Пытка.

Она была скована по рукам и ногам. Папайрус нес ее за пазухой. Псы и он обсуждали ее дальнейшую судьбу. Наверное, еще ни кто не видел у них столько радости. - Король еще не знает, что человек пойман! Предвкушаю его удивление. - Вы молодец, босс! - Только вы смогли бы поймать такого человека! - Ньехехехех! А то! Теперь она уж точно ни куда не денется. Фриск закрыла глаза и вздохнула. Может, еще не все кончено? Но он нес у себя под бочком, тут было в принципе уютно, и Фриск наслаждалась этой близостью. Так, они дошли до самого замка. Ее швырнули на пол перед королем. Все придворные монстры собрались чтобы посмотреть на нее, да и еще до этого толпа монстров пялилась на нее. Фриск посмотрела на Азгора. Да, действительно противоположность ее Азгора. Красные глаза, косматая черная борода, мрачный и суровый как все подземелье. Он окинул ее королевским взглядом и даже ухмыльнулся. - Так вот за кем гналась все это время стража. А ты не плох, человек. Тебя было трудно поймать. Очень интересно посмотреть на того, кто принес столько хлопот моей стражи. Но вот, ты здесь и ни кто тебе больше не поможет. Фриск молчала и опустила взгляд. Неужели ее убьют на месте? - И так, человек, мы готовы выслушать твои показания. Пусть все услышат как ты прятался и спасался, и все равно как тебе это не помогло. У тебя были сообщники, но ты явно не знала моего Папайруса, он профессионал в ловле людей. А король Папайруса ценит. Хоть за это сердце радовалось. - Мне нечего сказать вам. - Подала голос Фриск. По толпе прокатился звук разочарования и вздохов. Азгор поднял лапу, призывая к молчанию. - Человек, ты видимо не осознаешь, что происходит. Я не прошу тебе дать показания, а приказываю. И в случае если ты мне ничего не расскажешь, то тебя ждет углубленный допрос. Пытка. Мы и так знаем, что у тебя было два сообщника Меттатон и Андайн. Но мы хотим услышать все от тебя. Пытка... ее ждет ужасная пытка. "Даже не пытайся, человек, ты нас всех выдашь". - Сказала ей когда то Альфис. Фриск вздохнула. Выдержит ли она? Но так не хотелось сдавать. - Мне ни кто не помогал. Я сама спасалась. - Даже если Меттатон мертв, даже если Андайн уже поймали, она не сознается все равно. - Прискорбно. Ты смогла обмануть мою стражу, дойти почти до меня, я ожидал от тебя большего. Но ничего, думаю моя темница изменит ее мнение. Стража, уведите ее, пусть немного отдохнет там. Допросите как следует. У Фриск внутри все упало. Пару стражей подняли ее, схватил за руки с двух сторон и поволокли прочь. Король распустил своих поданных, а потом посмотрел на Папайруса. - Хорошая, работа, Папайрус. Как всегда. - Благодарю, ваше величество. - Как там, Андайн? - Упрямится. Видимо, человек заразился ее упрямством. - М-да уж. - Вздохнул Азгор. - Но значит будем пытать, пока все не расскажет. Я вознагражу тебя за поимку человека, и за предательницу тоже. Теперь осталось, чтобы человек все рассказал. Мало ли, может еще пару имен назовет. Не жалей ее, Папайрус, прибегни ко всем методам, развяжи ей язык. Можешь идти. Папайрус поклонился и поспешил за стражей. Пытать людей очень приятно, приятно смотреть как кровь стекает по их телу, как визжат и мучаются. Как же он соскучатся по их крикам. Папайрус догнал их. - Эй, покажите ей ее подружку. Андайн? Неужели она увидит ее? Псы послушно повели ее к камерам. Было темно, жутко, пахло сыростью. Одну камеру открыли и Фриск запустили прямо туда. Девушка могла увидеть истерзанную Андайн, вся ее накидка была пропитана