Глава 2: Тени скрипят и танцуют на теле.

Анастасия стояла на берегу реки. Вода тихо плескалась у её ног, мерцая багровыми отблесками заката. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая горизонт в тревожные, огненные тона. Вдалеке, почти растворённый в тумане, мерцал город. Перед ней тянулась узкая тропинка, уходящая в тёмный лес. Она знала, что должна идти дальше, но будто приросла к земле. Что-то невидимое удерживало её — предупреждало. И вдруг резкий звук, пронзительный, как сирена, расколол тишину. Он эхом прокатился вдоль пустынного берега, ударил по нервам, заставил Анастасию вскрикнуть и броситься вперёд, зажимая уши. Но вопль лишь усиливался, словно преследовал её. Анастасия рывком проснулась. Она сидела на кровати, тяжело дыша. Холодный пот блестел на висках, волосы прилипли к щекам. Комната медленно проступала сквозь остатки кошмара: свет раннего солнца пробивался сквозь приоткрытые шторы, окрашивая хаос на столе золотистым оттенком. Сирена… нет. Всего лишь телефон. Стационарный, старый, громкий — его звон разрывал утреннюю тишину гостиной. — Присниться же такое… — пробормотала она, смахивая пот со лба. Она надела пушистые белые тапочки, распахнула дверь и быстрым шагом спустилась по лестнице, стремясь поскорее прекратить невыносимый звон. Подойдя к аппарату, сорвала трубку. — Детектив Смирнова, слушаю. — Ох, Анастасия… Простите, что так рано. Это Галина… вы были вчера у меня. — Голос дрожал, будто женщина сдерживала нечто тяжёлое. — Я бы хотела кое-что обсудить, но времени у меня совсем мало. — Здравствуйте. Если хотите, я могу подъехать и— — Нет, нет, не нужно. — Голос стал тише. — Не знаю, будете ли вы на меня сердиться… но я хочу прекратить с вами сотрудничать. Не держите зла… просто вы не выглядите как человек, который смог бы… за столько лет… найти моего сына. За пять лет я привыкла жить с утратой. А вы… вы снова напомнили мне о том, что уже не изменить. Простите. — Подождите… Вы что имеете в виду? Вам кто-то угрожает? Галина? Гали— В ответ — лишь прерывистые гудки. Анастасия медленно отняла трубку от уха, чувствуя, как в груди закипает злость — резкая, горячая, почти до боли. — Пизда старая! — вырвалось шёпотом, сквозь зубы. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь вдохнуть поглубже, выдохнуть эту дурную тяжесть. И в этот момент скрипнула дверь ванной. — Доброе утро, — раздался спокойный голос Виктора. Он стоял в одних шортах, слабо улыбаясь, волосы взъерошены после сна. — Тебе с самого утра мозг выносят? — спросил он, подходя ближе. — И не говори… — Анастасия опустила взгляд, перебирая цепочку на шее. — Звонила та женщина, у которой я вчера была. Сказала, что я не выгляжу как надёжный детектив, и что я лишь напомнила ей о горе. — Мда, ну и дела, — Виктор потёр затылок и молча направился на кухню. оставив Настю у телефона Вскоре послышался звук набираемой в чайник воды, щелчок включения. Анастасия через минуту присоединилась к нему, устроившись за столом. — Ну слушай. Раз уж ты вытянула из неё данные — продолжай расследование. Или, если хочешь, можем поехать и набить ей морду, — беззлобно предложил Виктор, доставая хлеб. — Витя! — Анастасия фыркнула, но мысль засела: а ведь приехать не такая уж глупая идея. — А может, и правда поедем? Не бить, конечно, а поговорить. Может, ей кто-то мешал говорить откровенно. — Как хочешь, — пожал он плечами, кладя на хлеб колбасы и сыра. Кофе закипел. Виктор разлил его по кружкам поставив перед Настей бутерброд и кофе, как вдруг из его комнаты раздался телефонный звонок. Он замялся, закатил глаза. Анастасия осталась одна. Тишина дома была почти осязаемой: мягкая, утренняя, с запахом свежего кофе и приятным осадком после вчерашних шашлыков. Она сделала глоток — и тут на втором этаже послышались лёгкие шаги. — Доброе утро, — раздался спокойный, чуть напряжённый голос. На лестнице показался Марк. Взъерошенные тёмно-каштановые волосы падали ему на глаза, оттеняя бледную кожу. На нём была старая, чуть тесная футболка, подчёркивавшая стройный торс, и чёрные штаны. В доме его в шутку звали «эмо» — не из-за характера, а из-за стиля. — Доброе. Как спалось? — спросила Настя. — Да так… Голова гудит. — Четыре бутылки пива в одного — это талант, — хмыкнула она. Марк криво улыбнулся, собираясь что-то ответить, но сверху снова стукнула дверь. Через мгновение по лестнице спускалась Изабелла, пошатываясь и шаркая пушистыми тапочками. — Доброе утро… — проговорила она сонно. Изабелла была контрастом всему дому — живая, веселая, и такая наивная. С всех в доме она была самой младшей, только месяц назад ей исполнилось 19 лет. Она была той самой девочкой сплетницей, которая вечерами залипала в соцсети «Одноклассники» а днём фотографировала всё и вся на свой фотоаппарат. Но и полезного было в Изабеллы