Selected option: Purple Tent.(💜)

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как прохладный ночной воздух наполняет легкие. Мои ноги сами понесли меня обратно, к тому месту, где я впервые увидела фиолетовый шатер. Толпа у входа уже немного рассеялась, но напряжение витало в воздухе. Я остановилась в тени одного из навесов, наблюдая за мерцающим светом, пробивающимся сквозь ткань. Страх боролся с непреодолимым желанием узнать. Что же там такое, что так пугает и манит одновременно? Внезапно, мой взгляд упал на небольшой прилавок, затерянный среди других торговых точек. На нем лежали разнообразные маски, искусно вырезанные из дерева и украшенные перьями. Одна из них, с изображением загадочной улыбки, привлекла мое внимание. Она была достаточно большой, чтобы скрыть мое лицо, и достаточно необычной, чтобы не вызывать подозрений. Я подошла, и, не торгуясь, купила ее. Продавец, пожилой мужчина с морщинистым лицом, лишь кивнул, не задавая лишних вопросов.

Вы одели маску и пошли в сторону шатра, не оглядываясь и не делая странный,резкий движений. Для вас сейчас было самое главное смешаться в толпе.

Когда вы подошли к толпе, то вам она уже казалась не такой уж и большой. Человек пятнадцать, а может и тринадцать. Вы моментально посмотрели на билеты в их руках, у них они были розового цвета. Вдруг вы вспомнили , как Пьеро забрал у вас такой же заветный розовый билет. Он что настолько плох?

Значит просто за красивые глазки вас не пустят.

