Глава 4

      Наспех собрав свои растрёпанные волосы в низкий пучок, она выбежала из квартиры в надежде поймать такси. Они с Роном всегда добирались в Министерство по отдельности: он трансгрессировал из безлюдного переулка рядом с домом, а она передвигалась только на машине или же пешком, если время предоставляло такую возможность.        Эти выходные прошли для неё незаметно: очередной подробный отчёт для Мокриджа был готов, как и требовалось, но сил не осталось совсем. Если сейчас она не успеет за своим любимым кофе, то за последствия своей агрессии она не ручается.       Без пятнадцати восемь. Если не будет очереди, то она даже не опоздает.       Рядом с кофейней слышался насыщенный аромат терпкого кофе, который помогал ей проснуться в это безумное утро понедельника.       Зайдя в уютное помещение, которое озарялось утренними лучами солнца, Гермиона обрадовалась — очереди действительно не было; пара столиков были заняты такими же ранними посетителями, желающими взбодриться чашкой кофе, который здесь готовили просто превосходно.       — Здравствуй, Эдди, мне как обычно.       Бариста был симпатичным парнем лет двадцати, который не терял надежды приударить за Гермионой. Но она со всей вежливостью не принимала его знаки внимания.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, сделаю всё в лучшем виде, как вы любите.       Раздался звон колокольчика, оповещающий о прибытии нового гостя. Обернувшись, Гермиона увидела Малфоя.       Идеальный чёрный костюм подчёркивал его широкие плечи и стройный силуэт. Волосы были слегка растрепаны, но в то же время выглядели так, как будто над его причёской работали всё утро. Походка показывала всю его уверенность в себе. Разве можно выглядеть так идеально рано утром?       После того как Малфой получил письмо от Джинни, он решил отправиться на поиски этой кофейни. На удивление, это было единственное заведение неподалёку от Министерства, откуда доносился притягательный аромат свежесваренного кофе. Кофейня находилась за углом улицы Уайтхолл, где не было много пешеходов; обшарпанные деревянные двери с небольшой вывеской сверху идеально вписывались в здание с фасадом из тёмного кирпича.       — Привет, Грейнджер. Наши встречи становятся всё чаще, не замечаешь? — он усмехнулся, подойдя к ней непозволительно близко, хотя около кассы было достаточно места для того, чтобы не нарушать личное пространство друг друга. — Можно мне, пожалуйста, капучино с миндальным сиропом.       Гермиона стояла неподвижно, боясь дать своим мыслям возможность обдумать то, что произошло за эти несколько минут.       Во-первых, Малфой пришёл в её любимую кофейню, хотя в Министерстве есть свой буфет, в котором подают неплохой кофе. Какого чёрта он забыл здесь?       Во-вторых, он нарушает её личное пространство, находясь так близко к ней. Его запах заполнил её легкие, и это было неправильно, потому что ей это нравилось. Древесно-пряный аромат идеально подходил ему. Нотки белого дерева, кожи и пачули дополняли его лаконичный образ. Казалось, она была готова стоять рядом с ним вечно.       В-третьих, он действительно заказал себе её любимый капучино с миндальным сиропом? Бред какой-то.       — Здравствуй, Малфой.       Просто не говорить с ним, дождаться заказа и уйти побыстрей. Может, ей повезёт, и она ускользнёт, не успев испортить себе утро.       — А ты сегодня неразговорчива. Где же эти колкие фразы в мою сторону? Смотри, Грейнджер, я так могу подумать, что ты теряешь хватку. — Его манера общения просто выводила её из себя. Казалось, каждое слово было стрелой, направленной прямо в её мозг, который вот-вот взорвётся от перенапряжения.       — Значит, ты признаешь, что мои слова тебя всё-таки задевают? Можешь не отвечать, я и так знаю, что да.       Она бросила на него острый взгляд в надежде, что этот хорёк сможет вовремя закрыть свой рот.       Но Малфой никогда не отступал от своей цели.       — Откуда столько агрессии, я всего лишь хотел поддержать беседу. Нехорошо начинать рабочую неделю с испорченного настроения.       Он посмотрел на неё, словно желая уладить их конфликт. Но это же не может быть правдой? С чего бы им вообще общаться? Это всё выглядит так неестественно. Гриффиндор против Слизерина, так же было всегда, так и должно остаться. Сейчас они перебросятся стандартными фразами наподобие: «Пошёл ты, Малфой», или же: «Катись к чёрту, поганая грязнокровка», — и всё встанет на свои места.       — Хочу заметить, что моё настроение было весьма приемлемым для начала этого дня, пока ты не пришёл в мою любимую кофейню и не испортил его.       — Если всё дело в этой кофейне, то это твои проблемы, Грейнджер.       Ему бы взять себя в руки и постараться быть милым, но с ней невозможно быть спокойным. Она же сама нарывается на грубость. Невыносимая. Он уже хотел было сказать ей пару ласковых, но его вовремя прервал бариста:       — Ваш кофе. Хорошего вам дня.       Малфой оплатил оба заказа, дав парню неприемлемо большую сумму.       — Сдачи не надо. И не смотри на меня так, Грейнджер. Раз уж я успел испортить тебе утро, то прими этот кофе в знак, так сказать, моих извинений.       Утро выдалось точно не добрым.       Малфой вышел из кофейни так же быстро, как и появился в ней. Внутри всё кипело от этой невыносимой девчонки. Она была способна одним лишь взглядом втоптать в землю весь его боевой настрой. А ведь он правда старался.       Она выбежала на улицу в попытке найти его взглядом. Он шёл неторопливым шагом, держа в руках картонный стаканчик, выглядя при этом максимально нелепо. Ему бы сидеть где-то в ресторанчике на летней веранде и держать своими длинными пальцами маленькую чашку эспрессо. Какие же у него красивые руки.       Ускорив шаг, Гермиона сравнялась с ним. Он даже не посмотрел в её сторону. Ну конечно, на сегодня его лимит вежливости, если это можно было назвать так, был исчерпан. По крайней мере для неё.       — Ладно, Малфой, возможно, я погорячилась. И, кстати, спасибо за кофе. Не знала, что ты тоже любишь миндальный капучино.       Мерлин, как же это было неестественно. Зачем она вообще его догнала? Шёл бы к чёрту.       — Не стоит, Грейнджер. Ты не обязана заставлять себя общаться со мной любезно. Мы оба знаем, что наше общение всегда строилось на взаимной неприязни. Если тебе так будет комфортней, то можешь продолжать меня ненавидеть. Что-то ведь должно оставаться неизменным, верно?       Он запомнил её слова? Чем ещё Драко Малфой сможет удивить её этим утром? На протяжении всех выходных Гермиона прокручивала в голове их короткий диалог в лифте Министерства, при котором они оба, как два первокурсника, пытались уколоть друг друга побольнее. В голове уже было множество сценариев, как можно было ему тогда ответить, чтобы ещё больше насолить.       — Я вовсе тебя не ненавижу, Малфой.       Она сказала это совершенно не подумав. Словно слова вырвались из неё не по собственной воле. Но ведь это была правда. Она давно перестала к нему относиться так, как в школе. Да, она помнила все его грязные слова, брошенные в её сторону, но это всё было в прошлом. Она знала, что Малфой отказался от своей прежней жизни. Если вчитываться в статьи Скитер и выкидывать оттуда всю шелуху, то можно сделать некоторые выводы, похожие на правду.       — Значит, ты теперь работаешь в Министерстве? — Гермиона как ни в чём не бывало продолжила говорить, не дав ему ответить на её необдуманные слова.       И если он не дурак, то ему удалось завладеть её вниманием. Осталось дело за малым — включить всё своё аристократическое обаяние с примесью остроумия, и Гермиона Грейнджер попадётся на крючок, сама того не понимая. Такая схема работает со всеми девушками, стоит попробовать и с ней.       — Да, есть возможность попробовать себя в роли международного переговорщика. Может что и получится. А ты, как я понимаю, борешься за права магических существ? Только не говори, что по-прежнему тешишь себя надеждой дать свободу домовикам. Я помню, как бедные школьные эльфы захлёбывались слезами по твоей вине.       Он усмехнулся, не глядя на неё, и отпил из этого странного стаканчика немного кофе. Вкус был приятным, но слишком сладким для него. Драко подумал, что было в этом что-то особенное: идти по улице, пить кофе и пытаться вести диалог с тем, кого раньше обходил стороной.       — Я, как ты говоришь, не тешу себя надеждой. Я стараюсь действовать. Вот увидишь, я добьюсь равноправия для них.       — Грейнджер, разве ты ещё не поняла, что для существования адекватного общества требуется не равноправие, а чётко выстроенная система. Ни одно живое существо не выживет без доверия и подчинения тому, кто сильнее него.       — Я не верю, что общество может функционировать нормально, пока в нём существуют те, чьи голоса просто не учитываются.       Казалось, даже если весь мир пойдет ко дну, она не перестанет верить в лучшее. Этого у неё не отнять.       — Грейнджер, я не говорю, что голоса должны быть проигнорированы, но согласись, некоторым будет лучше жить так, как они живут уже на протяжении долгого времени. Это я сейчас про эльфов. Для них свобода — это худшее наказание. Они привыкли подчиняться своим хозяевам. Даже если у них появится право выбора, они не захотят попросту его использовать. Есть какие-то устои, которые не требуют твоего вмешательства.       — Соглашусь, что-то должно оставаться неизменным, но, если бы мы были столь категоричными, разве смогли бы поддержать адекватный разговор хоть пять минут? Взгляды людей на жизнь меняются, если им показать другую сторону медали. Я уверена, если наделить правами тех, кто ими никогда не обладал, мир не рухнет от этого, а станет лишь лучше.       Глядя на неё, он видел перед собой всё ту же гриффиндорку, которая отчаянно хотела изменить мир к лучшему. Неподдельная вера в добро делала её особенной. Казалось, что она хранила в себе столько света, что могла осветить им весь мир. Идя рядом с ней, говорящей о равноправии этого мира, он чувствовал себя неловко. Ведь когда-то он принижал её происхождение и искренне верил в свои слова.       — Грейнджер, я хотел тебе сказать спасибо. За показания, что вы давали в суде. Наверное, я должен был это сделать ещё тогда. Но лучше поздно, чем никогда. Так что спасибо.       Для Гермионы эта благодарность была как ушат холодной воды. Она думала, что он уже не сможет её удивить. Как же она ошибалась.       Три года назад Гермиона, не задумываясь, выступила в суде в защиту Драко Малфоя. Это было правильно. Он не выдал их, а она рассказала правду в суде, тем самым отплатив долг. И пусть Рон еще целый месяц высказывал своё недовольство, но она сделала это для себя.       — Не стоит. Я должна была так поступить.       — Ты ничего не должна была тому, кто унижал тебя всё детство. И за это, кстати, тоже прошу прощения.       Мерлин, если он решил покаяться за все свои грехи, то мир точно сошёл с ума.       — Ладно, Малфой, давай просто допьём этот кофе и приступим к своим обязанностям. Осталось всего пять минут до рабочего дня.       Он поймал себя на мысли, что оставшееся время был бы не прочь провести с Грейнджер за распитием кофе из этого странного картонного стаканчика с нелепым узором. Будто это было самое правильное утро за последние три года.

***

      Сидя у себя за столом в небольшом уютном кабинете, она хотела взорвать вокруг себя все бумаги с пометкой «Срочно!». Гермиона хваталась за всевозможные поручения своего начальника, чтобы показать, что она способна справиться со всеми поставленными задачами. Но она переоценила свои возможности. На её хрупкие плечи свалилось многое за последнее время, и какой бы сильной она ни была, даже ей хотелось отдохнуть от вечной суеты.       Послышался неуверенный стук в дверь, который вырвал её из стремительного погружения в свои мысли.       — Войдите. — Гермиона устало подняла свой взгляд в ожидании гостя.       Гарри выглядел потрёпанным. Непросто быть главой Аврората и иметь в подчинении работников, вечно жаждущих справедливости и приключений. Было действительно сложно, но он справлялся.       — Привет, Гермиона. — Он присел за её небольшой рабочий стол, снял очки и потёр переносицу. Казалось, этот простой жест она видела миллион раз, но ей всегда хотелось его приободрить.       — Привет, Гарри. Вижу, не только у меня аврал на работе.       Они посмотрели друг на друга понимающим взглядом и одновременно улыбнулись. Годы дружбы не прошли даром, они понимали друг друга с полуслова. Гермиона не понимала так никого, даже Рона. Гарри был для неё лучшим другом, как и его жена.       — Через десять минут обед. Не хочешь составить мне компанию?       — Да, я с удовольствием. Рон сегодня не сможет пойти на репетицию свадебного танца, его вызвал к себе Кингсли. Ты, кстати, не знаешь, в чём дело?       