7. Школьная пора

      Дженни смотрит на Тэхёна, уверенно ведущего Range Rover по серпантину и наслаждающегося песней из автомобильного динамика.       — Мне нравится эта композиция.       — О, я заметила.        «И я надеюсь, что ты найдёшь себе кого-нибудь другого. Того, кто будет любить тебя, как никто другой. Надеюсь, что он подарит тебе настоящую любовь… Оу, хотя я до сих пор так тебя люблю! Но ты заслуживаешь лучшего, большего, кого-то получше меня. Лучшего».       — Композиция американского певца Джеймса Артура «You deserve better» совместно с нашим земляком, мировой звездой, рэпером Шугой, продолжает бить все рекорды, — звучит восхищённый сопрано ведущего радио сразу же после заключительных аккордов. — А я напоминаю, что сейчас играла песня из альбома «Непреодолимо», разошедшегося огромным тиражом за считаные дни. Фанаты по всему миру гадают, посвящена ли пластинка Шуги его бывшей девушке, Валери, о расставании с которой музыкант заявил сразу после выхода альбома. Мы сч…       — Всё, мне она больше не нравится, — хмыкает Тэхён, переключая канал на сенсорном дисплее и позволяя иной, более ритмичной мелодии заполнить салон автомобиля, — это было помутнение.       — Думаю, Юнги с радостью раздобудет тебе билет на свой концерт. Кстати, я уже могу узнать, куда мы едем?       — Нет, это сюрприз.       — Ну, пожалуйста, Тэ, — жалобным голоском протягивает Дженни, наблюдая за его непробиваемым выражением лица. На Киме солнцезащитные очки в квадратной оправе и симпатичный свитер под горло. Пальто лежит на заднем сидении, — а вдруг я проголодалась?       — Сзади стоит корзинка с едой.       — Оделась не по погоде?       — Поверь, я подготовился и на этот случай.       Дженни сдаётся и откидывается на спинку кресла, рассматривая красивый пейзаж перед собой. Её рука чуть прикасается к животу, но она тут же себя одергивает. Всё, о чём Ким в последнее время думает, так это о своей беременности. О ребенке. О будущем. Она не может сосредоточиться ни на чём другом кроме этого; на днях к ним в редакцию заглядывает самая знаменитая модель Южной Кореи, а Дженни в это время размышляет о симпатичных ползунках, которые присматривает в интернете.       Ей срочно нужно выдохнуть и перестать думать о ребёнке так часто. У неё есть хобби и увлечения, она должна насладиться последними моментами своей беззаботной жизни, пускай и ненадолго. Конечно, без алкоголя и прочих противопоказаний.       — Поиграем в «горячо или холодно»? На счёт места?       — Это будет сложно, потому что с тобой мне всегда горячо.       — Насчёт «всегда» ты явно приукрасил. Помнишь, как в десятом классе ты не пошёл со мной на весенний бал, потому что вновь помирился с Чеён? Вряд ли тогда ты считал меня горячей. — Её губы трогает победная улыбка.       Они притормаживают на долгом светофоре. Тэхён поднимает очки на макушку и серьёзно поглядывает на Дженни.       — А ты злопамятная.       — Просто ты был первым парнем, кто разбил мне сердце. Неудивительно, что Юнги тебя не переваривает. Не представляешь, сколько времени он выслушивал моё нытье по типу: «И почему же я Тэхёну не нравлюсь?», «Что со мной не так?». Помню, я даже пыталась не есть на протяжении долгого времени, чтобы стать такой же худой как Чеён. Оказывается, всего-то нужно было подождать каких-то десять лет, и вот я в твоей машине. И ты ко мне подкатываешь. Шестнадцатилетняя Дженни всё бы отдала, чтобы оказаться на моём месте.       — Так ты поэтому упала в обморок во время матча? Из-за голодания? — непонимающе уточняет Ким и нервно почёсывает затылок. — Ты резко свалилась на меня, и я до конца игры просидел на скамейке запасных. Все ещё тогда говорили, что ты так мне отомстила.       — Это была карма, Тэ, а не месть. Зачем мне нарочно дискредитировать тебя, если я души в тебе не чаяла? Чтобы обратить на себя внимание? — Она пожимает плечами, играясь с каналами радиоприёмника. — Не помнишь, на каком из них шло обсуждение альбома?       — Погоди, мы ещё не закончили с прошлым. Хочешь сказать, что ты была настолько влюблена в меня, что морила себя голодом?       — Я же была глупышкой с заниженной самооценкой, без чувства собственного достоинства. Моя влюблённость в тебя казалась самой важной вещью в жизни. Неудивительно, что я хотела сделать всё, чтобы ты ответил взаимностью. — Лицо Тэхёна вытянулось и на нём отразилась странная озадаченность. — Тэ, умоляю, не загоняйся. Столько воды утекло с того времени, сейчас у нас есть проблемы гораздо посерьёзней разбитого сердца десятилетней давности, — «например, ребёнок и его два чокнутых контролёра-папочки». — К тому же, как позже выяснилось, моя настоящая любовь всё это время была у меня под носом, поэтому я ни о чём не жалею. Если бы ты тогда меня не отверг, я бы никогда не сошлась с Юнги.       — Да, и была бы со мной, не будь я таким идиотом, — удручённо добавляет Ким. Он отнимает руку Дженни от приёмника и с присущей деликатностью переплетает их пальцы, — вообще-то, всю весну одиннадцатого класса я думал о тебе. После того, как увидел тебя и Юнги, целующихся на зимнем празднике.       — Или после того, как Чеён начала встречаться со студентом первого курса? — с насмешкой подмечает Дженни, легко ударяя Тэхёна свободным кулачком по предплечью. — Ой, да брось притворяться. Вся параллель знала, что ты ужасно сох по ней. Звезда школы и первая умница. Ну что за клише?       — И это мы-то с Чеён клише? Напомнить, кто сошёлся со своим лучшим другом? Так что плывём в одной лодке, подруга.       И они оба начинают смеяться, поддаваясь теплоте школьных воспоминаний. Губы Кима привычно касаются костяшек её пальцев и оставляют нежные поцелуи на загорелой коже. Он неохотно разрывает их замок из рук и возвращается к дороге. Тэхён спускает очки на нос, когда на светофоре жёлтым подсвечивается десять секунд.       — Для протокола: если бы я мог вернуться назад, я бы обязательно сделал всё иначе.       И Дженни не знает, почему эти слова заставляют её сердце биться чаще.

***

      — Ты тепло оделась? Не устала?       — Юнги, я в порядке, — закатывая глаза, отвечает Дженни и вглядывается в изображение уставшего музыканта на экране.       Мин сидит на колонке и подпирает подбородок правой рукой. У него перерыв на саундчеке перед предстоящим концертом, но он всё равно выкрадывает немного времени, чтобы позвонить Ким и узнать, как она и ребенок себя чувствуют.       — Ты слишком много времени проводишь с Тэхёном. Перенимаешь вредные привычки. — Он с кем-то закадрово здоровается, а затем спешно возвращается к диалогу. — Следующие выходные провожу с тобой я, ясно?       — В следующие выходные мы хотели втроем съездить за детскими вещами, если ты не забыл. Или тебе напомнить, кто изъявил желание?       — Точно-о, — он тянет в растерянности, прищуривается и заговорщически ухмыляется, — а мы не можем как-то слить этого любителя полетать?       — Юнги!       — Да я же просто спросил. — Мин капитулирует под строгим взглядом Ким. Он хаотично пробегается по изображению на экране в попытке сменить тему. Его глаза неожиданно округляются. — Ты, что, во дворе нашей школы?       — Бинго! Компания Тэхёна занимается оснащением кабинета физики здесь. Он заехал отдать пару важных бумажек, а заодно и устроил нам незабываемую прогулку по воспоминаниям. Маленький городок, тишина и свежий воздух. Для малыша это полезно, да и я, в общем-то, не жалуюсь. Единственное — грустно, что наш школьный дуб спили. Я всплакнула.       — Если бы я провёл целый день наедине с Тэхёном, то тоже бы заплакал.       — Мин Юнги!       — Жалко деревце, говорю, — тут же исправляется Мин Юнги, присматриваясь к всё ещё припухшему от слёз лицу Дженни. Он всегда чувствует себя таким бесполезным и растерянным, когда Дженни плачет, — послушай, если тебя это утешит, то мы можем посадить где-нибудь другой дуб. Даже в лесу. Отдадим память нашему славному другу.       — Господи, ты такой милый, что я сейчас снова расчувствуюсь.       — Тогда я расскажу тебе историю о том, как чуть не наебнулся из-за оставленного сэндвича у подставки для микрофона. Сразу взбодришься.       Ким сладко улыбается и поправляет распушившиеся от погоды волосы. Она сдаётся и натягивает шерстяную шапку, чтобы скрыть возникший на голове беспорядок.       — Всё-таки замёрзла.       — Что там, прихорашиваюсь перед твоим концертом, — отмахивается Дженни и про себя отмечает, что в головном уборе, предложенном Тэхёном, выглядит весьма даже ничего, — знаешь, какую очередь нужно было отстоять онлайн, чтобы купить билет на трансляцию? Мы с Феликсом стащили телефоны у всего офиса!       — Я даже и не знал, что ты захочешь посмотреть, — удивленно заключает Юнги.       — Ты думал, что твой самый главный фанат пропустит первое выступление с альбома? Мы с Тэхёном будем держать кулачки. Как выяснилось, он тоже питает страсть к твоему творчеству, — она заливисто смеется, и Юнги думает, что это самая лучшая симфония на свете, — первый трек его фаворит.       — Я летаю его авиакомпанией, а он слушает мою музыку, — повеселевшим голосом заявляет Мин, улыбаясь уголком рта, — пора подписывать договор о совместном промоушене.       — Может, лучше начать с часа без желания поубивать друг друга?       — Час? Ты слишком сильно в нас веришь. — Юнги смотрит на менеджера, указывающего ему на то, что время перерыва подходит к концу. — Чёрт, мне пора бежать. Пожалуйста, будь осторожна. Если вдруг почувствуешь себя нехорошо или просто устанешь, не геройствуй, ладно? Как приедешь домой тоже отпишись, чтобы я не переживал.       — Юнги, не беспокойся, я в порядке и в надежных руках. Лучше подумай о концерте.       — Я думаю, но у меня всё же есть приоритет номер один.       — «Приоритет номер один» в порядке, а тебе удачно выступить, — с огромной поддержкой в голосе подводит черту диалога Дженни, — всё, до встречи на концерте. Порви их всех! Целую, — небрежно бросает она, а затем в тут же секунду осекается. Эта фраза произносится на автомате, за столько лет такое просто входит в привычку, — ой, прости я…       — Ничего. — Мин смущённо улыбается и едва сдерживает разгорающуюся в глазах радость. — Я тебя тоже.       И он сбрасывает. Ким не успевает даже ничего сказать на столь аккуратный подкат, лишь уставляется на подсвеченный экран мобильного со списком контактов. Она быстро убирает телефон в карман пальто, когда слышит знакомые шаги и оборачивается к крыльцу лицом.       — Уже закончил? — осведомляется Дженни и ощущает, как теплые пальцы обвивают её плечи.       — Естественно. Теперь я весь твой.       — В таком случае, идём в библиотеку! — уверенно сообщает она и мечтает скрыть неловкое волнение, возникшее из-за разговора по телефону.       — Книжки читать?       — Нет, по углам зажиматься. — Дженни хватает Тэхёна за руку, а тот и не против, и нагло тащит за собой в сторону входа. Её холодную ладонь приятно греет тепло его тела. — Именно книжки, Тэ. Ты когда-нибудь слышал о Байроне?