Я тихо отступила в сторону, стараясь не привлекать к себе внимания. Толпа постепенно начала сгущаться у входа в шатер, и я устроилась за углом, где меня не было видно. Сердце билось учащённо, но я старалась дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения. Вскоре первые посетители начали заходить внутрь, их лица скрывали маски, похожие на мою, а в руках блестели те самые розовые билеты. Они исчезали за тканью шатра, и с каждым новым входящим напряжение вокруг только росло. Я внимательно следила за каждым движением, пытаясь понять, что же происходит внутри. Отвернулась всего на мгновение. А повернувшись, увидела, что к входу подошел Пьеро. Его знакомый силуэт, его небрежная походка - он безошибочно узнал бы меня даже в самой гуще толпы. Сердце замерло. Он не мог меня здесь видеть, не сейчас. Паника охватила меня, но я заставила себя не двигаться, не выдавать своего присутствия. Вместо того чтобы рисковать встречей, я приняла решение. Нужно было найти другой путь. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, я начала отступать от входа, двигаясь вдоль стены шатра. Мой взгляд скользил по темным теням, ища хоть какой-то намек на черный ход, запасной выход, что угодно, что могло бы привести меня внутрь, минуя Пьеро. Мои пальцы скользнули по грубой ткани, ощущая каждый шов, каждую складку. Я двигалась медленно, почти ощупью, вглядываясь в темноту. И вот, под самым основанием шатра, там, где тени сгущались особенно густо, я нащупала что-то. Небольшой, едва заметный разрез, словно кто-то небрежно прорезал ткань ножом. Сердце забилось быстрее. Это был мой шанс. Собрав всю свою решимость, я осторожно просунула руку, затем плечо, и, наконец, протиснулась внутрь. Ткань неприятно царапала кожу, но я не обращала внимания. Оказавшись внутри, я замерла, пытаясь привыкнуть к полумраку. К моему удивлению, это место оказалось идеальным. Прямо передо мной, на небольшом возвышении, располагалась сцена, освещенная тусклым светом. А у моих ног стояли несколько больших, пыльных коробок, которые могли бы послужить отличным укрытием. Я быстро забралась за одну из них, стараясь не издавать ни звука, и приготовилась наблюдать. Затем, словно по команде, концы шатра распахнулись шире, и из темноты хлынул поток людей. Их смех, громкий и раскатистый, эхом отражался от стен, заглушая даже шелест ткани. Они шли вереницей, оживленно переговариваясь, и занимали места в рядах, которые, казалось, тянулись бесконечно. На сцене, в центре внимания, красовался Арлекино. Его яркий костюм, пестрый и нелепый, выделялся даже в полумраке. Он ловко перетаскивал какую-то громоздкую штуковину, похожую на колесо фортуны, с загадочным блеском в глазах. Казалось, он наслаждался каждым моментом, каждым взглядом, прикованным к нему. Я не могла сдержать тихий смешок, когда Арлекино, с невозмутимым видом, пристроил свою громоздкую штуковину прямо себе на ногу. Его лицо, скрытое за маской, казалось, выражало лишь легкое недоумение, но я видела, как напряглись его плечи. Затем, с неожиданной резкостью, он пнул колесо, и оно с грохотом покатилось по сцене. Арлекино, придерживая ногу, начал что-то злобно бурчать себе под нос, его голос был низким и недовольным, словно он разговаривал с самим собой, но я чувствовала, что его гнев направлен на невидимого противника. Я затаила дыхание, наблюдая за этой странной сценой. Арлекино, казалось, был в ярости, но его гнев был каким-то театральным, преувеличенным. Он продолжал что-то бормотать, жестикулируя руками, и я не могла понять, что именно его так разозлило. Может быть, это было частью представления? Или он действительно был так расстроен? Внезапно, из толпы послышался смех. Кто-то, видимо, заметил его неуклюжесть и не смог сдержаться. Арлекино замер, его плечи напряглись еще сильнее. Затем, медленно, он повернулся в сторону смеха. Его маска, казалось, исказилась в гримасе гнева. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он начал медленно идти в сторону смеха, его шаги были тяжелыми и угрожающими. Толпа затихла, все взгляды были прикованы к нему. Я прижалась к коробке, стараясь стать еще незаметнее. Что он собирается делать? Когда он приблизился к тому месту, откуда доносился смех, он остановился. Затем, с неожиданной грацией, он подпрыгнул и сделал сальто назад, приземлившись прямо перед человеком, который смеялся. Толпа ахнула. Арлекино, казалось, не обращал на них никакого внимания. Он протянул руку к смеющемуся, и тот, испуганно, протянул ему свой розовый билет. Арлекино взял билет, поцеловал его и с улыбкой вернул владельцу. Затем он снова повернулся к сцене, и толпа взорвалась аплодисментами. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. Это было невероятное представление. Арлекино, несмотря на свою злость, оказался настоящим мастером своего дела. Он умел играть с публикой, умел вызывать эмоции, умел удивлять. Свет, яркий и внезапный, обрушился на сцену, выхватывая из полумрака фигуру, стоявшую точно в центре. Это был Шут. Его костюм, хоть и не такой пестрый, как у Арлекино, был не менее эксцентричен: колпак с бубенчиками, развевающиеся ленты, и лицо, под глазами были феолетовые ромбы. Он держал в руках свиток, который развернул с театральным жестом. "Дамы и господа, зрители мои дорогие!" -провозгласил он голосом, полным звонких ноток, - "Сегодняшний вечер обещает быть поистине волшебным! Ибо среди вас, среди вас, моих любимых зрителей, будут выбраны пять счастливчиков, которым достанется главный приз!" Его глаза, хитро закрытые, обвели толпу, словно ища среди нее будущих победителей. Бубенчики на его колпаке зазвенели, когда он наклонился вперед, будто делясь секретом. "Но не печальтесь те, чья звезда еще не взошла!" -продолжил он, -"Ибо для вас припасены десять утешительных призов! Небольшие, но приятные знаки внимания, чтобы каждый унес с собой частичку нашего праздника!" Он снова развернул свиток, и его голос стал чуть тише, но не менее торжественным. Я чувствовала, как мое сердце замирает в предвкушении. Пять победителей...десять утешительных призов...Что же это может быть? И как они будут выбирать? Мои мысли метались, пытаясь угадать, что же скрывается за этими загадочными словами. Публика подняла шум хлопков и свистов. Он постучал ногой и звук бубенцов остановил шум. "А теперь, мои дорогие зрители," - продолжил Шут, его голос стал еще более игривым, - "самое интересное! Каждый из ваших драгоценных розовых билетов, что вы так бережно храните, имеет свой уникальный номер. И этот номер, о да, этот номер - ключ к вашей судьбе!" Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, и бубенчики на его колпаке тихонько зазвенели, словно вторя его интригующему тону. "Посмотрите на это великолепное колесо фортуны, что так любезно предоставил нам Арлекино!" -Шут указал на громоздкую конструкцию, которая все еще стояла на сцене. - "Когда оно остановится, и стрелка укажет на определенное число, тот из вас, чьи билеты совпадут с этим числом, станет обладателем главного приза!" Его глаза снова обвели толпу, и на этот раз в них читалось явное предвкушение. "Но не спешите радоваться или огорчаться!" - добавил он, заметив, как некоторые зрители уже начали возбужденно перешептываться. -"Если же колесо остановится на числе, которое не совпадет с вашим, не отчаивайтесь! Ведь у нас есть и десять утешительных призов, которые ждут своих героев. И выбор их будет не менее захватывающим!" Он снова взглянул на свиток, и его улыбка стала шире. "Так что держите свои билеты крепче, мои дорогие, и пусть удача улыбнется вам!"

