An unexpected explanation from Piero:💜☕

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Страх перед Арлекино все еще сковывал меня, но вид Пьеро, такого потерянного и жалкого, вызывал иное чувство. Чувство, которое я не могла игнорировать. "Пьеро," - повторила я, и на этот раз в моем голосе прозвучала нотка решимости. - "Ты не должен извиняться. Но... я понимаю. Голод - это сильная штука." Я отложила тряпку и подошла к нему. Он вздрогнул, но не отступил. Я протянула руку и осторожно коснулась его плеча. "Иди сюда. Я не буду тебя выгонять." Его глаза, полные раскаяния, устремились на меня. В них мелькнула искра надежды, такая хрупкая, что я боялась ее спугнуть. Он кивнул, и я повела его к самому дальнему столику, подальше от окон, подальше от любопытных глаз. Я прошла на кухню, где хранились мои скромные запасы. Сердце все еще колотилось, но уже не от страха, а от какого-то странного предвкушения. Я достала свою любимую травяную смесь, ту, что всегда успокаивала меня после тяжелого дня. Заварила два больших стакана, добавив немного меда для Пьеро. Вернувшись, я поставила один стакан перед ним. Он смотрел на него с таким удивлением, словно никогда раньше не видел чая. Я села напротив, взяв свой стакан в руки. Тепло напитка разливалось по ладоням, принося с собой ощущение уюта, которого мне так не хватало. "Расскажи мне, Пьеро," - начала я, мой голос был тихим, но твердым. - "Что происходит? Почему ты... почему вы так поступаете?" Он поднял глаза, и в них больше не было той растерянности. Была печаль, глубокая и всепоглощающая. Он закрыл лицо своим колпаком, приоткрыл маску и сделал глоток чая, и я увидела, как его плечи расслабились. "Это долгая история," - прошептал он, и я поняла, что сегодня вечером мне предстоит услышать ее.

Он рассказазал всё что мог. Из всей информации вы запомнили подробнее всего какого-то человека, с которым они работали,пока он их не предал... И о одной съединой особе. Когда Пьеро рассказывал о ней, то в нём слышалась такая печаль, будто вы в ней сейчас захлебнетесь.