***

      — Поверить не могу, миссис Чон здесь все ещё работает, — шепотом возмущается Ким, — знаешь, как она меня не выносит?       — Ты приходил сюда, чтобы перецеловаться с половиной школы. Превратил храм знаний в публичный дом, естественно она тебя не переваривает, — безобидно отчитывает Дженни и привстаёт на носочках.       Её любимого Байрона переставили достаточно высоко, так что самостоятельно она умудряется зацепиться лишь за основание книжки. Тэхён только добро посмеивается с этого, а затем достает находку без особых усилий. Вальяжно всучает любительнице английской литературы томик стихов.       — Спасибо. — Ким раскрывает книгу и с маниакальным нетерпением переворачивает страницы. Вдыхает знакомый аромат старины. — Не представляешь, сколько времени я провела наедине с этой книгой. Тут даже странички подмочены моими слезами.       — Прости, боюсь, классика и обычная литература меня не трогают. А вот когда читаю положения Варшавской конвенции, могу и расплакаться. Такая лафа для авиаперевозчиков по сравнению с Монреальской.       — Не порти момент воссоединения, зануда, — едва ли не шипит Дженни, шелестя страницами. — О, вот оно! Моё любимое стихотворение. Помню, как увидела тебя здесь с Чеён, а затем наткнулась на него. И подумала: «Ничего себе, как точно описаны чувства».       — Ну и что же там описано? — недоверчиво хмыкает Ким.       Локтем опирается о книжный стеллаж и влюблённо наблюдает за Дженни, которая даже не замечает его пристальных разглядываний. Слишком занята книжкой, чтобы увидеть, как Тэхён ловит каждое её движение, как рассматривает мягкие черты лица, округлившиеся щечки. Ким не знает, кто может выглядеть для него более желаннее, чем она сейчас.       — «Улыбка — горю лишь угроза, из-под нее печаль видней; она — как на гробнице роза; мученье сжатое сильней», — с выражением зачитывает Дженни. — «Вот меж друзей в беседе шумной, невольно чаша оживит, весельем вспыхнет дух безумный, — но сердце томное грустит».       Ким её слышит, но не слушает. Наблюдает за двигающимися губами и не может сдержать в себе порыва невероятной нежности. Он нагибается и уверенно приближается ещё на несколько сантиметров.       — «Залог любви, печали вечной, прижмись, прижмись к груди моей; будь стражем верности сердечной, иль сердце грустное убей!», — продолжает Дженни, но внезапно прерывается.       Не по своей инициативе, просто довольно сложно продолжать чтение, когда губы Тэхёна перекрывают ей воздух и нагло втягивают в поцелуй. Неспешный, лёгкий, почти что детский. От него так и веет невинностью; и это что-то новенькое, потому что невинность и Ким Тэхён вещи как раз-таки несовместимые.       — Опять ты! — грозным тоном слышится из-за спины Дженни. Он вынуждает парочку стыдливо оторваться друг от друга и столкнуться лицом с источником ругани. — Ах, ты негодник, Ким Тэхён. Я звоню твоим родителям. Смотри, уже и девку умудрился обрюхатить!       У миссис Чон болезнь Альцгеймера, так что объяснять ей происходящее бесполезно и бессмысленно. Дженни и Тэхён едва воздерживаются от прытких смешков, чтобы лишний раз не травмировать и без того нестабильное состояние старушки.       — Ну, вот и почитали, — лишь весело заявляет Ким, потуже сжимая ладонь напарницы по преступлению.       Они оставляют томик Байрона на стеллаже и быстро направляются к выходу. Настолько быстро, насколько Дженни позволяет её положение. Перешептываниями заглушают выпады библиотекаря, неблагоприятно настроенного по отношению к парочке.

***

      Пальцы Ким бережно проходятся по бокам живота, поглаживают, отвлекая от дискомфорта. Как бы сильно Дженни не хотелось насладиться оставшимися мгновениями взрослой и относительно беззаботной жизни, она понимает, что всё уже давно поменялось. С тех самых пор, как на тесте появилась вторая полоска. Стоит перестать отнекиваться от очевидного и принять материнство за факт. Ким просто ужасно напугана тем, что всё становится таким реальным. Она боится, что не готова и не справится.       — Лучше? Точно не хочешь в больницу?       — Всё в порядке, Тэ. Связки реагируют на чрезмерные перегрузки. Обычно быстро проходит, — Дженни пытается не обращать внимания на боль и продолжает наслаждаться концертом Юнги. Ей кажется, что Мин нигде не выглядит настолько счастливым, как на сцене.       — Обычно? Что за чрезмерные нагрузки? — взволнованно осведомляется Тэхён. Про поцелуй они не рискуют заговорить, да и вряд ли в ближайшее время будут готовы. — Тебя гоняют на работе?       — В доме сломан лифт, не знаю, когда его починят. Приходится подниматься по ступенькам, а с покупками или ноутбуком это целая кардиотренировка.       — Почему ты молчала? — Ким прижимает её к себе, заставляет спиной упереться в грудь. Разложенные задние сидения машины позволяют им удобно устроиться. Рядом лежит походная корзинка с едой и планшет с мелькающим на нём Мином. — Дженни, я не хочу звучать как Юнги, но это довольно безответственно с твоей стороны.       — Я знаю, но не могу позволить себе ещё и съем дополнительного жилья. Приходится ходить по соседям и собирать петиции, а это тоже не самое лёгкое занятие. Ты когда-нибудь сталкивался с тем, через какую бюрократию нужно пройти, чтобы заставить управление починить лифт?       — Ты видела, где я живу? Там лифт починится, а я даже не узнаю о том, что он был сломан, — горделиво хвастает Тэхён, словно павлин, распушивший хвост. — В чём проблема на время остаться у кого-нибудь из нас?       — Я не хочу вас стеснять, это раз. Вы перегрызёте друг другу глотки, когда будете решать, в чьей квартире я останусь на ночь, это два. Даже не смей предлагать что-то снять за твой счёт, я не приму. Я и так должна Юнги кучу вон за продукты.       — Почему ты не можешь просто принять помощь? — недоуменно интересуется Ким. — Юнги вообще в курсе, что ты собираешься возвращать ему долг?       — Не думаю, что он воспринял мои слова всерьёз, но да, — сообщает Дженни и устало вздыхает. Она понимает, что следующее признание дастся ей особенно трудно, — Тэ, вся ваша забота меня трогает, правда. Я просто думаю наперед. Думаю о том, как кому-то из вас будет больно, когда он узнает о том, что этот ребёнок не его. Вы вложите столько сил и ресурсов, а оно в конце не будет того стоить. Я даже пожалела, что не рассказала после рождения малыша об этом. Вы оба так к нему привязываетесь.       Тэхён чувствует, что Дженни готовится расплакаться, а он не знает, сумеет ли также профессионально справиться со второй истерикой за день.       — Дженни, веришь или нет, но мне уже неважно от меня ли этот ребенок, — делится странным откровением Ким. Он скрупулёзно обдумывает ситуацию весь месяц, взвешивает все «за» и «против». Осознанно подходит к решению, — я люблю детей, и даже если отцом малыша окажется Юнги, я бы всё равно хотел остаться в твоей и его жизни. Если ты мне, конечно, позволишь. Ты не обязана отвечать сейчас, да и вообще не обязана отвечать взаимностью. Просто имей в виду, что моя помощь тебе — не какой-то там бизнес-проект или продуманная инвестиция. Мне нравится и хочется быть рядом.       У Дженни дыхание спирает, она чуть поворачивается и утыкается носом в руку Тэхёна. Слёзно шмыгает, пока её вовлекают в необходимые объятия, и безуспешно унимает бушующие эмоции.       — Спасибо, — лишь благодарно проговаривает Ким и размышляет над тем, как не заслуживает этих двух заботливых и прекрасных мужчин.       Уж лучше бы они связались с кем-то, кто не сделает им больно. Ей так стыдно, что в сердце находится местечко сразу для двоих. Она ведь отчаянно не хочет никого мучить.       Юнги, в это время, высвечивается крупным планом на экране. У него песенный брейк — он немного общается с залом, вальяжно прогуливается вдоль сцены. Толпа ревёт, стоит ему закончить предложение или сказать что-то приятное, и это поистине уникальное зрелище. Целый стадион, смотрящий на музыканта и выкрикивающий его имя, подпевающий до сорванного голоса.       — Для следующей песни я хотел бы пригласить своего зарубежного коллегу, — начинает Мин, чуть высовывая язык в попытке облизнуть губы, — но перед тем, как его представить, я скажу пару слов о самой композиции. Когда я записывал альбом, то выплескивал все накопившиеся чувства, он очень личный. Поэтому в этот раз мне было особенно важно узнать, как вы примете ту или иную песню. Спасибо за такой положительный отклик, к слову говоря. — Он зловеще усмехается, а толпа раздаётся одобряющими криками. — Сегодня я узнал, что одному моему школьному приятелю, товарищу по команде и просто улётному чуваку тоже жутко нравится эта песня. Поэтому, если вы не возражаете, то я бы хотел посвятить её сегодняшнее выступление мистеру Т. Мистер Т, твоя любимая композиция!       — Джени-и-и-и, — наигранно разозлённо протягивает Тэхён.       Ким смеется сквозь слёзы, ловко выныривает из своего укрытия и наблюдает за тем, как обрадованный Юнги приглашает на сцену Джеймса Артура. Они крепко обнимаются в качестве приветствия.       Тэхён заботливо дарит Дженни беглый поцелуй в макушку и возвращается к изображению на экране. Эта композиция ему действительно нравится, что уж тут поделаешь.