не мало. Украинская сельская девчонка яро обожала цветы. Клумбы во дворе, цветы почти в каждой комнате и рассады маленьких цветочков на продаж было её рук дело. — Доброе утро, барышня-крестьянка, — ухмыльнулась Настя, отпивая кофе. — Ага, — фыркнула Изабелла, но в уголках глаз мелькнула улыбка. Она села напротив, на место Виктора. — Знаешь, я на следующей неделе к родителям собираюсь. Может, поедешь со мной? Мама давно зовёт в гости. — Даже не знаю… Выходной у меня во вторник. — Отлично! Я там дня на два, не больше. Мама у меня — сама доброта, отец — душа компании. И место для тебя найдётся. — Заманчиво, — улыбнулась Настя слабо помешивая кофе. — А то я, кроме работы и дома, ничего и не вижу. Марк ещё постоял некоторое время, прислонившись к косяку арки и слушая разговор, но затем двинулся в сторону ванной. В этот же миг из своей комнаты вышел Виктор. Их взгляды встретились на секунду. — Здаров, Марк, — легко бросил Виктор, улыбаясь. Марк поднял глаза, и что-то внутри него ёкнуло — лёгкое, почти незаметное напряжение. Он коротко кивнул, пробормотав: — Ага… привет. Он быстро отвернулся и шагнул в сторону ванной, будто спеша скрыться. Виктор проводил его взглядом, улыбка на его лице сменилась лёгким недоумением. Он покачал головой и направился на кухню. Между девушками воцарилась тишина. Анастасия погрузилась в свои мысли, отрезанная от мира тяжёлым осадком после звонка Галины. Она понимала — день предстоит трудный, нервный, и начинался он уже сейчас, с этой утренней горечи. Внезапно на её плечи легли чьи-то руки. Настя вздрогнула, вскрикнула и резко обернулась. Перед ней стоял Виктор, смотревший на неё с недоумением. — Насть, ты чего? Не выспалась, что ли? — Наверное… Чёрт, прости… Меня совсем выбило из колеи этот звонок. Виктор криво улыбнулся, убрав руки. — Может, тебе водки налить? А то в таком состоянии страшно в город отпускать. — Не говори чепухи. Я не хочу при Галине вонять водярой. Пойду переоденусь. Анастасия поднялась и направилась в свою комнату. Перед зеркалом у шкафа она остановилась, пытаясь собраться. Я не первокурсница. Я опытный детектив, сталкивавшийся и с худшим, — твердила она про себя, но часть её не верила этим словам, нашептывая, что всё может обернуться ещё хуже. Не давая себе времени на раздумья, она наспех надела брюки, рубашку с закатанными рукавами и тёмно-зелёный свитер и пальто. Схватив сумку через плечо, она набила её бумагами со стола и вышла. На улице под крыльцом Анастасия закурила, пока Виктор разогревал машину. Холодный осенний ветер пробирал даже сквозь свитер и пальто, заставляя ёжиться. Затягиваясь, она стряхнула пепел в клумбу с увядающими цветами. Чувство тревоги не отпускало — даже погода казалась зловещей: вдали нависали тяжёлые, чёрные тучи. И вдруг — пронзительный сигнал клаксона. Настя вздрогнула и тут же поняла, чьих это рук дело. Виктор опустил окно, ухмыляясь. — Девушка-красавица, чего грустная такая? Может, подвезу? Она лишь закатила глаза, потушила сигарету о ботинок и швырнула окурок в сторону. Садясь в машину, она ощутила приятную волну тепла — здесь, в отличие от улицы, было почти уютно. Машина Виктора напоминала передвижной склад: на зеркале заднего вида болтались два плюшевых кубика и ёлочка-ароматизатор, заднее сиденье было завалено коробками из больницы, пустыми банками из-под пива и стопкой журналов — от кроссвордов до изданий с полуобнажёнными красотками. Тронувшись с места, они ехали молча. Анастасия смотрела в окно, погружённая в тяжёлые мысли, пока Виктор не нарушил тишину. — Так куда, командир? — Улица Крестинского, 53. — Ясно… А чего мы как партизаны будем ехать? Я себе радио в машину поставил. Зацени! Марк ещё постоял некоторое время, прислонившись к косяку арки и слушая разговор, но затем двинулся в сторону ванной. В этот же миг из своей комнаты вышел Виктор. Их взгляды встретились на секунду. — Здаров, Марк, — легко бросил Виктор, улыбаясь. Марк поднял глаза, и что-то внутри него ёкнуло — лёгкое, почти незаметное напряжение. Он коротко кивнул, пробормотав: — Ага… привет. Он быстро отвернулся и шагнул в сторону ванной, будто спеша скрыться. Виктор проводил его взглядом, улыбка на его лице сменилась лёгким недоумением. Он покачал головой и направился на кухню. Между девушками воцарилась тишина. Анастасия погрузилась в свои мысли, отрезанная от мира тяжёлым осадком после звонка Галины. Она понимала — день предстоит трудный, нервный, и начинался он уже сейчас, с этой утренней горечи. Внезапно на её плечи легли чьи-то руки. Настя вздрогнула, вскрикнула и резко обернулась. Перед ней стоял Виктор, смотревший на неё с недоумением. — Насть, ты чего? Не выспалась, что ли? — Наверное… Чёрт, прости… Меня совсем выбило из колеи этот звонок. Виктор криво улыбнулся, убрав руки. — Может, тебе водки