Я посмотрела на руки Пьеро,он держал чашку так крепко ,что ещё чуть-чуть и она бы разбилась под давлением руки. "Он был... он был нашим светом," - прошептал Пьеро, его голос дрожал, как струна, натянутая до предела. - "Он обещал нам будущее, где голод будет лишь страшным сном. Мы верили ему. Мы отдавали ему всё, что имели, всё, что могли добыть." Он сделал паузу, его взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь стены моей скромной забегаловки, сквозь время. "А потом... он просто исчез. Забрал всё. И оставил нас ни с чем. Хуже, чем ни с чем. Он оставил нас с пустотой, которая кричала громче любого голода." Я сжала его руку, чувствуя, как под моими пальцами дрожит его кожа. "А та... особая особа?" - спросила я, стараясь говорить как можно мягче. Пьеро медленно повернул голову, его глаза, казалось, видели призраков. "Она... она была нашей надеждой. Нашей единственной ниточкой, ведущей к свету. Она была... другой. Не такой, как мы. Она видела мир иначе. И она видела нас. По-настоящему видела." Его голос стал еще тише, почти неслышным. " Нам пришлось.... " Я перебила его, захотела сменить тему. По нему было видно ,что это больная тема. "Не говори больше, если не хочешь," - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе. - "Я понимаю. Иногда лучше оставить прошлое позади." Я отпустила его руку и взяла свою чашку, делая глоток. Тепло напитка приятно согревало, но не могло полностью развеять гнетущую атмосферу, которая повисла между нами. Пьеро молчал, его взгляд снова устремился в пустоту. Я наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит в его голове. Его история была полна боли и разочарования, и я чувствовала, как часть этой боли передается и мне. Я посмотрела на его маску, но чувствовала, как напряжение медленно покидает его. Его плечи уже не были так сгорблены, а дыхание стало ровнее. Я решила, что пора попробовать немного разрядить обстановку. "Знаешь," - начала я, пытаясь придать своему голосу легкую, непринужденную интонацию, - "когда я была маленькой, моя бабушка всегда говорила, что если жизнь подкидывает тебе лимоны, то нужно делать лимонад. А если подкидывает Арлекино..." Я сделала паузу, изображая задумчивость, и Пьеро слегка вздрогнул, но не отстранился. "...то, наверное, лучше просто спрятаться под прилавком и надеяться, что он не прицепиться к тебе." Я улыбнулась, и, к моему удивлению, на маске Пьеро виднелась улыбка. Это было едва заметно, но я почувствовала, как в воздухе что-то изменилось. Напряжение, казалось, немного ослабло, уступив место чему-то более легкому, почти невесомому. "Или," -продолжила я, видя, что он слушает,- "можно попробовать угостить его чаем. Может, он просто голодный и злой, как ты был. Хотя, признаюсь, я бы не рискнула предлагать ему мед. Вдруг он решит, что это слишком сладко для его злодейской натуры?" Пьеро издал тихий, хриплый звук, который мог быть смешком. Он опустил колпак чуть ниже, но я заметила, как его плечи немного расправились. В его глазах, которые теперь смотрели на меня, а не в пустоту, мелькнула искорка, похожая на ту, что я видела в них, когда он только пришел. Искорка надежды, но на этот раз она была чуть ярче, чуть увереннее. "Моя бабушка вообще была кладезем мудрости," - добавила я, делая еще один глоток чая. - "Она говорила, что даже самый мрачный клоун может улыбнуться, если ему предложить горячий пирог. Правда, я пока не пробовала это на Шуте. Боюсь, он может принять пирог за метательное оружие." Пьеро тихонько рассмеялся, и этот звук, такой непривычный для его печального образа, заставил меня почувствовать тепло в груди. Его плечи расправились еще больше, и он даже слегка откинулся на спинку стула, что было явным признаком расслабления. "А я думаю," - проговорил он, и в его голосе появилась новая, неожиданная легкость, - "что Арлекино, скорее всего, просто не умеет готовить. Вот и злится на весь мир. Может, ему стоит предложить урок кулинарии? Или, на худой конец, просто дать ему лопату, чтобы он мог копать себе яму, пока мы едим пирог, миледи." Я рассмеялась вместе с ним, и этот смех, такой искренний и свободный, казалось, развеял последние тени печали, которые еще витали в воздухе. "Точно!" - подхватила я, чувствуя, как мое собственное настроение поднимается. - "Или, может, ему просто нужен хороший друг, который будет его выслушивать. Хотя, судя по его поведению, он, скорее всего, предпочитает, чтобы его слушали, когда он кричит. А это уже совсем другая история."

Вы ещё немного пытались пошутить на всеми членами парка. А потом мельком ваши глаза упали на часы.

"Думаю, уже поздно," - сказала я, взглянув на часы, которые, казалось, остановились в этой странной атмосфере. - "Мне пора закрываться." Я встала, собирая пустые чашки. Пьеро тоже поднялся, его движения стали более уверенными, менее суетливыми. "Миледи," - начал он, и в его голосе прозвучала та же нотка уважения, что и в начале нашего разговора, но теперь она была окрашена чем-то новым, чем-то более личным.

Вы остановились в проходе,потому что вас схватили за талию и притянули обратно. Одежда Пьеро была мягкая ,будто вы облакотились об скользкую подушку. Он отнял у вас кружки и поставил на ближайшую стойку.