кровью, ногти выдраны, сама грязная, грязные красные волосы свисали как сосульки. Андайн не поднимала головы. - Андайн... - Тихо сказала Фриск. - Она тебе не ответит. - Сказал Папайрус бархатным басом. - Ей не хватает сил. Неужели с ней будет тоже самое? - Андайн, ты меня слышишь? Андайн сидела молча, будто умерла. Папайрус видимо тоже об этом подумал, и приказал: - Эй, тыкните эту полудохлую рыбешку. Один из псов грубо пнул ее сапогом. Андайн на это можно сказать ни как не отреагировала, только тихо выдохнула. - А, значит еще жива. Ну вот, человек, один твой друг мертв, другой гниет в темнице. Стража, отведите ее и пока подготовьте, а я пока немного поговорю с этой предательницей. Фриск не хотела оставлять ее, но псы ее несли в другую сторону. Сейчас ее ожидало самое страшное. Ее раздели до гола, подвесили за руки на цепи и оставили на некоторое время. Фриск могла немного осмотреться. Тут было очень жутко и мало места. Она конечно предприняла попытки высвободиться, но увы ничего. "Нет... я не хочу этого. Не хочу". Наверное, отчаяние было готово захватить ее, и также была готова рыдать. Ничего не вышло. Ей не удалось спастись и выжить в этом ужасном мире, в котором живет ее возлюбленный скелет, а он ее даже не знает. Да, действительно сурово. Со звуками шагов, Фриск перестала вырываться. Она увидела, что к ней зашел Папайрус. Внутри все замерло. Неужели он будет пытать ее? Он будет жестоким? А тем временем, когда Папайрус увидел Фриск такой, то даже слегка растерялся. Ему было все равно на женские тела, ему говорили пытать и он пытал. Но увидев ее обнаженную, ее стройную талию, округлые бедра, упругую грудь с розовыми сосочками, почувствовал как скулы приятно потеплели. Он ничего не видел красивее, это было само воплощение женственности. Она с мольбой смотрела на него теми голубыми глазами. От чего то он вспомнил, как гулял с ней, когда она была переодета в монстра. Улыбка действительно была милой, а ее пальчики ему нравились, и проводить время было с ней здорово, было чувство, что они хорошо поладят, что он наконец то обрел... друга? Королю нужны показания, ему тоже нужно выяснить свои вопросы. - Человек. - Произнес он и подошел ближе. Фриск теперь могла внимательнее разглядеть черты лица Папайруса. Как он был не похож и в тоже время похож. Острые скулы, челюсть как у хищника, сильная и мощная, на правой глазнице три шрама. - Все еще будешь молчать? - Потому что мне правда нечего сказать. Он схватил ее за лицо. Фриск ощутила как острые когти вонзились в ее щеки, было больно. - Скажи, почему ты смотришь на меня так? Делаешь вид, будто знаешь меня! Она его разозлила? - Прости... - Тихо сказала она. - Ньехех, значит ты переоделась в монстра и притворялась им. Надо же, ты обманула меня и мою стражу. Но почему псы тебя не почуяли? - Потому что я пропахла всем чем только можно: болтом, едой, грязью, я обманывала нюх псов. Он видимо немного сжалился над ней и взял ее за подбородок, даже как то осторожно. - И как зовут этого гениального человека? То имя ведь ложное, я прав? - Да. Меня зовут Фриск. Еще одно дежа вю. У Папайруса только обострилось чувство, будто знает ее. - Фриск... звучит знакомо. Фриск распахнула глаза. - Если ты во всем сознаешься, Фриск, мне не придется тебя мучать. Ты же сама помнишь как я тебе рассказал, что буду пытать человека, а он умолять меня. Вот, это правда сама как видишь. - Я же говорю, мне ни кто не помогал. Я сама спасалась. - А как же Меттатон? - Я подговорила