налить? А то в таком состоянии страшно в город отпускать. — Не говори чепухи. Я не хочу при Галине вонять водярой. Пойду переоденусь. Анастасия поднялась и направилась в свою комнату. Перед зеркалом у шкафа она остановилась, пытаясь собраться. Я не первокурсница. Я опытный детектив, сталкивавшийся и с худшим, — твердила она про себя, но часть её не верила этим словам, нашептывая, что всё может обернуться ещё хуже. Не давая себе времени на раздумья, она наспех надела брюки, рубашку с закатанными рукавами и тёмно-зелёный свитер. Схватив сумку через плечо, она набила её бумагами со стола и вышла. На улице под крыльцом Анастасия закурила, пока Виктор разогревал машину. Холодный осенний ветер пробирал даже сквозь свитер и пальто, заставляя ёжиться. Затягиваясь, она стряхнула пепел в клумбу с увядающими цветами. Чувство тревоги не отпускало — даже погода казалась зловещей: вдали нависали тяжёлые, чёрные тучи. И вдруг — пронзительный сигнал клаксона. Настя вздрогнула и тут же поняла, чьих это рук дело. Виктор опустил окно, ухмыляясь. — Девушка-красавица, чего грустная такая? Может, подвезу? Она лишь закатила глаза, потушила сигарету о ботинок и швырнула окурок в сторону. Садясь в машину, она ощутила приятную волну тепла — здесь, в отличие от улицы, было почти уютно. Машина Виктора напоминала передвижной склад: на зеркале заднего вида болтались два плюшевых кубика и ёлочка-ароматизатор, заднее сиденье было завалено коробками из больницы, пустыми банками из-под пива и стопкой журналов — от кроссвордов до изданий с полуобнажёнными красотками. Тронувшись с места, они ехали молча. Анастасия смотрела в окно, погружённая в тяжёлые мысли, пока Виктор не нарушил тишину. — Так куда, командир? — Улица Крестинского, 53. — Ясно… А чего мы как партизаны молчим? Я себе радио в машину поставил. Зацени! Анастасия томно вздохнула и перевела на него взгляд. Долго сохранять угрюмость не получалось — она слабо улыбнулась. — Ты как ребёнок. — Кто бы говорил. Ты сегодня будто Марку подражаешь. — Боже упаси. У меня в жизни всё не настолько плохо, чтобы стать такой, как он. — Эй, это было грубо. — Извини, — сказала она с лёгкой ухмылкой. — Просто… мне кажется, с Галиной что-то не так. Не верю, что она сама отказалась от поисков. Вчера в её глазах горела надежда. Виктор не стал развивать тему, и они снова погрузились в тишину, которая длилась почти всю дорогу до Екатеринбурга. Утро в городе начиналось как обычно: пробки, суета, люди, спешащие кто на работу, кто на учёбу. Настя смотрела в окно, и мысли её текли мрачным потоком. Весна… Скучные уроки, дожди, грязь. Потом придётся рыться в гардеробе, искать пальто, а потом и его будет мало — начнётся сезон противных свитеров. А там и зима, в офисе холодно, придётся тащить обогреватель из дома, одеваться как капуста, греть руки о чашку дешёвого кофе… Она упёрлась головой в руку и мысленно прошептала: Как же меня всё заебало. — Да какого хуя! — вдруг вырвалось у неё громко. — Когда, блять, эта пробка кончится?! Я сейчас вылезу и пешком дойду. Уж поверь, быстрее будет! Виктор лишь ухмыльнулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой, будто принимая это как должное. — Это ещё пустяки. Я бывал в пробках и похуже, когда дорогу ремонтировали. Два часа стоял, думал, машину брошу и пешком пойду. Так что запасись терпением. — Легко тебе говорить, ты же не расследуешь дело, — фыркнула она, доставая сигарету и закуривая прямо в салоне. Виктор молча опустил стекло. Пробка не поддавалась ни на какие уговоры. Лишь через двадцать минут машина, наконец, сдвинулась с мёртвой точки. Когда они остановились у нужного подъезда, Виктор заглушил двигатель и вышел первым. Настя быстро проверила, всё ли взяла, и последовала за ним. — Мне идти с тобой или ждать в машине? — небрежно спросил он, оглядывая унылый двор. — Пойдёшь со мной. Мало ли что. Настя нахмурилась, шагнула к домофону и набрала номер квартиры Галины. Долгие гудки, но ответа не было. Виктор лишь вздохнул — он уже предчувствовал, что снова окажется впутанным в очередную авантюру Насти. К счастью, входная дверь вскоре открылась — на улицу вышел пожилой мужчина с мусорным пакетом. Он бросил на них недовольный взгляд и поплёлся к контейнерам. Настя ловко проскочила в подъезд, пока дверь не захлопнулась. Внутри было холодно, сыро и темно. Узкие лестничные пролёты с облупившейся зелёной краской, ржавые перила, тусклая лампочка на каждом этаже — всё дышало забвением. Лифт, судя по виду, не работал ещё со времён его установки. Когда они поднялись на нужный этаж, Настя замерла. Дверь в квартиру Галины была приоткрыта. Нешироко, всего на пару сантиметров, но достаточно, чтобы сквозь щель пробивалась полоска мрака изнутри. Они переглянулись — мгновенно, без слов. В глазах Виктора мелькнуло то же