Я замерла, сердце снова забилось быстрее, но уже не от страха, а от неожиданности. Его прикосновение было легким, но властным, и я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Мягкость его одежды, действительно, напоминала прикосновение к облаку, но под этой мягкостью ощущалась сила, которую я раньше не себе не испытывала. Он наклонился ближе, его маска была холодная, но я чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Его голос, тихий и бархатистый, прозвучал прямо у моего уха, и каждое слово проникало в самую душу. "Ты так вкусно пахнешь, миледи," - прошептал он, и я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. - "Словно сладкая клубник. Если бы не моя любовь к тебе, я бы, наверное, съел тебя целиком, не оставив ни крошки. Ты - самое прекрасное, что я видел за долгие годы. Твоя доброта, твоя сила, твой смех.... всё в тебе сводит меня с ума." Он сделал паузу, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мою талию. А лицо прижалось к моим волосам. "Ты - моя единственная, моя драгоценность," - продолжил он, и в его голосе звучала такая страсть, что я невольно вздрогнула. - "И ты будешь моей. Навсегда. Никуда ты от меня не уйдешь. Ты моя, и только моя." Его слова повисли в воздухе, наполненные обещанием и некой угрозой, которая, как ни странно, не вызывала у меня прежнего страха. Вместо этого, я почувствовала странное притяжение, смешанное с тревогой. Я посмотрела на него, пытаясь разглядеть хоть что-то за маской, но видела лишь отражение своих собственных эмоций в его глазах, которые теперь казались мне бездонными. Он опустился на колени, не разжимая объятий, и прижался щекой к моему животу. Его маска коснулась моей одежды, и я почувствовала, как его тело дрожит. "Миледи," - прошептал он, его голос был полон такой искренней мольбы, что мое сердце сжалось. - "Я так боюсь за тебя. Боюсь, что этот мир, такой жестокий и безжалостный, причинит тебе боль. Я не дам никому тебя обидеть. Никому." Его слова были наполнены такой силой и решимостью, что я невольно поверила ему. В его объятиях, несмотря на всю странность ситуации, я почувствовала себя в безопасности. Его страх за меня был так очевиден, так искренен, что я не могла не ответить ему взаимностью. "Пьеро," - сказала я, осторожно поглаживая его по голове. - "Я знаю. И я верю тебе."

Вы поставили грязные чашки из под чая на ближайшую стойку. И присели к Пьеро . Он укутал вас в своих объятиях, не удивительно, он же больше вас чутли не в два раза.

Его объятия, которые еще минуту назад казались утешительными, теперь стали сдавливать меня все сильнее. Сначала это было просто крепкое объятие, но затем я почувствовала, как его руки, словно стальные обручи, сжимаются вокруг моей талии. Дыхание стало затрудненным, воздух словно вытеснялся из моих легких. Я попыталась оттолкнуть его, но его хватка была непреклонной. Его тело, такое большое и сильное, теперь казалось мне тюрьмой. "Пьеро... отпусти," - прохрипела я, пытаясь вырваться. Мой голос звучал слабо и испуганно. Я чувствовала, как его маска прижимается к моей щеке, и мне казалось, что я слышу его учащенное дыхание, смешанное с моим собственным. Его голова прижалась к моей, и я почувствовала, как его тело дрожит, но это была уже не дрожь страха или мольбы. Это была дрожь какой-то темной, неуправляемой силы. Его слова, которые еще недавно звучали как обещание защиты, теперь казались мне угрозой. "Ты моя," - прошептал он снова, но на этот раз в его голосе не было нежности, только одержимость. - "Ты будешь моей. Всегда." Я чувствовала, как мои силы покидают меня. Мир вокруг начал тускнеть, а его объятия становились все более невыносимыми. Я закрыла глаза, надеясь, что это просто кошмар, который скоро закончится. Внезапно, когда я уже почти потеряла сознание, его хватка ослабла. Я почувствовала, как его тело отстранилось, и воздух, наконец, наполнил мои легкие. Я открыла глаза и увидела, что Пьеро стоит передо мной, его маска была опущена, а руки дрожали. В его глазах, которые я теперь видела отчетливо, плескался ужас. "Миледи... Прости меня," - прошептал он, его голос был полон отчаяния. - "Я... я не хотел. Я просто... я так боюсь тебя потерять. Этот мир... он может забрать тебя у меня. Я не могу этого допустить." Он сделал шаг назад, его плечи ссутулились, словно под тяжестью невидимого груза. "Я... я не знаю, что на меня нашло. Это... это не я." Он смотрел на меня с такой болью, что мое сердце сжалось. Я видела, как он борется с собой, как пытается понять, что произошло. И в этот момент, несмотря на страх, который еще не успел полностью утихнуть, я почувствовала к нему жалость. "Пьеро," - сказала я, мой голос был еще слаб, но уже более уверенным. - "Я понимаю. Но ты не должен так поступать. Ты не можешь меня так держать." Он кивнул, его взгляд был прикован к полу. "Я знаю. Я... я больше никогда этого не сделаю. Обещаю." Он поднял голову, и в его глазах я увидела стыд, но теперь он был смешан с глубоким раскаянием. "Ты... ты можешь идти. Я не буду тебя удерживать." Я посмотрела на него, на его дрожащие руки, на его печальную маску, и поняла, что он действительно испугался того, что сделал. Я сделала шаг вперед, и он вздрогнул, но не отступил. Я осторожно коснулась его руки. "Пьеро," - повторила я, стараясь говорить как можно мягче. - "Все хорошо. Просто... будь осторожен. Я не запрещаю меня обнимать,просто следи за силой давки"- На последних словах , я немного посмеялась. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула благодарность. Он не сказал ни слова, но я почувствовала, что он услышал меня. Я отпустила его руку и направилась к выходу, он пошёл за мной.

