Часть 9

      Алекс ворвалась в комнату и с силой захлопнула за собой дверь. В горле клокотали слезы. Слезы одновременно злобы, страха и какого-то непонятного бессилия. Что она может поставить против Вааса? Ничего, кроме того, что она — дочь местного главаря. Не носи Лекси фамилию отца и не будь она его дочерью, с ней никто бы не церемонился.       Ее едва не изнасиловали несколько часов назад. Она убила человека несколько часов назад. Она нахлебалась виски час назад. На нее собирался дрочить главарь пиратов полчаса назад.       Ее отшил главарь пиратов несколько минут назад.       Действительно, как можно было быть такой дурой наивной и верить во все те россказни, что он вешал ей на уши? Как можно было верить в то, что Ваас к ней относится, как к чему-то большему, нежели дочери босса? В бессильной своей ярости Алекс схватила ближайший к себе стул и с силой швырнула его в открытое окно. По разнесшимся с улицы отборным матам девочка поняла, что попала в кого-то. С безумной улыбкой высунувшись, она не без какого-то изощренного удовольствия смотрела на обломки стула и одного из пиратов, державшегося за голову.       — Ах ты ж мразь… — проговорил тот, поднимая голову и тут же затыкаясь.       — Это я мразь?! — тут же ощерилась Алекс. От злости у нее будто даже волосы приподнялись, будто иголки дикобраза. Мгновение, и в пирата полетела тарелка. Тот увернулся, и осколки разлетелись во все стороны. — Пасть закрой, шваль подзаборная!       Лекси отпрянула от окна и вновь заметалась по комнате, желая разгромить все, что видела, взвыв, как раненая рысь. На ее вопль в комнату влетела Элиша.       — Мисс, пожалуйста, вам нужно успокоиться… — она попыталась было остудить свою подопечную, но та вырвалась от рук, легших ей на плечи, и зло сощурилась.       — Я ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ! Я ВЛАСТЬ! — Алекс оттолкнула Элишу и юркой лаской выскочила за дверь, увильнув даже от рук своих телохранителей. — Только по моей милости отец еще ничего не знает!       Ваас был зол. На себя, на эту малявку, которую хоти не хоти, а трахнуть нельзя. На то, что у него стоит на эту избалованную малолетку. На скулящую во дворе сучку. На Хойта — за то, что вообще спихнул на него свою головную боль.       Он выхватил из кобуры пистолет, в секундном порыве подняться наверх и пристрелить девчонку, чтоб больше не сбивала его с толку. Однако через секунду же главарь пиратов отшвырнул пистолет на стол. Не вариант.       Пнув вновь остатки стула и рыкнув, словно раненый зверь, он выскочил во двор, оттолкнул трахавшего пленницу пирата и, схватив бедолагу за волосы, поволок к сцене. Откуда-то сверху, из комнаты Алекс, на голову стоявших под окном пиратов вылетел стул, но Ваас не обратил на это особого внимания. Все, чего он сейчас хотел — выпустить пар.       Он грубо швырнул уже трижды изнасилованную девушку животом на сцену, отчего та болезненно застонала, и прижал ее одной рукой к подмосткам, второй пытаясь стянуть с себя штаны. Внутри все клокотало. Через час на островке объявится Хойт, а у Алекс руки в следах от издевательств Цитры, лицо наполовину фиолетовое, что он ему скажет?!       Грубыми рывками он вдалбливался в уже обмякшее под ним тело, не испытывая при этом ни капли удовольствия. Черт побери, эта малявка и этот кайф у него отобрала неведомо каким образом?! Наблюдавшие за действом пираты улюлюкали, подначивая показать шлюшке, где ее место.       Даже кончив, Ваас не ощутил обычного удовлетворения. Вновь натянув штаны, он с силой швырнул девчонку в пыль. Перед глазами все плыло цветными кругами. Он пошатнулся, опираясь обеими руками на подмостки сцены, бездумно глядя на слабо трепыхающуюся девушку, и не сразу понял, отчего вокруг такая тишина, словно он оглох.       Тишину разорвал гулкий выстрел и разлетевшиеся во все стороны брызги крови, осколки черепа и ошметки мозгов, попавшие на бледные ноги, щиколотки которых были разукрашены красными следами от травяной краски. Лежавшее тело моментально замерло — еще бы, не замереть от контрольного. Ваас с трудом оторвал взгляд от нее и поднял глаза на стоявшую у разлетевшейся головы фигуру.       У Алекс даже рука не дрогнула. Расширенные зрачки — как тогда, когда она прирезала своего насильника. Абсолютно спокойное, непроницаемое на эмоции лицо, будто девчонка вытерла пыль со стола.       — Если бы ты не был правой рукой отца, я бы приказала тебя трахнуть палкой, как последнюю шлюху, а потом отдала скормить тиграм. Они любят свежее мясо, — наконец, проговорила Алексия. — Ты думаешь, я тупая девочка, которой можно помыкать, как хочешь, и играться с ней, как с игрушкой? Я ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ! — она выстрелила в воздух. — МОЕЙ МИЛОСТЬЮ ОТЕЦ ЕЩЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ! А узнает — тебе висеть там же на своих же кишках! — Алекс указала пистолетом на ту самую вышку, где висел ее насильник.       — Ты — никто без своего отца, — прошипел в ответ Ваас.       — Как и ты, — Алекс швырнула пистолет к его ногам и сплюнула в пыль, затем повернулась к пиратам. — Что уставились, кретины безмозглые? Работы нет? Так добавлю!       Не ожидавшие такого напора от тихони, пираты поспешили рассосаться по своим обязанностям. Алекс круто развернулась и направилась снова к себе, схватив за руку Элишу, выбежавшую следом за девочкой и теперь стоявшую на пороге, с ужасом глядя на произошедшее.       — А ты — найди мне любую хрень, которой можно замазать мой синяк. Тональник, жирный крем и пудру, блять, да что угодно. И ведро воды.       Алекс сидела в своей комнате в одном белье возле маленького ручного зеркальца, умещенного на столе, и с остервенением замазывала синяк в пол-лица принесенной Элишей косметикой. Вся тоналка существенно отличалась по тону от ее кожи, что выглядело нелепо.       — Мисс, давайте я, — умоляюще проговорила Элиша, но Алекс только отмахнулась.       — Не мешай. Сама знаю, что делаю, — процедила сквозь зубы Волкер, смешивая самый светлый тональник с тальком. — Принеси поесть лучше, я голодная как тигр.       Алкоголь пробудил в ней зверский голод. Или это последствия пойла Цитры? Неважно. Хотелось жрать так, что, пожалуй, она в одного заточила бы молочного поросенка или оленью ногу.       Синяк перестал быть так заметен, да и получившаяся смесь была более-менее схожа с ее родным цветом кожи. Элиша удалилась на кухню за едой, и Алекс вновь длинно выругалась, обнаруживая синяки еще и на шее, от лап Вааса. Ладно, шею можно было скрыть водолазкой, как и руки, а щиколотки — за носками и кроссовками.       Дверь снова хлопнула, и Алекс увидела в отражении зеркальца Вааса.       — Пошел нахуй, — оскалилась на него девочка, даже не поворачиваясь. — Иди, еби своих шлюх под наркотиками.       — Эй-эй, полегче, jovencita, я мириться пришел, — Ваас поднял руки в примирительном жесте. — Оденься только, а?       — Отвянь, — рыкнула Алексия, поворачиваясь на стуле и зло глядя на главаря пиратов. — Твою же жопу прикрываю, — она ткнула пальцем в свое лицо.       — Я это уже понял, — Ваас приземлился на кровать, стараясь всеми силами держать себя в руках. Ему и в самом деле не нужны сейчас проблемы с Хойтом, и только это удерживало его от желания трахнуть уже эту нахалку. — Что ты хочешь за молчание и за то, чтобы больше не ронять мой авторитет в глазах остальных?       Алексия поднялась со стула и осторожно натянула на тело водолазку, хорошо скрывавшую синяки на шее. Глядя на нее, Ваас мысленно метался между двумя мыслями, как ее трахнуть — так, чтобы кричала от боли и срывала голос или так, чтобы стонала, как ни под кем другим больше не будет.       — Купить меня вздумал? — она скрестила руки на груди.       — Нет, договориться, — пират поднялся и подошел вплотную к девочке, но та даже не дрогнула и не отступила. Ни тени прежнего страха. Откуда столько смелости набралась? — Я же тебе нравлюсь, — хриплым шепотом проговорил он.       — А ты меня хочешь, и что дальше?       Вот же дерзкая сучка!       — Неужели не договоримся о перемирии на такой благоприятной почве?       — Помнится, не далее чем сегодня ты сказал, что я тебе неинтересна.       — Со злости ляпнул, — Ваас сглотнул, сжимая кулаки, чтоб не схватить девчонку и не облапать сию же минуту. Внутри вновь все горело, видеть ее невозможно! Не то, что ощущать так близко.       Алекс прикрыла глаза и выдохнула, мысленно считая до десяти.       — Я и без всяких договоров ничего не скажу отцу, — наконец, медленно выговорила она, облизнув губы и вновь открывая глаза, сердито глядя на Вааса. — Уйди.       Глядя, как розовый блестящий язычок проходит по губам, Ваас понял, что сейчас у него окончательно сорвет крышу. Уже не отдавая себе отчета в том, что делает, он вцепился пальцами в тонкие светлые волосы на затылке, заставив Алекс зло зашипеть и запрокинуть голову. Ее дальнейших слов он уже не разбирал — лишь впился жадным, колючим поцелуем в эти по-детски еще пухловатые губы, наплевав на жалкий протест девчонки. Чтоб не брыкалась, второй рукой он обхватил ее за талию, прижимая к себе.       