настороженное недоумение, что и у неё. Анастасия кивнула в сторону двери, и они быстрым, почти бесшумным шагом приблизились. — Галина? Вы дома? — тихо позвала Настя, слегка приоткрыв дверь и стуча костяшками пальцев по облупившемуся дереву. Тишина. Она толкнула дверь сильнее. Та скрипнула, открывая вид на короткий, тёмный коридор. Запах — пыльный, затхлый, с едва уловимыми нотами чего-то кислого, старого. Они вошли, осторожно, почти на цыпочках. Настя первой шагнула в гостиную — и застыла на пороге. Комната выглядела так, будто через неё пронёсся ураган. Журнальный столик перевёрнут, с серванта на пол сброшены фотографии в рамках, вазы, безделушки. Телефонная трубка болталась на спиральном шнуре, бесцельно покачиваясь у стены. И в центре этого хаоса, на полу между диваном и телевизором, лежала Галина. Неподвижная. На её светлых волосах у виска алело влажное, тёмно-красное пятно. Рядом валялась тяжёлая кованая тарелка для фруктов — явное орудие удара. — Боже… — выдохнула Настя, но её ноги уже сами понесли её вперёд. Виктор оказался быстрее. Он в два шага оказался рядом с женщиной, опустился на колени, пальцы моментально нащупали шею в поисках пульса. — Жива, — отрывисто бросил он, осматривая рану. — Но сознания нет. Удар сильный. Анастасия стояла в дверном проёме, будто прикованная. Тело не слушалось, взгляд не отрывался от бледного лица Галины и алого пятна на полу. В ушах зазвенело, в висках застучало. Она видела, как Виктор ловко накладывает импровизированную повязку из найденного полотенца, как его движения точны и быстры, но всё это казалось происходящим где-то далеко, за толстым стеклом. Только когда он поднял Галину на руки, окликнув её по имени, Настя словно очнулась. — Насть! Помоги дверь открыть! Быстро! Она кинулась вперёд, распахнула входную дверь, и они почти побежали вниз по лестнице. Дальнейшее вспоминалось обрывками. Холодный воздух улицы, резкий звук захлопывающейся двери машины, запах бензина и старой обивки. Настя сидела на пассажирском сиденье, сжимая в руках ремень своей сумки так, что пальцы побелели. За окном мелькали серые дома, хмурое небо, сгущающееся в предчувствии дождя. На заднем сиденье лежала Галина, лицо её было мертвенно-бледным, а голова туго перевязана белым бинтом, на котором уже проступало алое пятно. Виктор положил свою ладонь ей на колено, слегка сжал. Тепло, простое и человеческое, на секунду пробило лёд внутри. Больница встречала их бездушным светом и стерильным холодом. Настя вошла внутрь, и её пробрала знакомая дрожь — не от температуры, а от воспоминаний. Этот запах — антисептик, лекарства, отчаяние — въелся в неё с детства. Она шла за Виктором по бесконечному белому коридору, двери с табличками мелькали как в кошмаре, тусклый свет давил на глаза. Навстречу им почти бежал рыжеволосый парень в джинсах и футболке, накинув на плечи медицинский халат. — Виктор? Что случилось? Кто это? — его глаза широко распахнулись. — Саш, как раз ты! Вали в кабинет, поможешь! — бросил Виктор через плечо и, обернувшись к Насте, добавил тише: — Ты подожди здесь. Всё будет хорошо. Она кивнула, видя, как они скрываются за дверью с табличкой «Ковалёв В.И.». Звук щелчка замка прозвучал неожиданно громко. Настя осталась одна в холодном, гулком коридоре. Минуты тянулись, превращаясь в вечность. Она прислушивалась к отдалённым шагам, звонкам телефонов, приглушённым голосам. Ноги сами подвели её к пластиковой скамейке у стены. Она опустилась, и холод сиденья просочился сквозь ткань брюк. Спина коснулась ледяной стены, и по коже пробежали мурашки. Тусклый свет давил на глаза. Гул больницы — этот ни на что не похожий, безликий шум — накрыл её с головой, и вдруг время сдвинулось. Она снова была маленькой девочкой на такой же скамейке, в такой же больнице. Ноги не доставали до пола, в руках мятая салфетка. Рядом металась бабушка, её лицо было искажено страхом. Они ждали. Ждали, когда выйдет врач и скажет что-то о папе. Настя сжимала кулачки, верила, что вот-вот дверь откроется и он выйдет, улыбаясь, и они все вместе поедут домой. Но дверь открывалась, выходили чужие люди с пустыми глазами, а папы всё не было. И потом бабушка вдруг зарыдала, уткнувшись в ладони, и Настя поняла — он не выйдет. Никогда. Она моргнула, и воспоминание рассыпалось. Колено под её ладонью дрожало мелкой, предательской дрожью. Она прикрыла его второй рукой, но дрожь только усилилась. «Хватит. Не сейчас», — жёстко приказала она себе, вставая. Коридор вдруг стал удушающим, воздух — густым и тяжёлым. Она почти побежала к выходу, толкнула тяжёлую дверь и вырвалась на улицу. Прохладный воздух обжёг лёгкие. Настя прислонилась к стене, достала сигареты дрожащими пальцами. Первая затяжка отозвалась покалыванием, но она затянулась глубже, выпуская дым серым облаком в хмурое