Кафе было закрыто.

"Миледи," - начал Пьеро, когда мы оказались на пустой, освещенной лишь тусклым светом фонарей улице, его голос звучал так же печально, как и всегда, но теперь в нем была нотка отчаяния, - "Я не знаю, куда мне идти. Арлекино и я... мы снова не поладили. На этот раз на сцене. Честер был в ярости, он сказал, что мы разрушили половину декораций. И... он выгнал нас обоих на улицу." Он опустил голову. "Я не думаю ,что мне разрешат вернуться сегодня в цирк , миледи. Честер ,скорее всего, всё ещё в ярости." Он поднял на меня глаза, в них же была немая мольба, что и раньше, но теперь она была окрашена ещё страхом и одиночеством. Я знала, что он не лжет. Его слова были искренними, так как уже не первый раз, я слышу о том, что те как кошка с собакой. "И я хотел попросить," - прошептал он, его голос почти утонул в ночной тишине. - "Может быть... может быть, вы могли бы... позволить мне переночевать у вас? Всего на одну ночь. Я обещаю, я буду вести себя тихо. Я не буду вам мешать. Я просто... мне некуда идти." Он смотрел на меня с такой надеждой, что мое сердце сжалось.. Эх , Пьеро Пьеро .Я знала, что не могу оставить его одного на улице. "Пьеро," - сказала я, мой голос был мягким и успокаивающим. - "Конечно. Ты можешь остаться. Я не могу оставить тебя одного в такой ситуации." На его лице мелькнула тень облегчения, а зрачки проблемы форму сердца. "Спасибо, миледи. Вы... вы очень добры ко мне. Я никогда этого не забуду." Мы шли по пустым улицам, и я чувствовала его присутствие рядом, его тихую благодарность. Я знала, что это будет непростая ночь, но я также знала, что поступила правильно. Не успели мы сделать и пары шагов, как небо, до этого лишь хмурившееся, внезапно разверзлось. Первые крупные капли, словно предвестники бури, забарабанили по асфальту, а затем хлынул настоящий ливень. Ветер взвыл, подхватывая потоки воды и швыряя их в нас. "Скорее!" - крикнула я, пытаясь перекричать шум стихии, и схватила Пьеро за руку. Его пальцы, все еще немного дрожащие, крепко сжали мою. Мы бросились бежать, не разбирая дороги, подгоняемые ледяными струями дождя. Моя одежда мгновенно промокла, прилипая к телу, и я чувствовала, как холод пробирается до костей. Пьеро, несмотря на свою комплекцию, двигался удивительно быстро, словно не замечая непогоды. Его маска, казалось, стала еще более непроницаемой под напором воды, но я чувствовала, как он старается уберечь меня, прикрывая своим телом от самых сильных порывов ветра. Мы неслись по мокрым улицам, отражения фонарей расплывались в лужах, создавая призрачные картины. Каждый шаг сопровождался всплесками воды, а шум дождя заглушал все остальные звуки, кроме нашего учащенного дыхания. Наконец, впереди показался знакомый силуэт моего дома. Я ускорила шаг, чувствуя, как сердце колотится от холода и напряжения. Пьеро, следуя за мной, не отставал, его плечи были напряжены, словно он готовился к последнему рывку. Мы добрались до двери, и я, дрожащими руками, пыталась вставить ключ в замок. Дождь хлестал по лицу, и я чувствовала, как по щекам текут не только капли воды, но и слезы облегчения. Наконец, замок поддался, и мы, мокрые до нитки, ввалились внутрь, захлопнув за собой дверь, которая казалась нам спасительным убежищем от разбушевавшейся стихии. " Ну и погода!"