Часть 6. Сомнения

Безруков даже не помнил, как его схватили. Как будто бы он просто заснул на своей кровати и очнулся здесь — в этой холодной и сырой камере. Было темно и мокро. Луч света слабо пробивался сквозь тюремное решётчатое окно и расплывался на каменном полу светлым квадратом. Сергей смотрел на него и думал: «Что делать?», зло постукивая пальцами по сырой стенке: «Как так вышло?», «Кто предал?». Но время шло, злость проходила, и уже другие мысли приходили к нему в голову: «А правильно ли он поступал? Нужно ли было убивать этих людей?». И с каждой минутой сомнения всё больше одолевали его... Тут железная дверь медленно отворилась, вошли солдаты, нацепили наручники, грубо взяли его под мышки и потащили в машину. Он даже не сопротивлялся... Неизвестно сколько времени он провёл за решёткой в душном кузове старого автозака, но, когда его вывели наружу, его окружала совсем не тюремная обстановка: вокруг всюду блестело золото, били фонтаны, огромные гипсовые статуи стояли вдоль дорог, сверкающих мрамором. А в центре всего этого великолепия стоял огромный дворец, подобно пышному сливочному торту, украшенный белёсыми узорами и барельефами. В принципе, всё находящееся здесь идеально подходило под стереотипное понятие роскоши, помимо одной странной вещи — на крыше дворца сияла большая золотая буква "Б". " 'Б' — значит Бурунов", — понял Безруков, следуя за солдатами. Его, теперь уже аккуратно, провели по мраморным ступеням во внутрь дворца, где с него сняли наручники, переодели, попшикали какими-то духами и приказали ждать, разумеется вместе с охраной. Безруков огляделся, диван, на который его посадили, оказывается, тоже был из золота, рядом стоял деревянный столик с мастерски вырезанными львами, стоящими на двух ногах, тоже, кстати, позолоченными. Всё вокруг было красиво и просторно, и как бы надувалось от своего великолепия. Всё вокруг: фонтаны, статуи, дома — всё это словно насмехалось над обычным человеком... У Сергея от такого контраста между их и его жизнью всё вскипело. Он буквально покраснел от злости, на виске выступили вены, а в голове всё крутилось: «Уроды, уроды, уроды! Да как вы можете позволять себе жить ТАК? Как вы можете не уважать тех, на чьих костях это всё построено? Как вы всё ещё можете веселиться, когда люди задыхаются в табачных выбросах ваших заводов? Нет, я не могу больше себя сдерживать, я сейчас кого-нибудь задушу!» Пытаясь остыть, Безруков схватил стакан воды со стола и залпом выпил. Но что это за вкус? — БЕРЁЗОВЫЙ СОК?!?!?!?!?!? ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ НАДО МНОЙ? Он больше не мог терпеть. Его рука сама собой замахнулась, но вдруг остановилась. Безруков глубоко вдохнул, и, когда он выдохнул, ему уже не хотелось никого убивать. Он снова задумался, действительно ли нужно было всё то, что сделано? Разве стоило убивать хоть и плохих, но всё же людей? Разве нет других методов? Опять сомнения... Но тут дверь открылась, и из неё появился Бурунов.