небо. Из больницы вышла семья — отец, мать, мальчик лет семи. Мальчик громко рассказывал, как ему понравилось у доктора, как тот дал ему конфету. Отец смеялся, мать поправляла ему шапку. Настя смотрела им вслед, и в груди что-то остро сжалось. Простая, обычная забота. Мир, в котором ребёнок уверен, что его любят и защищают. Она всегда завидовала таким сценам. В её голове иногда всплывали картинки «как могло бы быть»: мама, которая не сбежала, папа, который не погиб, тёплый дом, обед всем вместе. Она гадала, какой бы стала сама — мягче? Доверчивее? Счастливее? Полчаса пролетели незаметно. Вторая сигарета догорела, пальцы стали липкими от никотина. Она уже зажигала третью, когда в кармане зазвонил телефон. — Алло? — голос Виктора звучал устало, но спокойно. — Насть, ты где? Убежала, что ли? — Вить… я на улице. В коридоре душно было. — Понял. Я сейчас к тебе. Он положил трубку. Через несколько минут дверь больницы хлопнула, и Виктор вышел, уже в своей куртке, руки в карманах. — Ну как? — спросила Настя, бросая окурок в урну. — Оставим её здесь на пару дней. Сотрясение, потеря крови, но в целом стабильно. Саша присмотрит — он, может, и выглядит как щенок, но руки золотые. Настя кивнула, глядя куда-то мимо него. Губы плотно сжаты, взгляд отсутствующий. Виктор молча подошёл, обнял её за плечи одной рукой. — Ты чего такая? — спросил он тихо. Она только покачала головой. Он усмехнулся, порылся в кармане и протянул ей маленькую конфету в жёлтой обёртке — «Ромашка». — На, подкрепись. Настя не удержалась и хмыкнула. — Серьёзно? У тебя всегда припасены сладости на случай моей меланхолии? — Профи, детка. — Он подмигнул. — Ну что, поехали? Или будешь тут снег сторожить? Настя взяла конфету и слабо сжала её в руке, словно это было что-то большее, чем просто лакомство. Её мысли тут же унеслись в другую сторону. Она задумалась о том что, даже если у неё не было такой семьи как она хотела, она обрела верных друзей которые были для Насти чем-то больше. — Ну что, поехали? Или ты собираешься остаться тут и в одиночку охранять территорию? — весело подколол Виктор, направляясь к машине. Настя закатила глаза, спрятав конфету в карман. — Ага, конечно, Думаю мне за это заплатят. Они направились к машине. Виктор продолжал что-то шутить, но Настя слушала его вполуха, наслаждаясь моментом. Настя села на пассажирское сиденье, ещё не до конца вернувшись к нормальному состоянию после всего, что произошло в больнице. Виктор, усевшись за руль, взглянул на неё, подтягивая ремень безопасности.. — Ну что, куда теперь? — спросил он, слегка потянувшись хрустя своими спинными костяшками. Настя вздохнула, потянулась к телефону в кармане и нахмурилась Незнаю.. Я планировала позвонить еще одному человеку. В деле написан номер телефона близкого одного Александра Гаврилова. Назначу встречу и распрошу. Ну чтож. Предлагаю пойти сначало поесть. Например шаурмы. А потом позвони кому надо. Ладно.. пошли Машина завелась, и они поехали. Анастасия, чтобы не терять ни минуты, достала папку с делом и телефон набирая номер родственника еще одного пропавшего. — Ладно… — выдохнула Настя. — Попробуем. Она набрала номер. Телефон пару раз глухо прозвонил и вдруг в трубке был женский голос. — Да?.. - послышался усталый голос , будто человек много ночей подряд спал урывками. — Добрый день. Это говорит участковый детектив — Настя чуть замялась, — Анастасия Васильевна Смирнова. Я звоню по поводу Гаврилова Александра— Собеседница резко перебила Настю — Что с ним?.. — тревога прорезала голос моментально. — Вы нашли его?.. — Пока нет, — мягко сказала Настя. — Но мне нужны некоторые уточнения. Простите, с кем я говорю? — Гаврилова Елена Андреевна, жена, — ответила женщина. — Скажите… вы правда занимаетесь этим делом? Оно же закрыто… — Да. Я действительно занимаюсь этим делом, — она бросила взгляд на Виктора; тот слегка повернул голову, слушая вполуха. — И сейчас нам важны любые подробности. Если вы можете — я бы хотела встретиться лично. На том конце слышалось тяжёлое дыхание. Потом — тихий, почти сломанный смешок. — Я думала, что вы… никто уже не позвонит. Уже три года… — шёпотом сказала Елена. — Хорошо. Где и когда? — Нет… — быстро ответила женщина. — Давайте в людном месте. Простите, я… просто боюсь. Давайте так: через час, Екатеринбург, Центральный парк… у главного входа, там где арка. Я буду в синем пальто. — Я вас найду, — уверенно сказала Настя. — Спасибо, Анастасия… — Елена вдруг дрогнула голосом. — Только… если вы что-то узнаете… пожалуйста, скажите мне первой. Я просто… я должна знать. — Обещаю. Собеседница не попрощавшись бросила трубку. Анастасия спокойно положила телефон в карман и вздохнула — Она придёт? — спросил Виктор, не отрываясь от дороги. — Да. Через час. — Настя убрала телефон, глядя в окно. — И, Вить… у