- Я посмотрела на свою мокрую одежду. А потом на Пьеро, который был тоже не в лучшем состоянии. "Да уж," - согласилась я, стряхив ая воду с волос. - "Похоже, небеса решили устроить нам испытание. Ты тоже весь промок. Пойдем, я дам тебе сухое полотенце, а сам переоденься." Я направилась в свою комнату, ожидая, что Пьеро последует за мной. Но он остался стоять в прихожей, его силуэт казался еще более темным из за мокрой одежды. "Пьеро?" - позвала я, обернувшись. - "Ты идешь?" Он покачал головой, его взгляд был прикован к его собственному костюму, который теперь выглядел жалким и измятым. "Я... я не могу, миледи," - прошептал он, его голос был едва слышен. - "Это... это моя рабочая одежда. Я не могу ее снять. Это... это часть меня." " Ладно .... Тогда будешь сидеть всю ночь на полотенце, что бы ты не намочил всё в вокруг,"- Я достала самое большое полотенце ,которое у меня было. Я протянула ему полотенце, большое, пушистое, цвета морской волны. Его пальцы, все еще влажные, коснулись моей руки, когда он брал его. Я почувствовала легкий холодок, но не отступила. "Вот," - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более естественно. - "Положи его под себя. И постарайся не мочить пол." Он кивнул, его глаза, скрытые за маской, казалось, смотрели на меня с благодарностью. Я не стала ждать, пока он устроится. "Я пойду переоденусь," - сказала я, направляясь в свою комнату. - "Потом зайду за тобой. И мы пойдём в спальню, там будет теплее." Я оставила его в прихожей, одного, с мокрым полотенцем и невысказанными мыслями. В своей комнате я быстро сменила промокшую одежду на сухую и теплую. Когда я вернулась, Пьеро все еще стоял там, прислонившись к стене, полотенце под ним уже начало темнеть от влаги. "Пьеро," - позвала я мягко. - "Пойдем." Он поднял голову, и я увидела, как он осторожно встает, стараясь не разбрызгивать воду. Я провела его в спальню, где уже успела зажечь свечи, создавая уютное, приглушенное освещение. На полу, у кровати, я расстелила еще одно полотенце, как и обещала. "Вот," - сказала я, указывая на него. - "Садись сюда. И постарайся не двигаться слишком много, чтобы не намочить постель." Он послушно опустился на полотенце, его движения были медленными и осторожными. Я села на край кровати, чувствуя, как тепло комнаты постепенно прогоняет остатки холода. Смотря на моего гостя, я не могла понять, как такой как он может быть опаснее голодного медведя. Ведь он буквально сломал грудные клетки взрослых мужчин одним движением. Я смотрела на Пьеро, на его неподвижную фигуру, прислонившуюся к стене, и в голове всплыли его слова о Честере и Арлекино. "Они разрушили половину декораций... Честер был в ярости... выгнал нас обоих на улицу." Внезапно меня охватило беспокойство. Арлекино. Он ведь тоже остался без крыши над головой. И, судя по всему, в очень скверном расположении духа. Пьеро, такой хрупкий и ранимый, даже в своем цирковом обличье, мог стать легкой добычей для разъяренного партнера. Или, что еще хуже, для самого Честера, если тот решит выместить злость на ком-то из них. Я вспомнила, как Пьеро говорил, что они "снова не поладили". Это "снова" звучало как постоянная история их отношений. И если Честер, этот суровый хозяин цирка, выгнал их обоих, значит, дело было действительно серьезное. Я представила Арлекино, его взрывной характер, его склонность к необдуманным поступкам. Неужели он мог причинить вред Пьеро? Или, наоборот, Пьеро, в порыве отчаяния или страха, мог сделать что-то, что еще больше разозлит Арлекино? Мое сердце сжалось от новой волны тревоги. Я не знала Арлекино лично, но его репутация в цирке была известна. Он был непредсказуем, страстен, и, как говорили, мог быть очень опасен, когда выходил из себя. А Пьеро... Пьеро был его полной противоположностью. Его доброта, его робость, его стремление к миру и гармонии казались