Гарри догадывался по какому делу Кингсли мог вызвать Рона, но не хотел раньше времени расстраивать подругу. Возможно, ему поручат важное дело в Египте, которое поспособствует его повышению по службе, если он с ним справится. Но проблема в том, что это задание рассчитано не меньше чем на две недели, а в связи с приближающейся свадьбой, возможно, Рон не захочет оставлять Гермиону одну.       — Не могу сказать, Миона. Я думаю, Рон сам тебе потом всё объяснит, — Гарри посмотрел на неё провинившимся взглядом, но она не хотела вдаваться в подробности. Проще было дождаться ответов от самого Рона.       — Хорошо, пойдём пообедаем, я жутко проголодалась.       В министерском буфете было не протолкнуться. Обеденный перерыв только начался, а почти все столики были заняты.       Взяв себе чашку горячего чая и тёплый круассан с творожным сыром и слабосолёной рыбой, они сели за столиком в углу, скрываясь от посторонних взглядов. Кажется, люди никогда не перестанут судачить о жизнях Героев Войны.       Гарри был самым молодым начальником Аврората за всю историю его существования. Естественно, это многим не нравилось, кто-то считал несправедливым ставить молодого мальчишку во главе такого серьёзного отдела. Все, безусловно, ценили вклад Гарри в победу во Второй Магической Войне, но вся благодарность заканчивалась на торжественных приёмах в Хогвартсе, посвящённых Дню победы. Люди не умели ценить то, что когда-то подарило им возможность обрести спокойную жизнь.       — Вот почему я не люблю здесь обедать. Все как будто сговорились смотреть в нашу сторону. — Она отпила немного горячего чая, который так приятно согревал её изнутри. Нужно держать себя в руках.       — Да ладно, Гермиона, неужели ты ещё к этому не привыкла? Люди никогда не перестанут совать свой нос, куда не следует. Тем более сейчас им есть, что обсудить.       — Прошу, Гарри, давай не будем о свадьбе. И дня не проходит без вопросов о ней. Скорей бы это всё закончилось.       Гарри видел, что его лучшая подруга была на взводе. Любое упоминание о предстоящей свадьбе делало её раздражительной. Наверное, это свадебный мандраж. Вспоминая свою Джинни перед свадьбой, ему становилось страшно. Его маленький рыжий ураган был готов распотрошить на кусочки каждого, кто делал хоть что-то не так, как она требовала. Но в Гермионе он видел что-то другое. Для неё эта свадьба была не радостным событием, как для них с Джинни, а чем-то, отягощающим её жизнь. Хотя, может он и ошибался.       — Слышала новости о том, что Малфой вернулся в Лондон и успел уже стать сотрудником отдела международного сотрудничества?       Гермиона чуть не подавилась откушенным кусочком круассана. Резко изменившаяся тема заставила её мозг работать с ускоренной силой. Глаза старались избежать сидящего напротив друга. Все её мысли крутились вокруг этого белобрысого хорька, и ей это порядком поднадоело.       — Если ты считаешь, что лучшей темой для разговора окажется Малфой, то ты ошибаешься. — Гермиона не могла справиться со своей агрессией, наверное, это было защитной реакцией. — Прости, Гарри, в последнее время я совсем не думаю, что говорю.       Она положила свою руку на его уже не детское плечо и, как всегда, улыбнулась своей самой добродушной улыбкой. Такой улыбкой она одаривала только самых близких людей.       Гарри понимающе улыбнулся ей в ответ. Он понимал, каково это — контролировать свои эмоции изо дня в день, когда хочется кричать от усталости из последних сил.       — Смотри, кто идёт.       Повернув голову в сторону входа, она увидела мчащегося Рона, который неуклюже расталкивал всех вокруг в попытке скорее добраться до их столика.       Вид у него был взволнованный, рыжие волосы стали как будто на пару тонов ярче. Его улыбка была немного нервозной, но в то же время довольно милой. Сейчас он напоминал ей того мальчишку, который прошёл отборочные испытания в команду по квиддичу.       Рон поцеловал её в щёку и сразу опустошил её кружку с чаем, даже не спросив разрешения.       — Извини, Миона, в горле просто пересохло, — он собрался с мыслями, посмотрел на них с интригующим видом, как будто готовился рассказать самую важную новость в своей жизни. — Кингсли поручил мне важное задание, после которого, скорее всего, меня повысят!       — Рон, это же так здорово! Я так за тебя рада, надеюсь, у тебя всё получится.       Гермиона по-настоящему гордилась им. Он стремился выбиться из тени своих старших братьев и лучшего друга очень долгое время, и вот у него это наконец-то стало получаться.       — Да, это так волнительно. Задание продлится примерно две недели, только мне нужно будет отправиться в Египет, здорово, правда?       Гарри молча наблюдал за своими друзьями и видел, как меняется настроение Гермионы не в лучшую сторону. Рон хоть и был его лучшим другом, но в данной ситуации его сложно было поддержать. Оставить невесту одну перед самой свадьбой — это явно не лучшее решение. Казалось, еще немного, и Гермиона взорвётся, словно бомба замедленного действия.       — Ты хочешь сказать, что уедешь на две недели на своё задание, бросив меня одну справляться со всеми проблемами, связанными с нашей свадьбой?       — Миона, ну ты чего, такое предложение бывает только раз в жизни. Я смогу получить повышение, смогу построить свою карьеру, как и мечтал. — Он попытался ласково убрать непослушную кудряшку с лица Гермионы, но она от него отпрянула.       — Ты мог бы обсудить это сначала со мной, а не принимать поспешных решений в одиночку. Если ты не забыл, то я твоя девушка, на которой ты планировал жениться, я часть твоей жизни, Рон, как и ты — моей!       Рон обратил свой испуганный взгляд на Гарри, ища в нём подсказки, как ему поступить. Так было заведено у них со школьных времён. Но друг предательски молчал и не хотел ему помогать.       — Послушай, Гермиона…       — Нет, это ты меня послушай, Рональд. Я устала всё делать сама. Если ты решил строить свою карьеру, не учитывая моё мнение, то — пожалуйста. И не смей потом меня обвинять, когда я поступлю так же.       Она резко встала из-за стола и направилась к выходу. Слёзы готовы были предательски политься из её глаз, но она не могла себе этого позволить.       Все наблюдали за развернувшейся сценой, как за спектаклем в театре, не хватало лишь биноклей в руках.       — Ну и что она так разозлилась? Я же хотел как лучше.       — Да, Рон, ты хотел как лучше, а получилось как всегда. — Гарри похлопал по плечу своего друга, встал из-за стола и готов был уйти, но ему не хотелось оставлять растерянного Рона. — Пойдём, у нас много работы — нужно подготовить бумаги для твоего задания.

***

      После этого ужасно долгого дня она хотела просто пройтись по своему любимому скверу недалеко от дома. Погода ещё позволяла ходить в лёгкой одежде и не отяжелять её сумочку зонтиком, который часто спасал в дождливую лондонскую погоду.       Сидя на скамейке у небольшого пруда, который был спрятан от посторонних глаз густо засаженными тисами, она старалась разложить всё в своей голове по полочкам.       Её эмоции менялись со скоростью света. Она была рада за Рона и его успехи, но в то же время злилась на него. Они уже давно позабыли, каково это — относиться друг к другу с трепетом, учитывать не только своё мнение, но и мнение своего партнёра. Казалось, их любовь давно себя исчерпала. Но, может, ей это только кажется?       Она хотела сохранить то тепло, которое было между ними, но каждый раз становилось всё только хуже. Может быть, стоит отпустить Рона на это задание, и они смогут соскучиться друг по другу? Может, им просто нужно дать немного времени, и всё само вернётся на свои места?       Как много вопросов и как мало ответов на них.       Она достала из кармана музыкальный проигрыватель с наушниками. Нашла подходящую песню под своё настроение и просто решила отпустить ситуацию.       Если жизнь подкидывает новое испытание, то она с ним обязательно справится. Она примет решения Рона и поддержит его, ведь он её будущий муж. Он тот, с кем она свяжет всю свою дальнейшую жизнь.       Из наушников слышался приятный мужской голос, который уносил её далеко от всей здешней суеты.       « These are the things, the things we lost        The things we lost in the fire, fire, fire…»       Внутри горел пожар отчаяния, который заполнял её с каждым днём всё больше и больше. Кажется, никто не видит, как она сгорает, превращаясь в груду пепла. Но она сильная. Она со всем справится.       И если она теряет саму себя в этом огне, то вряд ли ей кто-то сможет помочь.