неё в голосе был такой страх… будто она тоже что-то знает. Или боится узнать. Виктор ухмыльнулся Твое тело становится всё более интереснее. Уже вижу как люди будут писать в новостях что Смирнова Анастасия Васильевна живое подобие Шерлока Холмса! Перестань, я не планирую становится знаменитой, да и это моя работа Как скажешь Они припарковались рядом с маленькой шаурмечной будкой. Виктор остался в машине, а Настя решительно направилась к будке. За прилавком стоял мужчина лет пятидесяти с густыми усами. Он сразу оживился, когда заметил Настю. — Здравствуйте, красавица! Что будем заказывать? — Две шаурмы, с курицей, — спокойно сказала она. — С курицей! Отличный выбор. У нас самая лучшая курица! Мягкая, сочная Только у меня такая есть! — Армянин не унимался, пока ловко делал шаурму — А вы такая красивая, вам, наверное, все говорят? Настя в это время в кошельке высчитывая мелочь. Она чуть приподняла бровь подняв взгляд на мужчину. — Говорят, — коротко ответила она, не выражая энтузиазма. — А я вам скажу, что вы идеальная пара для моего сына! Молодой, перспективный! Он учится на архитектора у меня! Настя фыркнула, покачала головой и с лёгкой улыбкой ответила: — Простите, но мой муж, который там сидит, не потерпел бы конкуренции — Сказала она кивнув в сторону Виктора который сидел в машине играясь с пальцами на руках от скуки Армянин замер на секунду, а потом громко рассмеялся: — Муж? Ну ладно, значит, мне не повезло! Он завернул шаурмы в фольгу и передал Насте, явно теряя энтузиазм. Настя протянула деньги, забрала еду и направилась обратно к машине. Она открыла дверь и забралась в неё. Чтож, отныне ты мой муж. Радуйся Что? Всмысле? Мужчина пытался рекламировать своего сына, а ты стал идеальной возможностью уникнуть знакомство. Так что давай, любимый, кушай - Сказала она тихо хихикая По дороге обратно от шаурмы салон машины был наполнен запахом свежего лаваша, чеснока и тёплого мяса. Виктор молча вёл, бросая на По дороге обратно от шаурмы салон машины был наполнен запахом свежего лаваша, чеснока и тёплого мяса. Виктор молча вёл, бросая на Анастасию взгляд, когда та смахивала крошки с колен. Он хмурился — видно было, что что-то в разговоре с женой пропавшего мужчине не понравилось. Или просто беспокоился за Настю. Он часто делал вид, что ему всё равно, но глаза выдавали его лучше любых слов. — Насть… — начал он. — Не сейчас, — мягко перебила она. — Только… просто подожди в машине, ладно? Она с ребёнком. Я не хочу её пугать. Виктор лишь коротко кивнул. Через несколько минут они припарковались у Центрального парка. У главного входа — большой каменной арки — было людно: родители с колясками, подростки, шум, смех. Но на краю этой суеты, чуть в тени от фонаря, стояла она. Елена. Невысокая, худая, измученная. Волосы собраны в хвост, под глазами — глубокие тени. На плечах синее пальто, застёгнутое до самой шеи. Коляска — тёмно-серая, аккуратная. Внутри — ребёнок, спящий спокойно, будто весь мир вокруг не рушился. Анастасия держа свои бумаги подошла тише, чем привыкла, инстинктивно стараясь не разбудить малыша. — Елена Андреевна? — тихо спросила она. Женщина вздрогнула, будто от громкого хлопка, но сразу собралась, пытаясь улыбнуться. — Да… вы Анастасия? — Да. Спасибо, что пришли. Елена кивнула. Руки её заметно дрожали, она сжимала ручку коляски так, будто от этого зависела её жизнь. — Я… — начала она, но голос дрогнул. — Я правда думала, что никто уже не будет этим заниматься. Его… просто забыли. Анастасия осторожно коснулась её локтя: — Я не обещаю чудес, но обещаю, что буду стараться. Расскажите всё, что сможете. Елена оглянулась — будто проверяла, не слушает ли кто-то. Подалась чуть ближе, голос стал почти шёпотом. — Понимаете… Саша пропал ночью. Он вышел «на работу». Так сказал. Хотя я знаю — в офис его вызывать не должны были. Он работал бухгалтером. Там всё по расписанию. Если что-то случается — сотрудникам звонят заранее. — Он сказал, что случилось что-то срочное? — уточнила Настя. — Да… но я ему не поверила. Он плохо врал. — Елена слабо усмехнулась. — Такое чувство, будто он сам до конца не понимал, что говорит. Она поправила одеяло в коляске, прикрывая маленькую ножку. — Он поехал на машине, тёмно-синей. Я… — она закрыла глаза, пытаясь вспомнить. — Помню только первые две цифры номера. Три… восемь… или восемь… три… — губы задрожали. — Но больше ничего. Всё остальное будто стёрлось. — Этого уже достаточно, — успокаивающе сказала Настя. — А камера на парковке офиса? Он туда не заезжал? Елена резко подняла на неё глаза — будто этот вопрос задел больное место. — Не заезжал, — почти прошипела она. — Они показали мне записи. Ничего. Ни машины, ни его. Они сказали, что ничего в офисе происходить не могло. Ни на камерах с парковки ни на камерах вокруг здания не