарик. Ослепительный луч прорезал тьму, выхватывая из мрака знакомые очертания яблонь, кустов и пустого пространства между ними. Никого. — Видишь? Пусто, — он выключил фонарик и повернулся к дому. — Давай, Насть, пошли спать. Кажется, сегодня ты немного перебрала с пивом. — У-угу… — она кивнула, не в силах оторвать взгляд от того места. Она развернулась и пошла за ним, но едва ее нога переступила порог, сзади донесся отчетливый, сухой треск ветки. Холодный спазм сжал ее сердце. Она резко захлопнула дверь, будто отсекая нечто, что могло последовать за ней. Виктор оставил шампуры в раковине и, помахав на прощание, скрылся в своей комнате на первом этаже. — Спокойной ночи, Насть. — И тебе, — коротко бросила она, пытаясь вернуть на лицо подобие улыбки. Оставшись одна в просторной гостиной, она ощутила, как знакомый уют испарился, уступив место гнетущей темноте, которую слабый лунный свет лишь подчеркивал. Анастасия старалась не смотреть в окна, будто маленький ребенок боясь увидеть то что не должно там находится. В своей комнате она щелкнула выключателем настольной лампы, и мягкий свет разогнал мрак. Комната была небольшой, прямоугольной: комод под окном, рабочий стол в углу, напротив — ее кровать и шкаф. Но была здесь одна деталь, которая временами заставляла ее нервничать: вторая дверь, прямо у изголовья кровати, ведущая в темную, пустующую комнату. Она всегда была заперта, но в самые темные ночи Анастасии чудилось, что сквозь щель в косяке за ней кто-то дышит, и ей мерещилось, что, проснувшись, она увидит распахнутую дверь и нечто, наблюдающее за ней из черной пустоты. Поэтому она всегда зарывалась с головой в груду подушек под толстым одеялом, создавая себе иллюзию безопасности. День выдался насыщенным. Она уже почти поверила, что сможет раскрыть это дело за пару дней и утереть нос всем скептикам в участке. Мысль о том, как ей будут завидовать и раболепствовать, согревала сильнее любого пледа. Легкий ветерок шевелил шторы, колыша бумаги на пробковой доске. Анастасия с тяжелым вздохом сбросила с себя одежду, натянула пижаму и рухнула на кровать. Мысли путались — да, она действительно перебрала с пивом. Но в одном ее мозг отказывался сомневаться: среди деревьев кто-то был. Это не могла быть иллюзия. Но усталость и алкоголь брали свое. Мысли медленно расползались, тяжесть накрывала с головой. Глаза сами закрылись, и вскоре Анастасию поглотил глубокий, беспробудный сон, в котором притаившиеся тени наконец-то получили полную свободу.