Вы заметили, как люди жадно начали высматривать свои номера, и иногда даже отмахиваться от соседей , что бы тебе не увидели их.

Нет, что-то тут не так - произвелось в вашей голове. Шут, с легкой усмешкой, кивнул в сторону Пьеро, который стоял у аппарата, словно страж. Пьеро, без лишних слов, потянул за массивный рычаг. Колесо фортуны, с глухим гулом, пришло в движение, набирая обороты.

Люди , которые были далеко, а вроде близко, начали сжимать билеты.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в этой сцене было не так. Шут, с его игривым тоном и обещаниями удачи, казался мне теперь скорее хищником, заманивающим свою добычу. А Пьеро, стоящий у рычага, как безмолвный исполнитель, лишь усиливал это ощущение. Колесо фортуны начало вращаться, его гул нарастал, заглушая шепот толпы. Я видела, как люди, сжимая в руках свои розовые билеты, напряженно следили за каждым оборотом. Их лица, освещенные тусклым светом, выражали смесь надежды и страха. Я же, спрятавшись за коробкой, чувствовала лишь нарастающее беспокойство. Внезапно, колесо начало замедляться. Стрелка, медленно, но верно, приближалась к одному из чисел. Толпа замерла в ожидании. Я видела, как Шут, с едва заметной улыбкой, наблюдал за этой сценой, словно наслаждаясь их мучениями. Я не могла разобрать число, но веселый крик девушки, раздавшийся откуда-то из глубины зала, заставил меня вздрогнуть. Это был крик не радости, а скорее удивления, смешанного с чем-то еще, что я не могла определить. Шут, казалось, даже не моргнул, лишь его глаза за маской блеснули с новой силой. Пьеро, как всегда, оставался невозмутим, его лицо скрыто за привычной маской. Затем, словно по сигналу, раздался другой крик, на этот раз мужской, более приглушенный, но не менее эмоциональный. Толпа начала перешептываться, их голоса сливались в неразборчивый гул. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как воздух становится гуще от невысказанных эмоций. Я осторожно выглянула из-за коробки. На сцене Шут, с театральным жестом, указывал на колесо фортуны. Стрелка замерла. Я не видела числа, но видела реакцию толпы. Некоторые лица были освещены надеждой, другие- разочарованием. Но было и что-то еще, что-то, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. Шут начал говорить, его голос был полон торжественности, но в нем слышались нотки чего-то зловещего. Он говорил о победителях, о главных призах, но его слова казались мне пустыми, лишенными истинного значения. Пропитанны....ложью?

Спустя несколько минут выигрышные места были заняты. И вам не терпелось увидеть что те получат?