такими хрупкими в этом шумном, полном опасностей мире. Я посмотрела на Пьеро снова. Он сидел тихо, словно статуя, и я не могла прочесть ничего в его застывшем выражении. "Пьеро," - сказала я, мой голос стал более напряженным. - "Ты сказал, что Честер выгнал вас обоих. Арлекино... он с тобой?" Он медленно поднял голову, и я почувствовала, как его взгляд остановился на мне. В тишине комнаты его молчание казалось еще более значимым. Пьеро вздрогнул, словно от удара. Его плечи напряглись, и он отвернулся, уставившись в стену. "Нет," - прозвучал его голос, на этот раз лишенный прежней мольбы, но наполненный неожиданной резкостью. - "Он не со мной. И... я не знаю, где он." В его тоне промелькнула нотка раздражения, почти злости, которую я никогда раньше не слышала. Он явно не хотел говорить об Арлекино. Я почувствовала, как мое беспокойство усиливается. "Но... ты же сказал, что вас выгнали обоих. Ты уверен, что он в безопасности?" Пьеро снова повернулся ко мне, и в его глазах читалось агрессия с упрямством. "Я сказал, что не знаю, миледи. И это все, что я могу сказать." Его слова были короткими, отрывистыми, словно он пытался оттолкнуть меня, как и Арлекино. Почему-то я ему не поверила. Я смотрела на Пьеро, на его напряженную позу, на то, как он избегает моего взгляда, и чувствовала, как внутри меня нарастает внутренний конфликт. С одной стороны, я дала ему приют, обещала безопасность. Мой дом - это моя крепость, и я не хотела, чтобы он превращался в перевалочный пункт для всех цирковых неурядиц. С другой стороны, его слова, его упрямое молчание, его едва скрываемая злость - все это говорило о том, что ситуация с Арлекино куда сложнее, чем просто ссора. "Пьеро," - начала я, стараясь говорить спокойно, но в моем голосе уже звучала решимость. - "Ты не можешь просто сказать, что не знаешь. Если Арлекино в беде, или если он сам представляет опасность для других, я должна знать. Ты же знаешь, что я не могу оставить тебя одного в такой ситуации. Но и не могу игнорировать то, что происходит с ним." Он снова отвернулся, его плечи ссутулились, словно под тяжестью невидимого груза. "Он... он сам виноват," -пробормотал он, и в его голосе прозвучала горечь, смешанная с обидой. - "Он всегда такой. Всегда доводит до крайности." Я вздохнула. Этот "змееныш", как я мысленно его окрестила, явно был источником постоянных проблем. Но если Пьеро, такой кроткий и миролюбивый, так отзывался о нем, значит, дело действительно серьезное. И если Арлекино действительно остался один на улице, в таком состоянии, в каком его описал Пьеро, то он мог натворить что угодно. Или, что еще хуже, мог стать жертвой чьей-то злобы. Передо мной встал выбор. Оставить все как есть, позволить Пьеро сидеть здесь, в безопасности, а Арлекино -где бы он ни был - разбираться со своими проблемами самому. Это было бы проще. Меньше риска, меньше хлопот. Но я знала, что не смогу спокойно спать, зная, что где-то там, под этим проливным дождем, бродит Арлекино, который, возможно, нуждается в помощи. Или же... или же я могла попросить Пьеро. Попросить его, несмотря на его явное нежелание, притащить сюда этого "змееныша". Это было бы рискованно. Арлекино мог быть агрессивным, непредсказуемым. Он мог нарушить хрупкое спокойствие моего дома, вызвать новые проблемы. Но, возможно, именно это и было бы правильным решением. Возможно, именно в этом доме, под моей защитой, они оба смогли бы найти временное убежище и, кто знает, может быть, даже начать разбираться в своих отношениях. *Ну что ДеВоЧкИ? Пустим в хату этого маленького негодяя?