его. Угрожала что убью его. - Ньехехе! В самом деле? - Папайрус пришел в восторг. - Вот бедолага, его бы убили в любом случае! Но до чего кровожадный человек, мне нравится твоя свирепость. Может, мы все таки похожи? Фриск прям чувствовала что можно было зацепиться за его личность, сделать так, уговорить, чтобы он спас ее. Это можно было сделать, но как? Не говорить же все напрямую, велик риск разозлить его. Разозлить Папайруса! О боже! Конечно ее Папайрус мог быть недовольным, ворчать на брата, но чтобы именно злой. - Ладно, с Меттатоном разобрались. Вот видишь как пыточная эффективно действует. А что с Андайн? - Вы зря ее только мучаете. - Не хотел я делать этого, Фриск. Все таки, мне и вправду понравилось... Так, нет, так нельзя. Мы же враги, так? Но уродовать это прекрасное тело не хватило духу даже ему. Вот Андайн он с большим удовольствием и пытал и мучал, и плевать было. Папайрус взял хлыст-кошку, на конце которой весели грузики. Он провел пальцами по ним, подошел к этой таинственной девушке сзади, которая почему то создавала ощущение что знает его, дотронулся пальцами до гладкой кожи на спине. Он восхищался каждым изгибом ее тела, каждым контуром, она вызывала чувство трепета и даже... жалости? Папайрус приблизил лицо к ее уху. - Будет очень больно. Фриск услышала как хлыст рассекает воздух. И ей прилетел ничего такой крепкий удар. Девушка вся вздрогнула от боли и громко вскрикнула. Это приласкало слуховые косточки скелета. Он нанес на нее еще один удар и еще. - Больно! - Кричала Фриск. - Говори, мерзавка. - Сказал он игриво. - Ничего не знаю! - Врешь! Фриск кричала от боли и сильно вздрагивала каждый раз, когда плеть с жгучей болью опускалась на ее спину. На самом деле Папайрус ее щадил. Пытал бы он ее по настоящему, то было как у Андайн, он бы уже с третьего раза пустил кровавую полосу на спине. "Папайрус! Мой милый! Что ты делаешь?" - Плакала Фриск - " Остановись, я тебя так люблю, очень люблю. Неужели тебе нравится? Неужели тебе все равно на то, что я плачу, что мне больно, и я страдаю? Хватило мне того, что приходится спасаться от тебя, что ты безжалостный и беспощадный". - Умоляю, прекрати! Я больше не могу! - Рыдая, крикнула Фриск. - Ньехехе, ну нет! Молчать будешь! Удары становились просто невыносимы и нестерпимы. Фриск умоляла его слезно прекратить. Он и вправду вдруг остановился. Вся ее спина была покрыта красными полосами, но к счастью он не забивал ее до крови. Папайрус опустил хлыст. Он посмотрел прямо в ее заплаканное лицо. Несчастная, беззащитная и такая милая... Папайрус впервые испытал новые чувства, они приятно разливались по его костям. Хотелось ее помучать, но так, чуточку, чтобы не навредить ей, а больше поиграть. Определенно она заинтересовала его. - Ну что? Не будешь говорить? - В его голосе не прослеживалось ни угрозы, ни злобы. Даже говорил ласково. - Андайн я тоже подговорила. - Ньехех, умница. Папайрус слизал с ее щек соленые слезы и ничего вкуснее не пробовал в этой жизни. - Я думаю, с тебя хватит на сегодня. Фриск с надеждой посмотрела на него. Он снял ее с цепи, и Фриск тут же упала на пол к его ногам. Ноги ее сильно тряслись, как и все остальное тело просто пробивало крупной дрожью, стоять она была не в состоянии. - Сделаем перерыв, все остальное ты мне скажешь завтра. Фриск хотелось потянуться к нему, дотронуться до его ноги, обнять. Но могла лишь рыдать. - Папайрус... за что со мной ты так... - Прошептала она очень тихо. Но скелет ее не слышал.