Я видела, как Шут, с довольной улыбкой, протягивал кому-то из толпы небольшие, завернутые в бумагу свертки. Это были утешительные призы. Люди принимали их с благодарностью, но в их глазах не было той искренней радости, которую я ожидала увидеть. Скорее, это было облегчение от того, что они не остались совсем ни с чем. Билетер выпроважевает их и шатра, а потом возвращается. Затем Шут, сменив тон на более торжественный, обратился к тем, кто, по его словам, выиграл главный приз. "А теперь, мои дорогие счастливчики!" - провозгласил он, - "Прошу вас задержаться. Вас ждет особенная церемония вручения, где вы получите свои заслуженные награды!" Я видела, как Шут, с довольной улыбкой, протягивал кому-то из толпы небольшие, завернутые в бумагу свертки. Это были утешительные призы. Люди принимали их с благодарностью, но в их глазах не было той искренней радости, которую я ожидала увидеть. Скорее, это было облегчение от того, что они не остались совсем ни с чем. Затем Шут, сменив тон на более торжественный, обратился к тем, кто, по его словам, выиграл главный приз. "А теперь, мои дорогие счастливчики!" - провозгласил он, - "Прошу вас задержаться. Вас ждет особенная церемония вручения, где вы получите свои заслуженные награды!"

Предвкушенные победители поднялись на сцену.

В тот же миг свет погас, погрузив зал в кромешную тьму. Я услышала испуганные вскрики, шорох одежды и тяжелые шаги. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, как фигуры Шута, Пьеро и Арлекино окружили тех, кто был назван победителями. Их силуэты казались зловещими в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в шатре. У выходов стояли доктор и билетер, их лица были непроницаемы, они преграждали путь к спасению. Первой, кто попал в лапы Арлекино, оказалась молодая девушка. Ее крик ужаса оборвался внезапно, когда я увидела, как его острые зубы впились в ее шею. Кровь хлынула, окрашивая его пестрый костюм в багровые тона. Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука, чувствуя, как желудок скручивается от отвращения и страха. Это было не представление. Это была бойня. И я была в ловушке, наблюдая за этим кошмаром, не в силах ничего сделать. Шут, с его вечной улыбкой, теперь казался мне воплощением зла. Он подошел к следующей "победительнице", женщине средних лет, чье лицо было искажено ужасом. Он взял ее за руку, и, к моему отвращению, начал медленно кружить ее в танце. Ее ноги подкашивались, но он держал ее крепко, его движения были плавными и хищными. Бубенчики на его колпаке звенели, словно насмехаясь над ее страданиями. Внезапно, его руки сомкнулись на ее шее. Я видела, как ее глаза расширились от боли и удивления, прежде чем потухнуть. Ее тело обмякло, и Шут, с той же жуткой улыбкой, отпустил ее. Больше всего я не хотела видеть,что делает Пьеро с двумя мужчинами. Разрывая их грудные клетки пополам. Пробивая до самого сердца и выдергивая их из ритма крови. Последняя осталась молодая девушка, она достала из сумки какой-то спрей, думая что он не защитит.Ее руки дрожали, когда она пыталась направить струю в сторону приближающихся фигур. Но прежде чем она успела нажать на распылитель, к ней подошел доктор. Его движения были быстрыми и точными, словно он выполнял давно отработанный ритуал. В его руке блеснул шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Девушка попыталась отшатнуться, но доктор крепко схватил ее за руку. Секунда - и игла вошла в ее вену. Ее глаза расширились, но не от страха, а от внезапного оцепенения. Спрей выпал из ее ослабевших пальцев, а сама она медленно осела на пол, словно кукла с оборванными нитями. Ее дыхание стало едва уловимым, а затем и вовсе прекратилось. Вечный сон наступил для нее так же внезапно, как и вся эта кошмарная ночь. Арлекино, с его раскрашенным лицом, искаженным в гримасе безудержного веселья, залился хохотом. "О, это было лучшее мое выступление!" - прохрипел он, вытирая слезы из уголков глаз. "Эти крики, эта паника... настоящее искусство!" Доктор, стоявший рядом, кивнул с одобрением, его взгляд скользнул по безжизненному телу девушки. "И как приятно знать, что у меня теперь будет достаточно материала для моих исследований," -промурлыкал он, поглаживая свой кожаный саквояж. "Свежее мясо всегда ценится." Пьеро, всегда молчаливый и загадочный, уже приступил к трапезе. Он аккуратно, словно хищник, разрывал плоть, его движения были отточены и лишены всякой суеты. Шут же, с озорным блеском в глазах, принялся за дело с присущей ему игривостью. Он ловко ломал пальцы своим жертвам, словно играя с ними в последнюю игру, прежде чем приступить к их поеданию. Его смех смешивался с хрустом костей, создавая жуткую симфонию. Билетер, в отличие от остальных, ел с утонченностью истинного гурмана. Он аккуратно отрезал кусочки, следя за тем, чтобы ни одна капля крови не испачкала его безупречный костюм. Каждый его жест был полон достоинства, словно он участвовал в изысканном банкете, а не в кровавой бойне.