В голове почти сразу вспыхнуло так, будто он принял дозу хорошей наркоты. Ощущения обострились так, что он слышал шорох водолазки на ее теле, ее жалкий писк и попытки вырваться, ее шумное дыхание через нос. Целоваться она совсем не умела, но это нисколько не мешало. Выпустив ее губы из своего плена, Ваас прижался щекой к ее здоровой щеке и яростно зашептал в самое ухо:       — Как только твой папаша свалит, я приду к тебе ночью и возьму тебя. Решай сама, отдашься добровольно или трахну силой.       Он почти оттолкнул девочку от себя и быстро вышел из комнаты, пока не выполнил свое обещание прямо здесь и сейчас. От одного только подобия близости с этой малявкой мир вокруг пестрил красками, словно бы Ваас и вправду вдарил крепкого, отборного косячка. Не иначе как Цитра действительно что-то сделала с этой мелкой сучкой. Как же хотелось, как прежде… Только теперь он хотел ебнуть Цитру и ее прихлебал, а на их трупах трахнуть Алекс.       Хойт должен был прибыть с минуты на минуту. Мысленно Ваас понадеялся, что к тому времени Алекс уже успеет привести себя в порядок. И что она в самом деле не проболтается. Впрочем… Алексия была умной девочкой. Куда умнее, чем ему самому показалось на первый взгляд.       Алекс не была смущена, нет. Ее охватило возмущение подобным к себе отношением! Как с вещью! Вновь она попыталась успокоить расшатанные алкоголем и последними событиями нервы, считая до десяти, но стало, кажется, только хуже. Ее всю передернуло и тело покрылось мерзкими мурашками.       — Пошел нахуй! — выкрикнула она наконец вслед Ваасу.       Полегчало.       Уже в более спокойном состоянии она натянула оставшуюся одежду — длинные брюки, кофта, носки и кроссовки, достала из сумки книгу и с невозмутимым видом вновь принялась читать. Элиша принесла еду, и Алексия накинулась на нее, как в последний раз, поглощая все подряд.       За этой трапезой ее и застал вошедший в комнату отец.       — Приятного аппетита, Алекс, — Хойт сел в кресло, осматривая комнату дочери и ее саму.       Алекс же только кивнула, силясь побыстрее прожевать кусок поджаренного стейка из кабана.       — Не спеши, никто не торопит, — успокоил ее отец. — Прожуй, потом поговорим.       Лекси усиленно закивала головой, проглатывая наконец мясо.       — Здравствуй, отец. Спасибо.       — Все еще плохо переносишь солнце? — отец указал на закутанность дочери.       — Угу, — Алекс кивнула. — Имела неосторожность надеть что-то покороче, и вот, — она задрала рукав, показывая алые раздраженные следы, которые теперь уже не напоминали рисунки.       Краем глаза Волкер-младшая увидела через щель стоявшего за дверью Вааса. Подслушивает, зараза.       — Я надеялся, что ты акклиматизируешься. Может, вернуть тебя обратно, на материк?       — Нет, папа, не стоит.       — Тебя никто здесь не обижает?       Алекс опустила взгляд и отрицательно помотала головой, затем вдруг подняла глаза и пытливо посмотрела на отца. Хойт молчал — он знал этот жест дочери, она так делала, когда раздумывала, сказать что-то или нет.       — Я знаю, чем ты тут занимаешься, папа, — наконец, спокойно выговорила девочка.       Хойт откинулся на спинку кресло и вздохнул. Что же, Алексия была умной девочкой, и рано или поздно обо всем бы догадалась. Однако Волкер молчал, ожидая ее типичного в таких случаях жеста, что речь окончена.       — Я не испытываю отвращения или презрения к твоему бизнесу. Все на свете можно продать и купить, кроме здоровья, — Алекс поднялась и смерила комнату шагами. — Однако у меня к тебе просьба. Посвяти меня в свои дела.       Она остановилась и нервно пощелкала пальцами возле правого уха. Это означало, что она договорила то, что ее тревожило.       — Хорошо, — мужчина поднялся с кресла и подошел к дочери, кладя руки ей на плечи. — Через несколько дней я заберу тебя на южный остров и начну посвящать в свои дела. Пока тебе придется остаться здесь.       Алексия смотрела на отца удивленно.       — Я почему-то думала… что ты откажешься или будешь отговаривать…       — Придет время, и мне придется когда-то передать свое дело в чьи-то руки, — спокойно отвечал Хойт. — Ты умна не по годам, и быстро вникнешь в суть. У меня нет сына, которому я мог бы передать бразды правления, но есть рассудительная и здравомыслящая дочь. Когда я улажу дела на этом острове окончательно, я заберу тебя обратно. Обещаю.