Танец тринадцатый - вжух, и ты не убежишь от судьбы!

      Он — Ртуть. Причём не из комиксов, не из киновселенной Марвел, а из Фокс. Разные вещи, да. Вот так бывает, когда счастье проносится близко-близко со сверхзвуковой скоростью... Купер вздохнул.       Во время всего этого безумного путешествия по вселенным он точно был не против, да что там: хотел попасть в самого быстрого супергероя ДиСи! Флэш — это не просто обтягивающий красный костюмчик с жёлтыми молниями. Флэш — это про свободу. Про возможность делать быстро важные дела. Про разум, науку и немного молний... О, Шелдон обожал его с детства!       Не так, как мистера Спока, но... Барри Аллен, криминалист, тоже был невероятно хорош. И Купер почёл бы за честь немного разгрести его дела, но... треклятое «но» отнесло его в Марвел, который экранизировал Фокс.       Это в принципе тоже было хорошо. Питер Максимофф, несмотря на прикид и саундтрек, а также недостаток в образовании, владел теми же способностями, что и Барри, только в ином мире и условиях.       И это даже здорово, что это не КВМ, а Фокс. В КВМ его очень резво и безжалостно слили, сосредоточившись на сестричке — Алой ведьме... Здесь же хорошо, что он Питер Максимофф. Снова пубертат? Плевать! Зато убить его здесь никто не грозил. А Шелдон прекрасно помнил кинон. Профессор Икс, папаша года Магнето — всё это его реальность.       Понять бы ещё, насколько скорая, и сделать ноги... Да только поздно. Взгляд упёрся в застывших на пороге его комнаты двоих. Чисто теоретически Купер сейчас может сбежать и от Ксавье, и от Логана. Он ведь сверхбыстрый ребёнок здесь. Но... Вряд ли хламида поставит ему зачёт за побег.       Вот и пришлось притормозить, вспоминая сюжет «Дней Минувшего будущего». То самое издевательство над здравым смыслом, Росомахой, мозгами Шелдона и мыслями, что Ребут Трека ещё ничего был!       Ладно, всё это неплохо так компенсировала сама возможность затусить с такими легендами, как профессор Икс и Логан, но вот беда... Если последний на него смотрел в образе Хью Джекмана бессменного, то скачущий на своих двоих и выглядящий как нарк без дозы профессор был, разумеется, не Патриком Стюартом, подарившим Шелдону огромные часы наслаждения своей ролью капитана Пикара, а Джеймсом Макэвоем!       Тоже хорошим актёром, разумеется, но не Патриком Стюартом. Вот совсем. Это почти как заказать Спока Нимоя, а получить Закари. Больно и обидно. Одни разочарования сегодня — да уж. Вместо Дамблдора своего фэндома получить молодого, одержимого болью, комплексами и обидами Ксавье, который только-только на пути своего становления профессором Икс, хоть уже защитил свои докторские диссертации!       Нет, Шелдон не согласен. Тут и Магнето не сэр Иен, соответственно! А он хотел полюбоваться на почти Гэндальфа! Эх... Ну ладно, и Фассбендеру можно сказать пафосно: «Я твой сын!», — и посмотреть, как металл во круге, наплевав на физику, сомнётся... Или нет? Купер вздрогнул. Они ведь пришли, чтоб он вызволил Магнето — одни не справятся, проф на «стероидах» от Зверя — силами пользоваться не может, иначе ноги протянет. А вызволять Магнето, хоть тот и не виноват в смерти Кеннеди, нельзя... Ну никак! Хоть и хочется пафоса и разворота истории, где он сообщает правду, в отличие от простеснявшегося все три фильма и десять лет паренька!       Шелдон чуть раздражающе морщится. Сплошное разочарование.       Но хоть можно сверхскоростью насладиться...       Только сначала спровадит гостей. Всё же, подумав, он решил не помогать тем вызволять Магнето. Идиоты: думают, что так остановят Мистик, удержат человечество и мутантов в шаге от войны... Но выпустить Магнето с его-то радикальными взглядами — много хуже.       Мистик же ещё способна понять и другое. Он помнит по фильмам. И нагло отказывает этому, ещё не профессору Икс и путешественнику во времени Логану. Просто потому, что может. Не заставят те его силой идти на Пентагон. Не в их правилах, да и Ксавье без своих сил сейчас...       Может, получит отворот-поворот, да вернётся в инвалидное кресло, вместе с силами телепата — переубедит сестру... А может, если догадается, подставит самого Траста, чтоб программу стражей его свернули гарантированно.       Всё может быть. Только вот от судьбы вряд ли так просто отвернуть можно.       Магнето всё равно освободит тот или иной радикальный мутант... И тот накалит отношения люди-мутанты. Сколь верёвочке не виться, а противоречия у тех и у других неизбывно ужасные. Нерешаемые почти. Не с такой человеческой завистливой природой и не с мутантскими способностями.       А значит, всё бесполезно. Но распинающемуся перед ним Ксавье знать необязательно. Пусть уходит, пусть решается и становится тем, кем должен. Профессором Икс, чей свет ещё какое-то время будет давать надежду на мир и людям, и мутантам...       Пусть... А сам Шелдон, вопреки первым мыслям, сбегает-таки на каньон. Красиво. И домчал почти за секунды. Очень красиво...       Домыслить, как и насладиться видом, не успевает — что-то дёргает за край живота. И снова знакомые пейзажи. Хламида хмыкает:       — Быстро стал понимать...       — Что именно? — всё же не выдерживает Купер, поднимает бровь. Поднабрался немного, да.       — Что не везде даже гений способен помочь. Что не все задачи можно решить умом или силой лишь одного. А дар убеждать других... Дан единицам. Что дар убежать не означает свободы!       — Тебя никак на философию потянуло, — Шелдон снова морщится. Он уже отчаянно хочет к себе. — Раз уж я получил зачёт, давай к следующему.       — Не спеши, — Хламида впервые приблизилась, и тяжесть сокрытой тёмной перчаткой руки обрушилась ему на спину. — То будет не зачёт... Итоговая аттестация, — договорила торжественно и турнула его в пустоту.