Вас немного отпустило. Ещё раз посмотрев никто ли не видет вашу точку, вы пытаетесь вылести из той же расщелины.

Наконец, мне удалось выбраться. Земля под ногами казалась чужой, а воздух - густым и тяжелым. Я огляделась, пытаясь сориентироваться в этом кошмарном месте. Парк, который еще недавно казался местом развлечений, теперь превратился в смертельную ловушку. Тени деревьев сгущались, превращаясь в причудливых монстров, а шелест листьев звучал как зловещий шепот. Не теряя ни секунды, я бросилась бежать. Ноги сами несли меня прочь от этого ужаса, подальше от криков и запаха крови. Вы бежали, не разбирая дороги, сквозь заросли кустарников, перепрыгивая через корни деревьев. Каждый шаг был наполнен отчаянием и надеждой на спасение. Вдалеке я увидела мерцание огней. Это был выход из парка. Собрав последние силы, вы рванули к нему, чувствуя, как легкие горят от напряжения. За спиной, казалось, слышались шаги преследователей, их голоса, искаженные злобой, доносились сквозь шум ветра. Вы выбежали на освещенную улицу, где царила обычная городская суета. Люди спешили по своим делам, не подозревая о том кошмаре, что развернулся всего в нескольких метрах от них. Вы остановились, тяжело дыша, и оглянулись на темный провал парка. Он казался теперь нереальным, словно дурной сон. Но запах крови, въевшийся в вашу одежду, и дрожь в теле напоминали о том, что это была реальность. Вы были живы. И вы сбежали.

***

ДВы рванули к подъезду, сердце колотилось в груди. Ключи в замке дрожали в вашей руке, но, наконец, щелчок - и вы внутри. Тяжело прислонившись к двери, вы заперли ее на все замки, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Каждый шорох за дверью казался предвестником новой угрозы. Поднявшись на свой этаж, вы влетела в квартиру, не обращая внимания на беспорядок. Первым делом - окна. Вы задернули плотные шторы, погружая комнату в полумрак, и проверили, плотно ли закрыты все створки. Затем - входная дверь, еще раз, с удвоенной силой. Но балконная дверь...... Она поддавалась с трудом, заклинивая в пазах. Вы лихорадочно искали что-то, что могло бы ее удержать. Тяжелый стул, старый комод - все, что могло послужить преградой, вы подтащили к двери, создавая импровизированный барьер. Каждый предмет, поставленный на место, приносил крошечное облегчение, но чувство незащищенности не отпускало. Страх сковал вас, но затем в голове мелькнула мысль. Вы бросились к шкафу, вытащили оттуда старые, пыльные колокольчики, которые когда-то висели на елке. С дрожащими руками вы прикрепили их к ручке двери, к каждому углу рамы, к каждому выступу. Теперь любой, кто попытается проникнуть, будет услышан. Звон колокольчиков стал вашим единственным стражем, вашим хрупким щитом против невидимой угрозы. Всю ночь я просидела, прижавшись спиной к холодному дереву шкафа, напротив балконной двери. Глаза мои, расширенные от ужаса, не отрывались от темного проема, где сгущались тени. Каждый шорох, каждый скрип старого дома заставлял меня вздрагивать, сердце билось где-то в горле. Колокольчики на двери тихонько позвякивали от малейшего сквозняка, и этот звук, призванный меня успокоить, лишь усиливал мое напряжение. Я представляла себе, как они начинают звенеть громче, как кто-то пытается проскользнуть внутрь, как эти жуткие фигуры из парка появляются в моей квартире.