было моего мужа. - Елена опустила взгляд. Она сглотнула. — После двух недель его пропажи, нам… в почтовый ящик начали приходить… фотографии. И она сказала это так тихо, что Насте пришлось наклониться. — Какие фотографии? — спросила Настя. Елена не ответила сразу. Вместо этого она вдруг шагнула ближе и… обняла Настю. Не крепко — так, будто ей просто нужно было прижаться хоть к кому-то, чтобы не свалиться на колени. Настя оторопела, но не отстранилась. — Простите… — Елена шептала куда-то себе в плечо. — Просто… мне очень страшно. Я не могу сказать это вслух. Не здесь. Она коснулась кармана Настиного пальто и незаметно что-то туда вложила, что-то скомканное, будто твердую бумагу. Потом отстранилась, вытерла глаза и заговорила снова: — Эти фотографии… — она едва выдавила слова, — там были… тела. Разные люди. Некоторые — уже… не люди. И всегда подпись. Одна и та же. «Уже скоро». Анастасия почувствовала холод между лопатками. — Почему вы никому не показали? Елена горько усмехнулась: — Показывала. Полиции. Они сказали: «Фотошоп. Шутка». А потом… потом мне начали звонить. Мужской голос. Хриплый. Он говорил… — её губы побелели от напряжения, — говорил, что знает, где я живу. Что знает имя моего сына. Что знает, когда Саша возвращается с работы. И что если я ещё раз приду в участок… — она закрыла лицо руками. — Я не смогла. Настя осторожно положила руки ей на плечи. — Вы сделали всё, что могли. Теперь займусь этим я. Вы не одна. Елена всхлипнула, но кивнула. — Спасибо… — прошептала она. — Берегите себя, Анастасия. Пожалуйста. Он… тот, кто это делает… он не такой, как другие. Настя хотела спросить: «Вы знаете, кто это?» Но в этот момент ребёнок в коляске зашевелился, тихонько пискнув, и Елена сразу ушла в материнский инстинкт. Она поправила шапочку, убаюкала малыша, а потом сказала столь же тихо: — Простите… мне надо уходить. Но то, что в кармане… Это последнее, что я сохранила. Сделайте копию. Потом выбросьте. На всякий случай. И ушла быстро, даже не обернувшись. Настя стояла неподвижно несколько секунд, ощущая вес того, что лежит в её кармане. Она вынула смятый лист. Это оказались фотографии от полароида. По спине прошлись мурашки. Фотографии мертвых людей которых от гниения тела было бы тяжело распознать, а так же тех кто еще был жив во время сьемки но без определенных конечностей с которых еще шла кровь. Руки Насти задрожали а на лице появился холодный пот. Она быстро убрала фотографии в грудной карман пальто и осмотрелась по сторонам. От Елены уже успел простыть след. Вокруг всё было как прежде но параноя Анастасии убеждала ту в обратном, будто кто-то за ней следит. В голове стоял звон — то ли от страха, то ли от слишком быстрого дыхания. Она опустила голову вниз желая как можно быстрее дойти к машине, и не заметила, как кто-то появился перед ней. — Ой! — Настя дернулась, когда неожиданно врезалась в чью-то грудь. Папка выскользнула из рук и шлёпнулась в грязные листя — Всё нормально, — раздался спокойный, бархатный голос. Незнакомец уже опустился, быстро подбирая листы, пока Настя растерянно моргала, пытаясь вернуться в реальность. Он выпрямился, и она увидела его полностью. Высокий. Выше Виктора. Лохматые темные волосы, небольшая щетина. На нём была синяя рубашка под черной курткой. Он протянул ей папку и чуть искренне улыбаясь — Кажется, это ваше. — Спасибо… я… я просто не смотрела под ноги, — выдохнула Настя, всё ещё пытаясь взять себя в руки. — Ничего страшного, бывает, — сказал он мягко. Она хотела представиться, но мужчина чуть приподнял брови и опередил её: — Анастасия Васильевна Смирнова, если не ошибаюсь? Она замерла. — Я… откуда вы— — Видел фотографию в газете, — спокойно пояснил он. — Статья была о расследовании исчезновений в городе. Приятно встретить вас вживую. Вы производили впечатление человека, который не боится трудных дел. Анастасия ощутила лёгкий румянец на щеках — от неожиданности, смущения и, возможно, от того, как уверенно и спокойно он говорил. — Спасибо… — выдохнула она. — Извините ещё раз за… — Всё хорошо. Он улыбнулся чуть шире, но всё так же спокойно. — Удачи вам, Анастасия. В ваших делах она точно пригодится. Мужчина сделал короткий кивок и направился дальше по дорожке, растворяясь в людском шуме парка. Настя осталась стоять, глядя ему вслед лишь секунду, затем одёрнула себя и поспешила к выходу. Щёки всё ещё горели лёгким теплом — странным и неуместным. Она глубоко вдохнула холодный воздух, чтобы прийти в себя и направилась к машине Виктора который развалился в кресле доедая свою шаурму. Залез в машину Анастасия тяжело вздохнула а после посмотрела на Виктора который вопросительно и молча смотрел на неё в ответ — И как? — спросил Виктор, откусывая шаурму. — Не знаю даже, — вздохнула Настя, откладывая телефон. — Мы поговорили с