* * *

      Вот уж не ожидал доктор Купер очнуться самим собой. Почти. У этого тела были маленькие тощие руки. Руки ребёнка. Не было нужды в зеркале. У Шелдона феноменальная память. Так что он узнает и ботинки, и способ их завязывания, и даже аккуратно по стрелочкам отглаженные штаны и рубашку с галстучком-бабочкой. Запах же бабуленькиных рождественских печений и вовсе позволяет мозгу выдать точную дату его попадания.       24 декабря 1989 года. Ему и десяти не исполнилось. Вся жизнь впереди. Открытия, свершения... друзья и семья.       Сердце пропускает удар, когда Шелдон неловко замечает привычно продавливающего кресло у телевизора папу.       Хламида издевалась. Отправила его к живой бабуленьке и отцу! Но без Эми, детей и Леонарда с Пенни и остальными.       Пахло ёлкой. По голосам на кухне Шелдон понял: мама и бабушка на кухне. Как и Мисси, недовольная и мечтающая смотреть мультики, а не помогать взбивать крем. Из комнаты брата приглушённо ревут «Кисс». У того из проблем сейчас только невозможность попасть к разлохмаченным кумирам на концерт из-за того, что они нищие и мамуля набожна. А не ребёнок в 18, жена и автосервис.       Да, это полное погружение. Даже бейсбольный матч, который смотрит отец, попивая звезду, — Шелдон помнит его итог.       Впрочем... и это его внезапно тормозит: какой матч в Рождество? Бейсболисты должны были уйти на короткие каникулы. И на телике никак не должно было быть надписи «прямой эфир».       Шелдон поражённо трясёт головой. Неужели он неправильно помнит? Или же кто-то хочет, чтоб он засомневался в себе, позволив увести его по этой притягательной дорожке прошлого?       Забыть о себе настоящем, своих достижениях и людях, что шли с ним бок о бок все эти годы, подавали руку, а иногда и тащили на своём горбу...       И ради чего? Горько-сладкой иллюзии?       Шелдона прошибло и бросило в пот. Он любит их всех. И отца, и бабуленьку, и если бы это было правдой — может, и остался бы: подсадил отца на ЗОЖ, сам бы, чтоб Куперу не увидеть новый сезон Стар Трека, согласился им заниматься... Только бы избежать того инфаркта внезапного. Но это было иллюзией.       В жизни нет второго шанса, нет шанса засейвиться и продолжить после смерти с сохранённого момента. Может, и есть, конечно, что-то вне его гениального понимания, пусть будет в усладу ушей мамуленьки — мистическое, но точно не такое!       Не то, что перед ним открылось сейчас обманчиво тёплыми объятиями.       И Шелдон, не оглядываясь, уходит, как есть, в домашней одежде в зимнюю, пусть и техасскую ночь.       Чтобы выйти на знакомую пустошь.       Хламида неожиданно эмоционирует. Она... хлопает ему. Оглушённый внезапными аплодисментами Шелдон не сразу понимает, что снова куда-то летит, будто подхваченный ураганом... Пока не теряет сознания и тут же не приходит в себя под истеричный писк кардиомонитора...       «Получилось! Я вернулся!» — успевает торжествующе подумать Купер, а уже потом приступает к анализу состояния собственной, отдающей слабостью тушки и содержимому прикроватной тумбы... Корявые открытки от детей, печеньки по бабулиному рецепту, фигурки с любимыми героями — всё это глупость несусветная для человека в коме (особенно аляповатые открытки), но под кислородной маской Шелдон улыбается.       И за проснувшейся (всю щёку себе отлежала спинкой стула!) Эмми Купер не замечает, как из палаты тихо выходит некто в белом халате, насвистывавший весёлую мелодию про танец злобного гения... выходит, чтоб так же тихо, зашуршав крыльями и сверкнув сапфировым взглядом, испариться и отправиться дальше жить свою лучшую жизнь, пока Сэм Винчестер уверен, что Гавриил мёртв.       Свою лучшую и единственную жизнь будет ценить и доктор Купер. У него теперь прибавилось пищи для размышления и расширения мировоззрения. А ещё множество пропущенных серий любимых онгоингов, о чём он и возвестил примчавшемуся по первому звонку Леонарду. Марафонить в одиночестве Шелдон отказывался. Не для того возвращался. И обыгрывал...       Впрочем, вряд ли смерть. И вряд ли обыгрывал. Купера не отпускало ненавистное чувство, что ему поддались.       А впрочем, этот чувственный опыт хоть и был ошеломительным, но ровно ничего не доказывал. И нет — энцефалограммы, снятые Эмми, тоже. То, что его мозги работали в коме на полную, ничего не доказывает. Ниче... Шелдон чуть прикусил язык, воровато оглядываясь, будто из-за угла могла снова появиться эта хламида и уволочь его в пустоту.       Хоть это и антинаучно... Но лёгкая дрожь прошла по спине. И доктор Купер счёл за лучшее к таким размышлениям не возвращаться.