Время тянулось мучительно медленно. Лунный свет, пробиваясь сквозь щели в шторах, рисовал на полу причудливые узоры, которые казались мне зловещими знаками. Я не смела закрыть глаза, боясь, что в этот момент они ворвутся. В голове прокручивались картины из парка: острые зубы Арлекино, жуткая улыбка Шута, безжалостные руки Пьеро, холодный взгляд Доктора. Я чувствовала себя загнанной в угол добычей, и единственное, что мне оставалось - это ждать рассвета, надеясь, что он принесет с собой хоть какое-то облегчение. Мои мышцы затекли, но я не могла пошевелиться, боясь спугнуть невидимую угрозу. Я была пленницей собственного страха, запертой в своей квартире, которая теперь казалась такой же ловушкой, как и тот проклятый парк.

***

Наконец, первые лучи солнца пробились сквозь плотные шторы, заливая комнату мягким, теплым светом. Утро наступило, и с ним пришло какое-то зыбкое чувство надежды, словно сама природа пыталась вымыть ночь из моей памяти. Я медленно поднялась с пола, тело ныли от долгого напряжения и неподвижности, а глаза горели от бессонницы и слез. Подойдя к зеркалу, я увидела свое отражение - бледное лицо с темными кругами под глазами, синяки, которые не удалось скрыть даже слоем тонального крема. Я взяла косметичку и начала тщательно замазывать следы ночных ужасов, стараясь придать себе вид обычного человека, который собирается на работу, а не выжившего после кошмара. Каждое движение было механическим, словно я играла роль, которую давно забыла, как исполнять. Выбирая одежду, я остановилась на строгом костюме - он казался броней, защитой от внешнего мира, который теперь казался таким же опасным, как и те фигуры из парка. Я аккуратно застегнула пиджак, поправила воротник, стараясь не выдать внутреннего трепета. Взглянув в окно, я увидела, как город просыпается, и на мгновение мне показалось, что этот новый день может стать началом чего-то другого - не только выживания, но и борьбы. Собрав сумку, я сделала глубокий вдох и шагнула за порог.

Вы за пару минут добираетесь до своей работы. В кафе.