Еленой… и она дала мне это. Она достала из папки несколько фотографий и протянула Виктору. Тот взглянул — и резко скривился, отодвигая тарелку. — Фу, блять! Какая мерзость! Я же ем! — Ой, прости… — Настя убрала фотографии. — Но дело в том, что это всё, что есть. Ни лица убийцы, ни фона — будто снято в подвале или гараже. Я попробую распознать лица через базу, но шансы призрачные. И ещё — у меня есть номер некой Катерины, родственницы одной из жертв. Звонила — никто не берёт. Виктор вытер пальцы салфеткой, лицо его стало серьёзным. — Ясно. Значит, мы в дерьме. Сын Галины пропал в парке, муж Елены уехал в никуда… Но у тебя нет ни одной зацепки, связывающей эти дела. Может, это вообще разные истории? Муж мог сбежать к любовнице, а фотографии — чья-то больная шутка, чтобы Елену добить. — Но он уехал посреди ночи, Вить. Это нелогично. Спать лёг, а в час ночи вдруг собрался к любовнице? Да ещё и звонок с работы якобы был… — А Елена слышала голос того, кто звонил? Может, это и была та самая любовница. Откуда тебе знать? — Я могу узнать, — Настя прищурилась. — Если звонок был со стационарного, через оператора связи достану детализацию, найду адрес. Если с мобильного — будет сложнее, но не невозможно. Виктор покачал головой, но в глазах мелькнуло одобрение. — Ладно, сидеть тут бесполезно. Едем домой, там и разберёмся. Дорога прошла в молчании. Настя уставилась в окно, мысленно раскладывая факты по полочкам, а Виктор, кажется, думал о своём — его лицо было сосредоточенным, пальцы отбивали ритм по рулю. Дома Анастасия сразу направилась в свою комнату. Осознание, что дело оказалось глубже и темнее, чем она предполагала, требовало системности. Она сняла с пробковой доски все старые заметки, оставив чистую поверхность. В центре она собрала из четырёх листов А4 большую карту Екатеринбурга. Вокруг — всё, что удалось собрать за два дня: заявление Галины, Рядом — материалы по Елене: заявление, её показания, и те самые жуткие фотографии, которые Настя приколола по углам, будто предупреждающие знаки. Она отступила на шаг, окидывая доску взглядом. Картина была фрагментарной, зияющей пустотами, но уже проступал контур чего-то большого и страшного. Анастасия села в кресло, взяла блокнот и начала писать план на завтра: запрос в телефонную компанию, повторный звонок Катерине, проверка архивных записей по парку… Но чем дольше она смотрела на бумагу, тем больше мыслей уплывало. Рука сама стала выводить на полях лёгкие, почти воздушные линии — абрис лица, знакомый до боли. Серёжа. Она не замечала, как время идёт, пока за окном не сгустились сумерки, а на столе не появился целый ряд таких набросков — будто её подсознание искало утешения в чём-то далёком и тёплом. В дверь постучали. — Насть? Ты там хоть живая? — голос Виктора прозвучал приглушённо. Она вздрогнула, отложила карандаш. — Да, просто задумалась. А что? — Спрашиваю, не голодная ли? Остался шашлык с вчерашнего, макароны могу сварить. — Давай. Помочь? — Чем? Макароны помешивать? — он фыркнул. — Успокойся, иди отдыхай. Через полчаса они устроились на диване в гостиной, как делали это сотни раз — легко, без церемоний. Тарелки с дымящимся шашлыком и макаронами пахли домом и покоем. Настя впервые за день почувствовала, как тяжёлый ком тревоги в груди понемногу размягчается. Когда Виктор доел, он без лишних слов взял в руки джойстик и включил приставку. Экран мягко осветил комнату, и на нём появился мужчина в зелёной куртке, бредущий через туманную улицу. Сбоку рядом с ним шла блондинка в странном, слишком откровенном для холодного города наряде. Настя смотрела рассеянно, больше чувствуя, чем видя. Тепло Виктора рядом, его спокойное дыхание, ровный стук сердца — всё это создавало кокон уюта в холодном мире. Она доела, отодвинула тарелку и поджала под себя ноги, а потом осторожно прислонилась головой к его плечу. Он чуть подвинулся, чтобы ей было удобнее. Голоса из игры звучали где-то далеко, как из другого измерения. Настя перестала различать слова. Веки налились свинцовой тяжестью, дыхание выровнялось. Последнее, что она осознала — это редкое, хрупкое чувство безопасности, которое бывает только рядом с тем, кому доверяешь больше, чем себе. Анастасия уснула. Иногда путь к истине — это узкая тропа, по которой человек идёт кругами, даже не замечая этого. Одни ходят так потому, что боятся сделать шаг вперёд. Другие — потому что стараются слишком усердно, путая следы, поднимая слишком много пыли. А есть те, кому не дают приблизиться к правде. И тогда любой неверный шаг превращается в тщательно поставленный капкан. Анастасия пока этого не знала. Она лишь спала, положив голову на плечо человека, которому доверяла. А где-то рядом — совсем незаметно — уже начали переплетаться нити, которые скоро потянут её в самую тёмную часть города.