Дверь кафе распахнулась, впуская привычный утренний шум города, но для меня он звучал приглушенно, словно сквозь вату. Я прошла за стойку, привычно включила кофемашину, и ее гудение стало для меня якорем, возвращающим в реальность. Запах свежесваренного кофе, аромат выпечки - все это было так обыденно, так нормально, что казалось нереальным после пережитого. Я старалась дышать ровно, сосредоточиться на привычных действиях, но каждый звук, каждый взгляд посетителя заставлял меня вздрагивать. Вдруг я почувствовала чье-то присутствие за спиной. Сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой. Обернувшись, я увидела его - моего босса, с его неизменной доброжелательной улыбкой. "Доброе утро", -сказал он, его голос был мягким и заботливым. "Ты выглядишь немного бледной. Все в порядке?" Я заставила себя улыбнуться, стараясь, чтобы улыбка не казалась натянутой. "Доброе утро. Да, все хорошо. Просто не выспалась немного". Он кивнул, его взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем обычно. "Хорошо. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти". Он повернулся и направился к своему кабинету. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Это было так близко, так реально, но он не заметил. Я снова взялась за работу, стараясь не думать о том, что могло бы быть. В этот момент дверь кафе снова распахнулась, но на этот раз звук был другим - более резким, с легким звоном колокольчика, который я так старательно развесила. Мое сердце снова сжалось, но я заставила себя не оборачиваться сразу. Я знала, кто это. Я чувствовала его присутствие, как будто воздух вокруг стал плотнее, пропитанный запахом конфет и чего-то еще.. чего-то гнилостного, что я так отчетливо помнила. "Ну что, красавица, сегодня без маски?" - раздался знакомый, елейный голос. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а руки, которые только что уверенно держали кофейную чашку, начали дрожать. Я медленно повернулась, стараясь сохранить спокойное выражение лица, но внутри меня бушевала буря. Передо мной стоял Арлекино. Его пестрый костюм, который я видела в таком ужасающем контексте, теперь казался нелепым и кричащим в обычном утреннем свете. Его лицо, раскрашенное в гримасу вечного веселья, теперь вызывало у меня лишь отвращение. Он прислонился к стойке, его глаза, блестящие и хищные, изучали меня с той же жуткой улыбкой, что и в парке. "Не бойся, я же просто зашел за кофе," - продолжил он, его голос был полон фальшивой доброты. "И, может быть, за компанию. Ты сегодня особенно.... аппетитно выглядишь." Он подмигнул, и я почувствовала, как мои щеки заливает краска - не от смущения, а от ярости и страха. Я заставила себя выпрямиться, стараясь не дать дрожи в голосе выдать мое состояние. "Доброе утро, Арлекино. Вам как обычно?" - мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжималось от паники. Я старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на кофемашине, на ее привычном гудении, которое теперь казалось единственным островком нормальности в этом кошмаре. "Да, как обычно," - ответил он, его голос стал чуть тише. "Двойной эспрессо, без сахара. И, знаешь, сегодня я решил немного отдохнуть от своих обычных дел. Можно я присяду здесь, рядом с тобой?" Он указал на высокий стул у самой стойки, прямо напротив меня. Мое сердце забилось еще быстрее. Это было слишком. Слишком близко. Слишком нагло. Но я не могла отказать. Любой отказ мог вызвать подозрение, мог спровоцировать его. "Конечно," - выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более естественно. Я быстро приготовила его американо, руки мои двигались с механической точностью, но каждая клеточка моего тела кричала от ужаса. Я поставила чашку перед ним, стараясь не касаться его пальцев. Он взял чашку, его пальцы на мгновение коснулись моих. Я почувствовала холод, который исходил от него, словно от могильной плиты. " Выпью его позже, ты же знаешь - маска."- Арлекино постучал по ней своим коготком. "Маска, конечно," - пробормотала я, стараясь не смотреть на его раскрашенное лицо. Почему-то мне стало менее страшно... И я решила пошутить."Но вы ведь не собираетесь есть меня прямо здесь, верно?" Арлекино рассмеялся. "Ну что ты, дорогая! Это же кафе, а не мой личный ресторан. Хотя, признаюсь, ты сегодня выглядишь так, что я бы с удовольствием попробовал тебя на десерт." Он подмигнул, и я почувствовала, как по моей спине пробежал новый разряд холода. Я заставила себя улыбнуться. "Я рада, что вам нравится мой вид. Но, боюсь, сегодня я не в меню." Я старалась говорить как можно более спокойно, но мой голос дрожал. "Ах, какая жалость," - протянул он, делая вид, что разочарован. "Но ничего. Всему свое время. А пока... ты знаешь, что я люблю сюрпризы. И сегодня у меня есть один для тебя." Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Оно пахло чем-то сладким. "Ты ведь не думала, что я просто так оставлю тебя в покое после того, как ты увидела нас в парке, правда?"

Вас охватила немая ярость. Вы схватили Арлекино за его одежду и наклонили к себе.

Его слова, словно ледяные иглы, впились в мое сознание. Ярость, до этого тлевшая под пеплом страха, вспыхнула с новой силой. Не думая, не анализируя, я инстинктивно схватила его за пестрый воротник, притягивая к себе. Мои пальцы, сжавшиеся в кулаки, побелели от напряжения. "Откуда?!" - вырвалось из меня хриплым шепотом, полным отчаяния и гнева. Арлекино лишь тихонько рассмеялся, его смех был похож на шипение змеи. Он не вырывался, не сопротивлялся, лишь прижался своим лбом к моему, и я почувствовала его холодное дыхание на своей коже. "Хи-хи, ты плохо пряталась за коробкой, тебя видели все, кому надо было," - прошептал он, и в его глазах мелькнул тот самый хищный блеск, который я так хорошо запомнила. Я отпустила его, отшатнувшись, словно от огня. Его слова эхом отдавались в моей голове, разрушая последние остатки надежды. Я смотрела на него, на его раскрашенное лицо, на его безумную улыбку, и чувствовала, как силы покидают меня. Мир вокруг померк, остался только он и его жуткое присутствие. "Вы... вы что, теперь убьете меня?" - прошептала я, и мой голос был едва слышен, словно его заглушило мое отчаяние последних слов. В нем звучала не только мольба, но и горькое смирение. Арлекино снова рассмеялся, на этот раз громче, его смех эхом разнесся по кафе, заставляя посетителей оборачиваться. "Убить? Хм-м-м," - протянул он, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. "Это интересный вопрос, дорогая. Очень интересный." Он наклонился ближе, его глаза изучали меня с какой-то странной смесью любопытства и жестокости. "Шут еще решает, что с тобой делать. Я ведь просто пешка, понимаешь? А мы любим поиграть. И иногда... иногда игра затягивается. Думаю это будет лучше для тебя, если будет такое 'иногда'." Он отступил, его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла. "Так что, моя дорогая, пока ты в игре. А вот будет ли она для тебя последней... это уже другой вопрос." Он подмигнул, и, повернувшись, направился к выходу, оставив меня одну, дрожащую, с ледяным ужасом в сердце и горьким привкусом неопределенности на губах. Шум города снова ворвался в кафе, но теперь он звучал не приглушенно, а оглушительно, как предвестник бури.

***

Рабочий день подошёл к концу.

Повторялось у вас в голове, пока мыли пол.

Черти, черти! Повторялось у меня в голове, пока я машинально водила тряпкой по полу. Каждый раз, когда я слышала звон колокольчика над дверью, мое сердце сжималось в предвкушении чего-то ужасного. Но это был не Арлекино. Это был Пьеро. Дверь кафе снова распахнулась, но на этот раз звук был другим - более тихим, почти робким. Колокольчик звякнул так, словно извиняясь за свое вторжение. Я подняла голову, и мои глаза встретились с его. Пьеро стоял на пороге, его обычно яркий, но сегодня какой-то потускневший костюм казался еще более неуместным. Его лицо, всегда такое открытое и наивное, сейчас было искажено стыдом. Он не смотрел мне прямо в глаза, его взгляд метался по полу, по стенам, по моей униформе, но только не по моему лицу. "Привет," - прошептал он, его голос был едва слышен, словно он боялся разбудить спящего монстра. Он сделал шаг внутрь, и я почувствовала, как воздух вокруг него стал тяжелее от невысказанных слов и сожаления. Он выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. Я остановилась, тряпка замерла в моей руке. Я не знала, что сказать. Ярость, которая еще недавно кипела во мне, уступила место странной смеси жалости и недоумения. Он выглядел таким потерянным, таким несчастным. "Пьеро," - произнесла я, мой голос был ровным, но в нем не было той прежней теплоты. - "Что ты здесь делаешь?" Он поднял голову, и я увидела в его глазах мольбу. " Я должен был остановится, прости что ты увидела это страшное зрелище....просто я был голоден." - на последних словах, он схватился за затылок и повернулся в сторону. Его слова, словно раскаленные угли, упали на мою душу, обжигая остатки спокойствия. Ярость, что еще недавно клокотала в груди, теперь сменилась ледяным оцепенением. Я смотрела на него, на его растерянное лицо, на его потускневший наряд, и в голове билась одна мысль: "Что теперь?" Передо мной стоял выбор. Выгнать его, как и положено по правилам, как того требовала моя должность, как того требовала моя собственная безопасность после встречи с Арлекино. Или... впустить. Впустить этого странного, неуклюжего шута, который, казалось, сам не понимал, что происходит. Впустить и попытаться разобраться. Попытаться понять, что за всем этим стоит. Мои пальцы сжали край фартука. Внутри боролись два чувства: инстинктивное желание закрыть дверь и никогда больше не видеть ни Арлекино, ни Пьеро, ни их жутких игр. И другое, более слабое, но настойчивое чувство - любопытство. И, возможно, даже что-то похожее на жалость. Он выглядел таким жалким.... У вас выбор между: 1 пинок под зад из заведения. 2 погонять чаи с Пьеро , и РоМаНтИчНо поговорить о трупах)